Александр Хан-Рязанский – Ангел музыки или… Скрипач дьявола? (страница 4)

Сашка в замешательстве уставился на скрипку, – Вы уважаемый не ошиблись? Как я знаю, Никколо Паганини никогда не играл на скрипках Страдивари, он всю жизнь играл только на одной скрипке «Ил Канноне» (Пушка) и изготовил её никому тогда ещё не известный мастер Джузеппе Гварнери, прозванный в последствии Дель Джезу, сейчас эта скрипка хранится в ратуше Генуи.

– Браво, сударь, браво, действительно, первым, кто оценил преимущество скрипок Гварнери Дель Джезу, был конечно Никколо Паганини. Скрипки его работы отличаются сильными голосами с густыми, наполненными тонами, выразительностью и разнообразием тембра, и это не удивительно, скрипки Гварнери в два раза дороже скрипок Страдивари. При этом этот колоритный незнакомец, как юноша из южных провинций Средиземноморья, отстаивающий свою точку зрения, энергично стал размахивать руками. Интересно…

Танька внимательно следила за жестикуляцией незнакомца и что-то ей это стало напоминать, многие движения казались ей до боли знакомыми. Эти неистовые пасы мог воспроизводить только человек, выросший или на берегах южной Италии, или в Испании. Однако! Наконец решившись, она, не обращая внимания на последние его слова, спросила по-итальянски:

– Signore, lei e 'cosi' gentile da confermare la sua nazionalità? Mi arrende che stai nascondendo attentamente la tua origine italiana! – Сеньор, не будете ли вы так любезны, подтвердить своё национальное происхождение? Сдаётся мне, что вы тщательно скрываете свое итальянское происхождение!

– Oh mamma mia, senorita Manchini, che sillaba, che melodioso voto, mia cara connazionale, pensavo che non mi riconoscessi come un italiano. Bravisimo signora! – О, мама дорогая, сеньора Манчини, какой слог, какой певучий голос, дорогая моя соотечественница, я думал, что вы не признаете во мне итальянца. Брависсимо сударыня! – мгновенно ответил незнакомец по-итальянски и расплылся в широкой улыбке и уже по-русски произнёс, – Это прекрасно, что вы владеете языком ваших предков, но, чтобы не быть бестактным по отношению к вашим друзьям, мы будем говорить на понятном всем языке.

– Так о чём это вы тут лопочете, басурмане? – возмутился Пеле, – Мало того, что ты Танька лопочешь по-немецки, так ещё и по-итальянски шпрехаешь, давай лучше по-русски.

– Вы правы, молодой человек по прозвищу «Пеле», отныне, чтобы не проявлять неуважение к собеседникам, мы будем говорить только по-русски, но знание европейских языков вам пригодятся в будущем. кстати, после трансформации вы тоже будете говорить на двух языках, не считая русского, но позже, а сейчас я бы хотел уточнить некоторые детали.

– Невежда, – стала корить Пеле, Танька, – надо говорить не «шпрехаешь», а «E parli italiano» – говорить по-итальянски!

Незнакомец засмеялся и пригладил свою крашенную бороду, – Мы постараемся исправить невежество этого молодого сеньора и не путать эти два европейских яз… Вдруг охнув, Танька, не дав незнакомцу договорить, остановила его на полуслове, – О какой трансформации идёт речь? О чём это вы, сеньор?

Незнакомец, не обращая внимание на вопрос Таньки, резко повернувшись, обратился к Сашке: – Итак, молодой человек, что вы знаете о семействе скрипичных мастеров Гварнери? Кто из них сваял знаменитую скрипку «Ил Канноне» для Паганини? Сашка замялся и нерешительно промямлил, – Это семейство было до того многочисленным, что многие не знают, кто из этого семейства, что-либо и когда изготовил.

– Отчасти это верно, знаменитую скрипку «Пушка Гварнери» сваял не Андреа Гварнери и не его сын Джузеппе Джованни Баттиста, а внук основателя семейства и так как и сын, и внук носили одно имя Джузеппе, то последнего было принято называть «Дель Джезу», он на этикетках в своих скрипках изображал значок, похожий на эмблему иезуитского монашеского ордена «Дель Джезу», что означает «от Иисуса». Никто до сих пор так и не может объяснить, почему голоса скрипок, сделанных внуком Гварнери, звучат так божественно.

– Внук? Дудки! В нашей Советской энциклопедии совсем другие сведения. Там написано, что «Пушку» изготовил младший сын Гварнери.

– Дудки? Какие дудки, причём здесь дудки? Уверяю вас, молодой человек, что эти сведения не верны.

– А зачем вам скрипка Страдивари? Какое отношение она имеет к нам?

– А это не моя скрипка – она… ваша молодой человек, – и незнакомец с улыбкой протянул скрипку Сашке, – вам придётся на ней играть. Сашка бережно взял в руки скрипку, внимательно осмотрел и сразу заметил, что струны у скрипки были необычными, таких он никогда не встречал. Легонько, пальцем он тронул струну, она зазвучала мягко и завораживающе. Он приладил скрипку к плечу и начал смычком водить по струнам, наигрывая гамму до-минор.

– Сашка, прекрати эту тягомотину, лучше сыграй нам что-нибудь из раннего Паганини.

– Оба-на!.. Футболёр! Не думал, что тебе нравится Паганини? Моё шутливое прозвище, не в счёт.

– Вчера в большой Советской энциклопедии прочитал, пишут, что он был выдающийся виртуоз-скрипач, говорят, что он бацал на этом странном инструменте весьма и весьма прилично.

– Бацал? Неуч чёртов, это тебе не ногами мяч пинать.

– Пинать мяч тоже надо уметь.

Сашка прекратил играть и опустил скрипку.

– Странно, я никогда раньше не встречал таких струн, но звучат они великолепно, не подскажете, из чего они изготовлены? Явно это не современные струны,

– Вы правы, и хочу заметить, что вопреки средневековой страшилке, скрипичные струны не делают, и никогда не делали – из кошачьих жил. Этот миф, пущенный когда-то итальянскими скрипичных дел мастерами, не выдерживает никакой критики. Идеальный материал для скрипичных струн – это обыкновенные овечьи кишки. Патентное бюро тогда ещё не существовало в принципе, и чтобы защитить технологию изготовления, мастера рассказывали всем небылицы, что их струны сделаны из кошачьих внутренностей, поскольку кошек в Европе почитали и убить кошку означало навлечь на себя беду. Почти до конца 18-го века на всех скрипках использовались струны, изготовленные из овечьих кишок. Кишки вынимали из животного еще тёплыми, очищали от жира и мездры и вымачивали в холодной воде. После этого кишки нарезали на ленты, затем скручивали их между собой, потом тщательно скоблили, пока не получалась струна нужной толщины.

– А сейчас из чего изготовляют струны? Я никогда этим не интересовался.

– Всё зависит от предназначения, тут и нейлон, обёрнутый металлической канителью и чисто металлические или комбинированные струны. Но в скрипках Гварнери и Страдивари струны были только из овечьих кишок.

– Уважаемый, вы что, сумасшедший? – не выдержала Танька, сердито топнув ножкой, – хватит нас разыгрывать! Что за бред вы тут несёте?

Положив руку на плечо Таньки, её мягко остановил Пеле, – В каком году вы говорите купили её у Страдивари? Вы товарищ наверно головой тронулись? Это же… – Пеле запнулся и в уме начал считать, – это же почти триста лет назад, вы неплохо сохранились для своих лет! Незнакомец загадочно улыбнулся, но не ответил и незаметно вновь перебрал одно звено своей цепи.

– Я тоже ничего не понимаю, дядя, вы это серьёзно? – вернув ему скрипку, не поверил теперь уже Сашка, – этого не может быть в принципе, как мне известно, Антонио Страдивари был похоронен в Кремоне 1737 году, за 45 лет до рождения Паганини, в Генуе, как такое может быть, а вообще, причём тут Паганини?

– Я знаю, что вам очень мало известно о Джузеппе Гварнери, даже неизвестна точная дата его рождения, и знаю также, что ему некогда завидовал сам Страдивари. Он говорил мне, что его скрипки хотя и превосходят инструменты Гварнери мягкостью и блеском звучания, но уступают им в силе звука. И я одобряю выбор Паганини, но к сожалению, как вы верно заметили молодой человек, на скрипках Страдивари Паганини никогда больше не играл. После смерти маэстро Паганини, на его «Пушке» играл Фриц Крейслер. Этой фразой он окончательно ввёл друзей в ступор.

– Эта инкрустированная скрипка Страдивари сделана в 1691 году, я её недавно купил у одного итальянского торговца.

– Кому говорил, вам? – вновь удивился Пеле и без сил, в смятении, опустился задом на мяч, – как такое может быть? Ничего не понимаю, ладно я ничего не рублю в музыке, но считать, вы уж поверьте, меня научили неплохо!

– Стойте, стойте, – перебила Пеле смышлёная Танька, не обращая внимания на последние слова незнакомца, она изумлённо подняла глаза на незнакомца, – Когда вы сказали сделана эта скрипка?

– Два года назад, правда, о, пардон, в отличии от вас молодой человек, у меня очень плохо с арифметикой, это было примерно, – старик поднял голову к небу и зашевелили губами… – 294 года назад, 1691 году!

– Ничего не понимаю, как связать эти две даты, между которыми почти 300 лет?

Незнакомец незаметно перебрал ещё одно звено цепи и вновь друзьям показалось, что что-то изменилось: воздух стал плотным, небо потемнело, вновь подул странный ветерок, но не как принято, с четырёх сторон света – он подул сверху, но почему-то не достигал земли, опавшая осенняя листва на земле ни разу не шевельнулась.

– Мы благодарны вам сеньор, за столь подробную информацию о генеалогическом древе семьи Гварнери, но я повторю свой вопрос, зачем мы вам и причём здесь эта скрипка? Что же есть в нас такое, что могло так сильно вас заинтересовать?