Александр Гусев – Буквы. Деньги. 2 Пера. Второй сезон (страница 10)

– Отец Еремей о краже не заявлял. Дамы задержаны за драку. Может, вы поможете разобраться? Я чувствую, история будет почище вражды Монтекки и Капулетти, – усмехнулся участковый.

– Да всё из-за пионов! – устало проговорила девушка. Она обошла стол и нагло плюхнулась в его кресло. Глеб растерянно улыбнулся, но промолчал. Он взял стул для посетителей и сел на него верхом.

– Давайте подробнее.

История о ежегодном фестивале пионов заняла минут десять. Глеб с невозмутимым выражением лица слушал, как три года подряд пионы Марфы Удаль занимали первое место и как пыхтели в негодовании конкурентки. Особенно Авдотья. Но с позапрошлого фестиваля ситуация стала меняться в корне. Клумбы Сониной бабушки стали хиреть на глазах. Как старушка ни билась, растения гибли. А в этом году они даже не взошли. А за забором Авдотья Трофимовна громко хвасталась соседям своим палисадником. И действительно, участок был похож на крошечный уголок рая – пышные разноцветные клумбы, сочные оттенки всех видов зелени и мерное гудение упитанных шмелей (даже они были как с картинки).

Софья Ковалевская облокотилась на стол и подперла голову сжатым кулачком. Очки лукаво сверкнули.

– Гражданин начальник, давайте мы их отпустим, а? – устало попросила она.

– Мы? – поднял бровь Глеб.

– Ну вы, – махнула рукой девица. – Ну что вы в самом деле? Какие из них преступницы?

– Вот пусть они сначала расскажут как дело было, а там и решим, – постановил участковый. Он вышел и через несколько минут вернулся с заметно присмиревшими нарушительницами.

Марфа, увидев по-хозяйски рассевшуюся Соню, приободрилась и бросила хитрый взгляд на хмурого служителя закона. Он сделал вид, что не заметил.

– Глеб Егорыч, а вы что, своё место всем уступаете? – подковырнула старушка. Глеб почувствовал, как загорелись уши.

– Только рыжим красавицам, – он подмигнул Марфе и повернулся к Соне. Та, совершенно не смущаясь, отодвинула кресло, будто собираясь встать, но вместо этого задрала длинные ноги на стол.

– Тогда я устроюсь поудобнее, – заявила она, вызвав у Остроумова приступ смеха. Все трое удивлённо уставились на него. Улыбка изменила суровое лицо, смягчила черты, он даже показался красивым. Соня минутку полюбовалась участковым, а потом спросила:

– На кой тебе вода-то святая понадобилась, ба?

– А я видела, что эта негодяйка святой водичкой свой сад поливает! Ей можно, а мне нет? – Марфа сверкнула глазами на хранящую гробовое молчание противницу.

– Вот что, дамы! Предлагаю всем отправиться по домам. А я вас провожу, чтобы не набедокурили снова, – резюмировал Остроумов. – А вы, Софья, завтра пойдёте со мной на свидание! И тогда я не стану делать запись о приводе вашей бабушки.

– Милок, да этими записями можно весь ваш санузел обклеить и часть коридора, – доверительно прошептала ему Марфа. Глеб растерянно моргнул.

Соня сняла ноги со стола, встала, подошла и смерила его оценивающим взглядом.

– Договорились!

До дома добрались мирно. Глеб помог выйти Авдотье, та поспешно скрылась за своей калиткой. Он подошёл к соседней. Низкий заборчик не скрывал запустения царящего на половине участка, примыкающей к соседскому забору. На голой земле не было ни травинки. Глеб почесал затылок. Взглянул на Марфу с внучкой и спросил:

– Вы же знаете, что земля отравлена, да? Кто-то полил её гербицидом.

Марфа молча развернулась и направилась в дом.

– Бабушка, нет! – Соня бросилась за ней. Остроумов потопал следом. На всякий случай. А случай представился отменный. Войдя в дом, он застал Марфу со старым дробовиком в руках. Насилу успокоили и отговорили от кровной мести.

После долгого разговора с участковым полная искреннего раскаяния Авдотья принесла соседке трубку мира в виде десяти кустов пионов лучших сортов и помогла разбить новые клумбы.

Свадьбу играли всем посёлком ровно через год. Церемонию проводили во дворе дома бабушки невесты, посреди благоухающего цветника.

Приёмная

Юлия Яшина @yashina. yuliya91

Семён оглядел помещение, в котором находился. Стены, пол и потолок были до головокружения белые. Источников света в комнате не было, но этот белый цвет слепил глаза. Такое ощущение, что ты болтаешься в воздухе. От этой мысли Семёна почему-то передёрнуло, и он уставился под ноги. «Босой», – удивлённо заметил мужчина. Он приподнял руки, разглядывая теперь себя. «Платье? Серьёзно?» – Семён нахмурился и постарался вспомнить, когда надевал его и зачем. Никаких объяснений наряду не нашлось, как, собственно, и этой комнате, от которой, честно сказать, уже подташнивало. «Никогда не любил белый цвет», – почему-то подумал он вдруг.

– А какой любил? – вопрос прозвучал в его голове чужим голосом.

– Оранжевый, – ответил сам себе Семён вслух.

– Почему ты тогда не в оранжевом платье? – спокойно спросил голос.

– Не знаю… Может, потому что было только это…

– В чём-то ты, может быть, прав.

Семён напряжённо поджал губы: «И всё-таки какого чёрта я в платье?»

– Тсс… Не ругайся… – прошептал голос так тихо, что аж жутко стало.

Мужчина ещё раз оглядел комнату. «Странное место. Когда я сюда пришёл?»

– А куда ты вообще шёл? – опять послышался голос.

– Я не помню… – Семён звучал так чисто, собственный голос успокаивал его.

– На работу! – вдруг вспомнил он. – Мне нужно было на работу.

Семён работал бухгалтером в строительной компании. Работал, можно сказать, за всех, незаменимый человек. Настолько незаменимый, что не заменялся ни разу за год. Выходные, которые совпадали с выходными жены, он проводил, зарывшись в бумагах, сводя бесконечные дебеты с кредитами.

На секунду вспыхнул яркий свет. От неожиданности Семён зажмурился и, потеряв равновесие, упал. Космическая тишина пронзила комнату. Уши заложило. Он открыл рот и крикнул что было сил. Но никакого звука из горла не вырвалось.

– Посмотри в окно, – раздался шёпот, который до ужаса испугал Семёна.

– Но здесь нет окон, – ответил мужчина и вмиг очутился напротив большого окна в белой раме.

За ним была привычная картина, которую он каждый день наблюдал из своего кабинета в своём большом доме. Здесь он вырос. Семён смотрел на жену, которая сейчас поливала цветы в их саду.

– Она зовёт тебя… – голос прозвучал так, будто кто-то быстро прошёл за его спиной.

Семён обернулся, белые стены исчезли. Он стоял в своём кабинете, одетый в чёрные джинсы и синюю рубашку. «Я дома, – облегчённо выдохнул он. – Отчёт, нужно дописать отчёт». Мужчина сделал шаг к своему столу, и слепящая вспышка снова сбила его с ног.

– А как же она?

– Ольга? Она знает, что работа – самое важное, что у нас есть. Я зарабатываю для нас. Мне важно дописать отчёт. Она всё понимает. Мне некогда любоваться её садом.

– Тише… – голос как будто прошёл сквозь него. Семёна снова передёрнуло. – Слышишь?

Он прислушался. Сквозь давящую тишину плакала женщина.

– Загляни в окно…

Теперь он стоял снаружи дома и смотрел в свою спальню. В комнате было темно. Его жена свернулась в постели, обняла свои колени и тихо плакала. А рядом с ней спал он.

– Почему она плачет? – спросил Семён вслух.

– А разве ты не знаешь? – прошипел голос.

Плач Ольги становился всё громче. Он заполнял тишину и зловещим гулом надвигался на Семёна. Мужчина зажал уши ладонями, не желая слышать эти жуткие стоны.

– Прекрати! – не в силах больше это терпеть, прокричал он.

Вспыхнул яркий свет, и Семёна, словно ударом в грудь, откинуло от окна. Он открыл глаза: «Что за странное место?»

– Посмотри в окно, – будто дежавю раздался голос.

– Здесь же нет… – не успел закончить Семён, как белые стены исчезли. Он стоял за окном своего кабинета и смотрел, как они с Ольгой ругаются.

Мужчина смотрел на себя со стороны и не мог понять, что с ним происходит. Почему он видит себя там, когда стоит здесь? Жена бегала вокруг него, плакала и говорила что-то, вероятно, очень важное, а Семён смотрел куда-то сквозь неё, размахивал бумагами и возмущался, что она мешает ему сосредоточиться.

– Может, лучше поехать в офис? – шепнул голос.

Семён тут же вскочил, оттолкнул жену, собрал бумаги и вышел из комнаты. Ольга швырнула стакан в стену, и Семёна словно ударом тока бросило в белую комнату. Свет стал ещё ярче. Мужчина зажмурился так, что глазные яблоки кольнуло. Перед глазами отчётливо мелькнул руль, дорога и огоньки уплывающих фонарей. Разряд молнии и снова голос в тишине:

– Как думаешь, поймёшь, как надо?

Семён резко открыл глаза. Он стоял в центре белой комнаты. «Какого чёрта я в платье?»

– Тсс… не ругайся… – шепнул голос в его голове.