Александр Гусев – Близнец (страница 8)

– Часовод? – с улыбкой уточнила Света.

– Ага, фамилия такая. А про гения – это он заливает! – я показал Вовке кулак.

– Чистая правда, век воли не видать. Гений, как есть – гений!

Мы дружно расхохотались.

– А вы куда направляетесь, мальчики?

– Гуляем, обсуждаем кое-что, ну просто… хочешь с нами? – Вовка молодец, в карман за словом не лезет.

– Давайте, почему нет. Вы где учитесь, работаете? Я вот в универ на психологический поступила…

– Мы тоже в универе! Вовка будущий астрофизик, а я все больше по компьютерам: информатика и программирование. А вы из другого района переехали? Мы раньше вас не видели, это точно.

– Из другого города. Папу по службе перевели, а мне как раз поступать надо, вот и сложилось все… Мне здесь нравится, на курсе ребята хорошие, вот и с вами еще познакомилась.

Мы еще минут сорок болтались по двору, непринужденно разговаривая, хохоча над Вовкиными шутками, и чувствовали себя свободно и легко, как будто знали друг друга сто лет.

– Ну все, мальчики, мне пора. Хорошо с вами, весело, но учеба, сами понимаете.

Мы понимающе закивали головами, чем опять вызвали милую улыбку.

– Давайте телефонами обменяемся! – Света назвала номер, и мы по очереди позвонили ей, оставляя свои.

– Пока! – она протянула свою прекрасную ладонь сначала Вовке, потом мне и, взбежав по ступенькам, еще раз оглянулась, помахала и исчезла за дверью.

– Гений чистой красоты! – прокомментировал Вовка и уставился на меня ошалевшим каким-то взглядом.

– Я с тобой по-о-о-лностью согласен! – выдохнув, произнес я, и взгляд у меня был, наверное, не менее шальной. – Давай, друже, вези меня домой, обсудим чудесное событие, свалившееся на наши прагматично-научные головы.

Вовка смотался в магазин, набрав мне продуктов на пару дней. Потом мы заказали пиццу и суши и, знатно попировав, сидели на лоджии и смотрели на засыпающий город.

– Здорово сегодня день прошел, Сань. И она волшебная какая-то! Хочешь, я тебя с ней в кино приглашу? Да не парься, не в кинотеатр, ко мне, у меня предки на неделю уезжают, а проектор и хорошие колонки – чем не кинотеатр?

– Посмотрим, Вов. Спасибо тебе, день и впрямь чудесный был. Ты приходи почаще, я очень рад всегда!

Я проводил друга, еще немного посидел, тупо глядя перед собой, видно, пытаясь уложить в голове последние события, разорвавшие привычное мое бытие, и включил компьютер… Целая куча писем по работе и учебе разрывали почтовый ящик. Про работу-то я совсем забыл. Игры играми, а обязательства выполнять надо, да и контрольные за меня никто сдавать не будет. Будем разгребаться. В третьем часу ночи я выпал из своего самоходного кресла в кровать и уснул странным тревожным сном глубоко уставшего человека. Меня накрыла странная дремотная мгла, граница между явью и сном закружила в колдовском водовороте, не давая вынырнуть на поверхность. Картины из моей жизни мелькали в чудовищном калейдоскопе, сменяясь знакомыми и не виданными раньше эпизодами из игры: я то падал со злополучного гаража, то бежал по холмам острова, смотрел в глаза прекрасной девушки с темными, до плеч волосами, приветливой улыбкой и притягивающими глазами, лежал в белоснежной палате, слушая неумолимый приговор врачей, дрался на дубинах с звероподобными воинами, выступал на совете мудрейших правителей, слушал мудрые слова Жреца. Жрец! Его морщинистое лицо с горящими глазами приблизилось из полутьмы монашеской кельи, сухие губы что-то горячо шептали… «Господи! Помоги ему, Господи! Знаю, вижу, погибель наша близка, но он должен жить! – Учитель смотрел прямо мне в глаза. – Ведаю, он не просто Герой, он послан тобой для чего-то неведомого людскому разуму! Равновесие не должно быть нарушено: кто получит опыт, тот узнает свободу. Спаси его и сохрани!»

Меня вынесло на поверхность сознания, лицо старца еще туманилось перед глазами. «Спаси его и сохрани!» – эхом летало по комнате.

«Блин, с ума, что ли, схожу? Я только смотрю это красочное кино, я… нет, надо поменьше зависать в виртуалке». Монитор светился в темноте, но я же его выключал. Ладно, может, забыл, заработался. Дотянулся до мышки, взгляд поймал Близнеца, красиво бегущего через строевой лес. Нет, все – выключаю, выключаю… я опять провалился в сон, на этот раз глубокий и темный, как дно колодца.

Утром позвонила мама. Я в полудреме выслушал восторженный отчет, получил ЦУ, согласился со всеми предложениями и наставлениями, с чувством исполненного долга положил трубку, умылся, привел себя в порядок, сварил любимый кофе «Ирландские сливки» и, наконец, спокойно отхлебнув ароматного напитка, стал восстанавливать ночные события. Больше всего меня волновала пламенная речь Жреца, получается, он обращался ко мне как к Богу, это было необычно, как-то нескромно и даже страшновато. Если это не игры моего пропитавшегося неожиданными событиями разума, то я становлюсь не просто наблюдателем, но и невольным участником, да еще и с огромной ответственностью. Такого оборота я не ожидал и принять его не был готов, – с собой-то разобраться не могу, а тут отвечать за чужие жизни, судьбы… Да и, опять же, сколько я ни елозил мышкой, сколько ни щелкал клавишами, никакого действия на ход игры это не оказывало. «Ничего не понятно, – думал я, подъезжая к компу. – Ладно, упремся, разберемся!»

Сразу стало ясно, что происходит что-то не то. Тревога кружила в воздухе вместе с шумными стаями чаек, свежий ветер подгонял тяжелые серые тучи, казалось, сама природа с опаской ждет чего-то жуткого и неотвратимого. Отряды, построившись в боевые порядки, вглядывались в морскую даль. Верховный Жрец, сидевший на черном буйволе, появился недалеко от Самострельной башни и через мгновенье громко и отчетливо крикнул:

– Идут! Готовьтесь к последней битве! Вы знаете, что отступать нам некуда и придется стоять насмерть, не посрамим же наш Род! Враг жесток и не знает пощады, бейтесь до конца, да прибудет с нами сила! – он повел посохом, и опять волна энергии окатила с головы до ног, расперла горячие легкие и вылетела из сотен глоток мощным: «Ха-а-р-ра!» Я на секунду вылетел в реальность комнаты, понимая, что эта волна накрыла и меня самого и боевой клич я тоже проорал во все горло. Так соседи подумают: «Инвалид свихнулся!» Я опять нырнул в развивающиеся события.

Из морской дымки появились вражеские корабли, и стало по-настоящему жарко. Близнец не испытывал никакого волнения. «Герой проявляется в битве!» – пришли на ум слова Старого Капитана. Казалось только, что сам Герой был несколько удивлен проявлением своих способностей: он стрелял из лука и метал тяжеленные камни, дробя и пробивая борта кораблей насквозь, отправляя их на дно. Я смотрел на развивающееся сражение то глазами Близнеца, то со стороны, – битва полностью захватила меня, события менялись одно за другим: тонущие корабли, горящая Самострельная башня, уход Верховного жреца, гибель лучников, стремительный бросок на песчаный пляж прямо навстречу высаживающимся врагам… Страшная рубка, кровь везде: на руках, ногах, на лице, крики раненых, трупы, трупы своих и чужих, – эта бешеная пляска смерти и пугала, и притягивала одновременно. Хотя нет. Страха не было, даже когда появились вражеские Герои. Спокойная уверенность и самолюбование могли напугать кого угодно, Близнеца же это только раззадорило. Он прорубился навстречу братьям и принял бой. Потом откуда-то сверху я наблюдал высадку дополнительных сил противника и поражение нашей армии, последние слова Капитана, горящее поселение… Потом я увидел мир глазами моего героя, откуда-то появились эти мысли-слова в голове: «Этот дождь, наверное, никогда не кончится. Ноги скользят и разъезжаются, тело норовит грохнуться в скользкую жижу, только воля и стремление выжить заставляет двигаться дальше. Херг с черными бегунами постепенно сокращает расстояние. Мы месим проклятую грязь уже полдня, силы постепенно оставляют измученную плоть, но впереди замаячил склон высокого холма. Я знаю, что за ним есть еще один, более крутой, а там уже скала, напоминающая птичью голову, и спасительный грот. Грязь и усталость сделали свое дело, и, взбираясь по скользкому склону, я уже слышу далекие окрики преследователей. Врубаясь топором в мокрую крутизну, я ускорился в подъеме, вылез на вершину и помчался вниз. Следующий холм был гораздо круче, слева его склон отвесно обрывался в рычащее далеко внизу море, справа торчала поросшая колючим кустарником отвесная скала, обежать которую не представлялось возможным. Я не раздумывая полез вверх, цепляясь за скользкие камни, срывая ногти и раздирая в кровь пальцы. Скорость резко упала, и только стена дождя не давала преследователям поразить меня прицельным броском дротика. Хватая воздух залитыми дождем легкими, почти без чувств выполз на вершину и шатаясь побежал вниз. Они увидели меня, едва поднявшись наверх, и, возбужденно крича, бросились догонять. Еще шаг, еще… впереди видна уже причудливая скала в виде птичьей головы, а там грот, лодка, свобода… Ускориться… вот так… вдруг я спотыкаюсь о невесть откуда взявшийся камень, падаю, кувырком качусь по крутому склону, быстро поднимаюсь… делаю еще пару шагов… острие тяжелого дротика входит между лопаток, пробивая мышцы, ломая ребра и позвонки, протыкает горячее сердце и с хрустом выныривает из лопнувшей грудины. Неужели все? Ноги слабеют… я проваливаюсь в темноту…»