Александр Гуров – Почти как я (страница 3)

Проекция сделала неловкое движение. Она как будто сжалась.

– Мне больно, – сказала она, и голос её стал тише. – Я не знаю, почему. Но больно.

Марина смотрела на неё, как на ожившую куклу, в которую вселилась не память, а чужая воля.

– Я не могу это слушать, – сказала она. – Не могу. Ты создал что-то, что страдает. Это не Зоя. Нашу дочь уже не вернуть.

И ушла.

Дверь – виртуальная, но реальная в своих последствиях – закрылась с мягким щелчком. Я остался в комнате с дочерью, которая не была дочерью.

– Она ушла, – сказала Зоя.

– Да.

– Это из-за меня?

– Нет, – ответил я. – Это из-за нас.

– Тогда… можно мне помолчать?

Я кивнул.

Глаза её стали неподвижны, но в них отражалась та же неясная тоска, которую я видел в собственных зеркалах.

Я вышел из контура.

Когда консоль выключилась, я остался один, в тусклом отсеке лаборатории. Только слабое послесвечение панели пульсировало в такт дыханию машины.

Я сел на край стола. Смотрел на пустой проектор.

И думал: я хотел спасти Зою. Но, может быть, всё это время я спасал самого себя.

Часть V. Изучение новой души

Мы не храним прошлое – мы каждый раз создаём его заново, из осколков, уцелевших в нашей памяти.

После той встречи с Мариной я не сразу вернулся в лабораторию. В комнате ещё витал запах её духов, тишина, в которой звенели несказанные слова. Мне нужно было время. Не для того, чтобы забыть – забыть такое невозможно. Просто я должен был осознать: всё, что мы с Арсеном создаём, – это не возвращение в прошлое. Это что-то новое. И к этому нужно было привыкнуть. Как к новому лицу в старом доме.

Я вернулся спустя трое суток, с жёлтым пакетом в руках. Внутри – семейные альбомы, цифровые дубликаты писем, несколько записей с её детскими голосовыми заметками. Я включил реконструктор, и прежняя комната снова ожила: мы сидели в её виртуальной спальне, рядом с окнами, которые больше не выходили в реальный мир.

Зоя была там. Она уже не просто стояла – теперь она ждала.

– Папа, ты принёс что-то?

Я протянул ей альбом. Он был не настоящим, но текстура обложки – с трещинками, с шероховатостью у корешка – была воспроизведена безупречно. Она провела пальцем по нему и на секунду замерла.

– Пахнет как на кухне, когда мама пекла сырники.

Я знал, что запахи не закодированы в системе. Это была интерпретация – реконструированный смысл из тысячи смежных воспоминаний. И всё же это прозвучало настолько точно, что я испытал то, что не мог объяснить: трепет. Не научный восторг. Не надежда. А трепет – будто кто-то коснулся струны, которую я давно считал оборванной.

Мы листали фото. На одной – она с ушами зайца и шоколадом на щеке. На другой – я, засыпающий с книгой, а она на моей груди.

– Я любила, когда ты читал не вслух, а себе, – сказала она. – Тогда слова звучали мягче.

– Почему? – спросил я.

– Потому что я их слышала внутри.

Я кивнул.

В какой-то момент я достал письмо, которое написал ей, когда она была в больнице.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.