Александр Гулевич – Легионер Тур 3 (страница 45)

Подготовка к грандиозной тройной свадьбе шла полным ходом, суета стояла страшная, но это никак не отменяло текущей работы по управлению всем королевством, хотя конечно организацией столь знаменательного события занимался не я, а совсем другие люди, но всё равно проходилось уделять и своё внимание. Времени не хватало катастрофически, приходилось спать по четыре часа, не забывать заниматься в тренажёрном зале и мотаться по строящимся объектам инфраструктуры, но даже не это оказалось самым сложным. Самым сложным оказалось организация Всеобщего учредительного съезда. Создавая организационный комитет, я конечно предполагал, что начнётся лихая мышиная возня, но даже и вообразить себе не мог, насколько она будет бурной и острой. Драчка началась будь здоров, причём на всех уровнях, начиная от самого верха и дошло аж до самых глухих жилых улиц городских окраин. Временами даже приходилось посылать силы правопорядка для охлаждения разбушевавшегося пыла и разгонять массовые драки. Народ очень долгое время, лишённый возможности хоть как-то высказать своё мнение с горячим азартом бросился его высказывать, вот только бросился спорить он с кулаками. С одной стороны, конечно плохо, а с другой он самым безопасным образом для центральной власти спускал пар, разбираясь между собой. Была для нас в этом своя выгода, но и за дозволенные рамки — это выпускать было никак нельзя, чтобы невзначай оно не вышло из-под нашего контроля. Что скрывать, были у нас огрехи и маленькие, и большие, но несмотря на это дело двигалось вперёд. Далеко не всё давалось нам легко, многое реализовывалось со страшным скрипом, где-то и кто-то что-то да сворует или даже сознательно саботирует, так что регулярно приходилось раздавать волшебные пендали для ускорения. Дурной привычки сразу выгонять я не имел, даже вороватых чиновников из старой администрации, ну выгонишь ты, а дальше что? Замену ведь так сразу не найдёшь, а поставить преданного тебе человека, но совершенно несведущего в госуправлении так он таких дров наломает, что просто туши свет. Нет, в таких делах нельзя делать резких телодвижений и поддаваться эмоциям, ко всему надо относиться с сугубым прагматизмом. Ведь в этот-то и заключается искусство управления, умный даже дураку и тупым ножницам всегда применение найдёт. Вот я и моя команда находила применение даже вороватым чинушам, вылетали со свистом только те, кто в конец берега попутал. Сажать в тюрьму пока никого не сажали, не в том сейчас мы были положении. Это же ведь надо было уголовные дела возбуждать, вести долгое следствие при полном соблюдении регламентных процедур с адвокатами и обвинителями. Так что не до того было, но вот уголовные дела по уличной преступности и мародёрству возбуждались на раз. Народ должен жить спокойно и быть уверенным в завтрашнем дне и главным показателем для него есть уровень уличной преступности.

В данном вопросе мы поступали жёстко и это принесло отличные результаты. Уличная преступность конечно была, от неё никому ещё избавиться не удавалось, но тем не менее уровень её стал низкий, что позволило отменить комендантский час и наладить довольно безопасную жизнь рядового обывателя. Удалось не только это, удалось запустить многие производства и занять людей работой, с продовольствием проблем не было, хотя общий уровень жизни вывести на тот уровень, который был до убийства монарха не удалось, для этого потребуется как минимум ещё три года кропотливой работы, но не вызывало сомнений, что нам это непременно удастся….

Группы психологических операций под командованием Биталины активно работали во всех слоях общества, деликатно подводя все эти склоки к единому знаменателю и создавали так называемые ЛОМы, лидеров общественного мнения, являющихся альтернативой официальным средствам массовой информации. Эффективно так создавали, правильно. Негласно оформив в общих чертах тот взгляд, в обществе который нам и требовался. Ещё два или три месяца и можно будет созывать Учредительный съезд….

От глубоких раздумий меня оторвал настойчивый вызов личного секретаря. Пришлось оторваться и включить связь.

— Сир, к вам на приём просится барон Симеон Альбрехт. Что мне делать, его пропустить или назначить какое-нибудь другое более подходящее для вас время? — Чопорным тоном поинтересовался он у меня, как будто сам был настоящим родовым герцогом или там графом, например, хотя таковым не являлся по определению.

— Пусть войдёт.

Спустя полторы минуты в кабинет вошёл барон и я, поднявшись, ответил на его приветствие и крепко пожав ему руки, предложил присесть. Он присел и выдержав некоторую паузу заговорил:

— Сир я к вам вот по какому поводу. Вы до сих пор официально являетесь наследником покойного принца Фэя и пока не предъявили каких-либо прав на его активы из-за чего его вдова и дети оказались в подвешенном состоянии. Они без вашего одобрения не могут пользоваться деньгами на счетах, а также распоряжаться имуществом, именно по этой причине вдова оказалась в тяжёлом положении. Вам надо в официальном порядке определиться как поступить в данной ситуации.

Вот же…. Ну надо же мне было об этом забыть?! Это ведь очень важно, а у меня это совсем из головы вылетело, — с большой досадой подумалось мне, — хотя совершенно не стоило.

— Где она сейчас?

— В родовом замке вместе с детьми. — Ответил он, бесстрастно взирая на меня.

— Хорошо, мы сейчас вместе вылетаем к ней и разрешим сложившуюся коллизию. Я ни на что не претендую, всё движимое и недвижимое имущество должно принадлежать вдове и детям. — Отчеканил я и поднявшись, решительно направился на выход. Такое действительно нельзя было забывать, но тем не менее забыл и теперь надо было в срочном порядке исправлять свою личную промашку. Погрузившись на глайдер мы вылетели к вдове принца Фэя, которую я даже в глаза ни разу не видел и даже имени её не знал, как-то всё не до того было. Выяснив у барона Альбрехта её имя, мы прилетели на место и покинув борт нас встретил почётный караул из гвардейцев и вдова со своими детьми.

— Добрый день Ваше высочество.

— Добрый день Сир. — Сделав придворный реверанс отозвалась она и замерла в ожидании продолжения.

— Давайте пройдём в ваш кабинет и уладим сложившуюся коллизию. Поверьте, я не претендую ни на что, всё имущество движимое и не движимое, а также интеллектуальные права принадлежат исключительно вам и больше никому. Соблюдём эту формальность и дело с концом. Убийцам вашего супруга я отомстил, а принц Меркво…. Его ожидает публичный суд, в который я не вмешиваюсь, как он решит, так и будет. Суд должен быть независим и по этой причине будет честное судебное состязание между стороной обвинения и защиты, но как мне думается Мерко давно заслужил удавки на шею или пожизненное заключение где-нибудь в далёкой глуши. — Проговорил я, и увидел, как благожелательно сверкнули в ответ на мои слова глаза вдовы.

— Простите Сир, аристократов не вешают, их казнят путём отрубания головы умелым палачом или гильотиной. — Внесла она уточняющую поправку, жестом предлагая следовать за ней, что я и сделал.

— Мария, будь моя воля, я бы его не задумываясь повесил без всякого суда и следствия. — Шагая рядом с вдовой, предельно откровенно, ответил я на её справедливое замечание.

— Так в чём же дело? — С любопытством посматривая на меня, задала она вопрос.

— Мы строим правовое государство и людям необходима законность, а если власть будет поступать беззаконно, то ничего из этого хорошего не выйдет. Именно по этой причине я не могу поступать так как мне самому хочется. Я не самодур в конце концов.

— Я очень рада что вы это понимаете. — Выдохнула она и мы, прибыв в её кабинет составили официальный документ об отказе имущественных прав на наследство принца Фэя. Посидев ещё с Марией некоторое время и поговорив, я попрощался с ней и вместе с бароном Альбрехтом вылетел обратно в особняк.

Пролетев минут десять, я взглянул на своего спутника и задал тому интересующий меня вопрос:

— Симеон как там идёт подготовка судебного процесса над принцем Меркво?

— Ди Форне лично готовит обвинение, готовит со всем тщанием, на которое только способен. Ведь принц попрал честь его дочери, а такое не прощается. С другой стороны, защита принца представлена сразу пятью лучшими королевскими адвокатами. Так что суд действительно обещает быть объективным в глазах всего народа. — Отозвался барон с лёгкой улыбкой и помолчав несколько мгновений, добавил:

— Вообще конечно возложить на барона Ди Форне подготовку обвинения было очень удачным ходом. Он воспринял это как ваш подарок ему за заслуги.

— Это и есть подарок, — честно признал я, — тем более он этого действительно заслуживает, но не только. Людям надо показать, что мы стремимся к законности, а этот открытый судебный процесс и призван это всем слоям общества продемонстрировать.

— Я так и понял Сир. — С удовлетворением выдохнул барон и в молчании продолжил без всякой цели смотреть в иллюминатор.

Прилетев обратно в особняк, я попрощался с Симеоном и пошёл в свой кабинет и на полпути столкнулся с дожидающимися моего появления портными. Пришлось мне со смирением отдать им свою тушку. Портные взялись за меня основательно снимая мерки для парадного кителя, в котором я и должен был быть на своей собственной свадьбе. Провозились они со мной почти два часа, так как всё делалось исключительно вручную с тканевыми линейками и прочими старомодными портняжными аксессуарами. Традиция тут такая местная и ничего с этим не поделаешь, так что пришлось стоически терпеть все эти мытарства и наконец сняв все мерки, стали собираться.