Александр Гулевич – Император поневоле (страница 16)

– Господа, разбейтесь на группы по пять человек. Сформированные группы проводят к портным для замеров вашей фигуры. К утру ваша новая форма будет готова.

Люди быстро разбились на пятерки, и, когда суета и легкая неразбериха прекратилась, к ним подошли молодые девушки и, мило улыбаясь, развели всех в полагающиеся кабинеты, в один из которых попал и Бобер.

– Здравствуйте молодой человек! – поздоровался с ним пожилой портной с засученными рукавами и старомодным тряпичным метром закройщика, перекинутого через левое плечо. – Будьте добры снять вашу верхнюю одежду.

Отложив в сторону свой вещмешок, Бобер стянул с себя комбинезон и отдался в руки опытного мастера, который, что-то напевая себе под нос, довольно сноровисто принялся обмерять его стройную тушку. Прозанимавшись этим минут десять, портной записал полученные данные в блокнот и только после этого позволил одеться своему клиенту и покинуть примерочную комнату.

Освободившись, Петр хотел было отобедать, но, передумав, решил найти свой гостиничный номер. Отперев дверь из натурального дерева, Бобер оказался в шикарных апартаментах, из окна которых открывался изумительный вид на пруд, в котором грациозно плавали пара десятков белоснежных лебедей. Насладившись умиротворяющей картиной, молодой человек сложил свои вещи в сейф и только после этого заглянул в ванную комнату.

– Вот это да! – изумленно воскликнул он, глядя на огромную ванную с гидромассажем, выточенную из цельного мрамора белоснежного цвета.

Не удержавшись от соблазна, Бобер тут же скинул с себя одежду и, включив воду, принялся наслаждаться никогда им не виданной роскошью для особо важных персон. Спустя пару часов покинув ванную комнату, молодой человек устало завалился на большую анатомическую кровать и практически мгновенно провалился в глубокий сон.

Проснувшись рано утром от настойчивого звонка в дверь, Бобер, позевывая, набросил на себя махровый халат и, шлепая босыми ногами по фигурному паркету, громко поинтересовался:

– Кто там?

– Господин Бобров, прошу пройти в примерочную кабину для окончательной подгонки вашего мундира.

– Хорошо, сейчас иду.

Быстро умывшись и почистив зубы, молодой человек вновь натянул на себя поношенный комбинезон, смотрящийся совершенно неуместно в гостинице столь высокого уровня, но другой одежды у него с собой не имелось. Оглядев себя в зеркало и причесавшись, он прихватил с собой коммуникатор и покинул свои апартаменты.

Вновь оказавшись у портного, Бобер увидел надетый на манекен китель оливкового цвета со всеми полагающимися шевронами, петлицами и золотыми погонами рядового космодесантника российских ВКС, на котором крепился плетеный аксельбант.

– Прошу примерить вашу парадную форму, господин Бобров.

Неловко надевая китель, Бобер время от времени посматривал на свое отражение в зеркале, и с каждым брошенным взглядом ему казалось, будто видит не себя, а кого-то совершенно другого. Когда он полностью облачился в парадную униформу, встал напротив зеркала и, поправляя галстук с вышитым золотыми нитками двуглавым орлом, посмотрел на себя.

– Господи, это не я!

– Несомненно, это вы, молодой человек. Поверьте старому портному, военная форма меняет человека, а качественно пошитая форма меняет до неузнаваемости, но только в том случае, если военная стезя – его призвание, – счел нужным наставительно прокомментировать непроизвольный возглас Бобра пожилой еврей, с доброй улыбкой поглаживая свою окладистую бороду с проседью. – Поверьте на слово, быть военным начертано на скрижалях вашей судьбы и лучше этому не противиться. Это угодно Богу.

– Может быть, вы и правы… – протянул Бобер, продолжая разглядывать себя в зеркале и пытаясь осознать происходящие с ним перемены, пусть еще только начинающиеся, но перемены.

– Как мне кажется, вас ожидает блестящая карьера на военном поприще, молодой человек, – с легким поклоном проговорил портной и, покопавшись в столе, нашел свою визитку и протянул ее Бобру.

– Как только надумаете заказать для себя новую форму, немедленно обращайтесь в мое ателье, я ее для вас сделаю без всякой очереди и с приличной скидкой. Смею заметить, ателье старого Абрама в Санкт-Петербурге лучшее.

– Спасибо, я непременно еще воспользуюсь вашими услугами, – ответил Бобер, пряча во внутренний карман кителя позолоченную визитку добродушного мастера швейных дел и поглядывая на себя со стороны, потом произнес: – Как мне кажется, все сделано на высшем уровне и ничего подгонять не требуется.

– Это был бы мой профессиональный позор, молодой человек, и если бы это случилось, я закрыл бы свое ателье! – всплеснув руками, воскликнул мастер и сразу же высказал свое мнение: – Талантливых людей на свете много, но лучшими становятся только те, кто по-настоящему любит свое дело и старается делать его хорошо, вкладывая свою душу, и деньги здесь далеко не главное.

– Золотые слова, уважаемый мастер, и к ним многим стоит прислушаться.

В этот момент в дверь негромко постучали, прервав разговор, и приглушенный женский голосок поинтересовался:

– Господин Бобров, к вам посетитель, позвольте пригласить в ваши апартаменты?

– Пригласите, – дал он свое разрешение, с недоумением размышляя, кто бы это мог быть, но так и не найдя приемлемого для себя ответа, повернулся к портному и вежливо поинтересовался:

– Уважаемый мастер, мне снимать форму?

– Нет, что вы?! Она теперь полностью ваша, носите на здоровье, тем более у вас сегодня состоится церемония награждения.

– Всего вам доброго, мастер.

– Одну минуточку, молодой человек. Позволю вам дать совет на будущее. Когда один человек говорит другому: «Всего доброго», значит, он не планирует больше встречаться с ним, а если говорит: «До свиданья», наоборот, собирается с ним еще не раз увидеться. Поэтому я говорю вам до свидания, господин Бобров.

– До свидания, уважаемый Абрам, и спасибо вам за ценный совет, я этого не знал, но на будущее обязательно учту этот нюанс.

Попрощавшись с портным, Бобер вышел в коридор, где нос к носу столкнулся с миловидной горничной, сопровождающей задумчивого капитана, нещадно гонявшего его на боевых симуляторах.

– Упс-с-с… Глазам своим не верю! Неужели это ты, Бобер?!

– Здравия желаю, господин капитан! Это я собственной персоной.

– А ты изменился, пацан. Из заморыша, каким был прежде, стал походить на волчонка, – оценивающе рассматривая своего подопечного, высказал свое мнение офицер и многозначительно добавил: – До настоящего волчары тебе еще расти и расти, но это всего лишь дело времени. – Еще раз оглядев парня, капитан с ноткой зависти в голосе поинтересовался: – Насколько, я понимаю, парадную форму тебе шил сам Абрам Соломонович?

– Действительно, портным был мастер Абрам, но я его отчества не знаю, так как он его не говорил.

От неожиданности у капитана чуть отвисла челюсть и слегка округлились глаза, но, быстро взяв себя в руки, офицер изменившимся голосом заговорил:

– Тебе фантастически повезло, боец. Абрам Соломонович один из лучших в своем деле, и к нему очередь стоит на несколько месяцев вперед, причем в ней стоят только офицеры высшего командного звена!

– Ну, не знаю, скорей всего, это не он, так как он мне свою визитку вручил.

– Покажи! – распорядился капитан, крайне недоверчиво рассматривая Петра.

Расстегнув верхнюю пуговицу кителя, Бобер, вынул позолоченную визитку и показал ее офицеру.

– Да, это он… – протянул капитан и, слегка изменившись в лице, попросил: – Бобер, я тебя очень прошу, замолви обо мне словечко. Я десять лет мечтал парадный мундир от Абрама Соломоновича иметь, пусть мне для этого целый год ждать придется.

– Хорошо, господин капитан, попробую, но ничего не обещаю.

– Спасибо и на этом, – с облегчением поблагодарил капитан и, чуть помолчав, дал комментарий своему поведению: – Знаешь, Бобер, Абрам – виртуоз своего дела, и он обшивает далеко не каждого адмирала. Выбор клиента – исключительно его прерогатива, так как он настоящий художник. – Умолкнув, офицер с некой затаенной грустью вздохнул и, хлопнув парня по плечу, распорядился: – Пошли к тебе в номер, у нас будет серьезный разговор.

Пожав плечами, молодой человек легонько отстранил в сторону горничную и повел своего гостя в свои апартаменты. Оказавшись внутри, капитан с некой ностальгией во взгляде оглядел окружающую обстановку, но, быстро взяв себя в руки, прошелся до кожаного кресла и, разместившись в нем, обратился к Бобру:

– Парень, я не хотел этого при посторонних говорить, но запомни, я твой должник до конца жизни.

– С какой радости? – недоуменно поинтересовался молодой человек, не понимая причин такого заявления.

– Видишь ли, за выявление такого таланта, как ты, мне позволили доучиться в академии, но ты смотри – не возгордись. Немало больших талантов кануло в небытие истории из-за своей лени и пороков.

– К чему этот разговор? – с насторожённостью в голосе поинтересовался Бобёр.

– Видишь ли, меня назначили твоим куратором на время обучения в академии, поэтому надеюсь на наше взаимовыгодное сотрудничество.

– Я в академию не напрашивался, – нехотя напомнил Бобер и присел рядом с капитаном в соседнее кресло у журнального столика.

– В том-то и дело. Если у нас сложатся нормальные деловые отношения, я останусь преподавателем, если нет, буду вынужден уйти в отставку.