Александр Гулевич – Дураки умирают последними (страница 52)

– Кто здесь? – узнаваемым шепотом спросила покалеченная женщина, приложив к груди культи своих кистей.

– Это я Барнье. – подыграв, отозвался Алексей и также охрипшим голосом задал ей вопрос:

– Адель, кто все с тобой это сделал и вообще что они от тебя хотели?

– Не знаю я кто это такие, Барнье, но я узнала, кто ими командовал. Это был полковник Коррван, второй заместитель начальника тайной полиции князя Тогура, его выдала татуировка в виде тернового венца на правой кисти, он в столице к нашим девочкам больше года наведывался. Коррван хотел завладеть нашими архивами, но взял те копии, которые мы заранее заложили. Барнье, я умираю, боже, как же мне больно… – совсем тихо проговорила женщина, содрогаясь всем телом от непереносимой боли, но взяв всю свою волю в кулак, заговорила вновь:

– Барнье, я тебя прошу, помоги Кларисс, она очень хорошая и способная девочка, не хотелось бы, чтобы она пропала. Пообещай мне, что спасешь Кларисс…

– Я обещаю тебе, Адель, что сделаю все, что в моих силах для ее спасения, вот только как я это сделаю, я не знаю, – проговорил Алексей, ощущая себя не в своей тарелке, общаться с умирающей женщиной, да к тому же принимающей его за кого-то другого, было в высшей степени неприятно и тяжело, она умирала на его глазах.

– Запомни пароль: «стивелар». Она сразу поймет и начнет выполнять твои распоряжения… – уже совсем тихо проговорила женщина и знаками дала понять, чтобы Алексей к ней приблизился, ей стало совсем уж тяжело дышать. Он приблизился и, когда она ощутила его дыхание, произнесла:

– Наш настоящий архив находится в Музее цветов, его хранителем и смотрителем является барон Иммаргон, отдай ему мой жетон, который висит на шее, это и есть знак высшего допуска. – Женщина, произнеся последние слова несколько раз дернувшись всем телом, замерла. Из ее рта пошла кровавая пена, она, выполнив свой долг, ушла из жизни. Приложив ладонь к лицу, Алексей закрыл глаза скончавшейся Аделии и глубоко вздохнув, осмотрел ее шею и увидел простенькое медное украшение в виде бус, где висел медальон. Сняв бусы, он уложил их во внутренний карман и, спрыгнув со стола, еще раз беглым взглядом осмотрел помещение и ничего не найдя, направился в следующие, но они также были разгромлены и обильно облиты керосином.

Оставаться в усадьбе более не имело никакого смысла и по этой причине, Алексей быстрой походкой покинул дом и, добравшись до чердака, посмотрел на пленницу, тихо лежавшую на сеновале и, подумав несколько мгновений, направил на нее камеру смартфона и спокойно обратился к ней:

– Слушай сюда, красавица. Мне нет какого-то особого вида на тебя, и я готов тебя отпустить, но ты должна будешь выполнить два моих условия. Смотри, я слов своих на ветер не бросаю. Во-первых: ты мне расскажешь, для чего ты забралась в усадьбу и выкрала фотографии с развлечениями гостей, ну а во-вторых: сходишь со мной и посмотришь, что сделали тени, со всеми кто там был. В общем-то, это все, что от тебя требуется, ты эти условия выполняешь и идешь на все четыре стороны, а если нет, то остаешься здесь связанной, а я ухожу.

Девица активно закивала в знак согласия и, тогда Алексей подошел к ней и, сняв кляп, достал из голенища сапога нож и перерезал веревку на ногах, после чего отошел на пять шагов назад. От девчонки следовало отделаться как можно скорее, таскаться с ней не хотелось вообще, да и не интересовало его толком, для чего она пробралась в усадьбу и выкрала фотографии. Ему требовался хотя бы один свидетель, подтверждающий, что к резне, учиненной в усадьбе он никакого отношения не имеет, а то, что об этом теперь раструбят все средства массовой информации он нисколько не сомневался. Теперь-то кому-то будет легко свои гнусности списывать на Скальпеля, обвиняя его во всех смертных грехах. После всего случившегося у него разом пропало всякое желание работать со штаб-майором от слова совсем. Быть может, его вины в этой резне не было, но вот его начальство было еще как при каких делах…

– Ну, так как, согласна или нет?

– Согласна, – ответила она, неотрывно наблюдая за ним с определенной опаской.

– Тогда пошли, я помогу тебе спуститься, а уж когда войдем в дом, так и вообще руки развяжу, только предупреждаю, не делай резких движений, я нервный, могу пальнуть, обстановка в усадьбе этому моему нервному состоянию весьма, знаешь ли способствует, – ухмыльнулся Алексей и взялся помогать девице спуститься с чердака.

Когда она оказалась на земле, жестом предложил идти вперед. Молодая девушка с чувством собственного достоинства подняла голову и пошла вперед. Она шла неторопливо, но, не доходя пару десятков метров к зданию, увидела тела охранников и тротуарную плитку залитую подсохшей уже кровью, и замерла словно каменная.

– Это сделали те тени, которых ты видела с чердака, а не Скальпель, как в самое ближайшее время будут кричать на каждом углу, – выдохнул Алексей и жестом потребовал идти дальше, но девица продолжала стоять, и ему пришлось подойти к ней и слегка подтолкнуть в спину. Она нехотя пошла и, войдя внутрь усадьбы, вновь остановилась. Понимая ее состояние, он, вынув нож, перерезал веревку за ее спиной. Освободившиеся руки девица потерла и, с облегчением выдохнув, пошла дальше, Алексей направился следом, держась несколько в стороне, при этом не забывая контролировать окружающее пространство, в возвращение теней он не верил, но мало ли, все могло быть…

Пленница, осмотрев погром, прошла дальше и со знанием места, решительно направилась в сторону апартаментов и взялась за их осмотр, пока не натолкнулась на истерзанное женское тело. Видно было, что она знала, кто это, но особого сочувствия не испытывала, что вызывало массу вопросов.

– Адель хоть и была сволочью, но такой судьбы я ей никогда бы не пожелала, – негромко проговорила девица и медленно развернувшись в сторону Алексея, тихим голосом задала вопрос:

– Кто все это сделал?

– Откуда мне знать, я не знаю, – пожав плечами, ответил он, пытаясь быть как можно более убедительным.

– Ты знаешь, но не хочешь говорить, – утвердительно заявила девица и сделав несколько шагов к нему остановилась и произнесла:

– Скальпель, мое имя Селеста, имя настоящее.

– Красивое у тебя имя, но представляться тебе не следовало, не к чему это совсем, меня интересует только одно, для чего ты сюда забралась или кто тебя сюда послал, – нехотя отозвался Алексей, желая поскорее завершить разговор и свалить с усадьбы, задерживаться с такими-то делами тут совсем не следовало.

– Я работала на Адель, отрабатывая долги своей семьи, когда отработала, она честно меня отпустила, так что к ней у меня особых претензий нет, у меня масса претензий к некому Варнье, он мою репутацию разрушил и теперь мне домой обратной дороги нет, – после довольно продолжительного молчания ответила она и, помолчав несколько мгновений, продолжила:

– Мы с Ольгертом были помолвлены и собирались свадьбу сыграть в храме Логоса, но Варнье родителям жениха показал фотографии, и в результате свадьба была отменена, но дело этим не ограничилось, о том, чем я занималась в столице, узнала вся округа… Так что домой мне возвращаться невозможно, теперь его у меня нет вообще, а фотографии я выкрала, так как я знала, где они были спрятаны, мне здесь бывать доводилось неоднократно. Хотела отомстить Варнье, но теперь что уж, похоже, его и самого в живых-то и нет, судя по истерзанному телу Адель…

– Значит, ты проституцией занималась, так, что ли? – сам толком не зная, для чего спросил Алексей, хотя и так было все для него предельно понятно.

– Да, мы развлекали исключительно высокородных аристократов, а не всякое нищее быдло, выполняя всякие их прихоти, многие из которых были странными. Платили неплохо, не буду отрицать, так что за пару лет все долги родителей я закрыла и немного себе осталось, теперь я совершенно свободна и вольна поступать, так как мне заблагорассудится, в общем, примерно где-то так, – с неким вызовом ответила Адель, пристально наблюдая за Алексеем, особенно за его мимикой, но на его лице было равнодушие, которое еще больнее зацепило молодую девушку.

– Ты хотела свободы, ты свободна, иди и живи, так как тебе нравится, но о моем существовании забудь, это пойдет тебе только на пользу, – холодно проговорил Алексей и развернувшись, стремительно покинул усадьбу, ему было жаль девушку, но это была ее жизнь и обвинять ее в чем-то не хотелось, да и смысла не было ровным счетом никакого.

Выйдя из усадьбы, Алексей поспешил покинуть территорию и уйти отсюда как можно дальше, оставаться тут было нельзя. Чуть ускорив шаг, он направился в то самое место, где они оставили автомобиль, на котором укатил его напарник. Он уже неоднократно пожалел, о том, что отпустил Ивана, но уж как сложилось, так сложилось, главное, чтобы он сообразил, что ни бомбить, ни сажать биплан тут совсем не стоит.

Прошагав ускоренным шагом километров пять, Алексей снизил скорость и, выйдя на тракт, неспешной походкой направился в ближайший город, из которого они приехали до усадьбы. Уже ближе к рассвету он, остановившись, задумался на какое-то время, размышляя, в какую сторону следует пойти. Прямо идти на авиабазу он отказался сразу, весь путь, что он проделал от усадьбы до окраины города, Селеста упорно следовала за ним следом, стараясь быть им незамеченной, но это была пустая затея. На пересеченной местности от него никто не смог бы остаться незамеченным, но вот в городе совсем другая песня, вот уж тут у девицы шансов следить за ним было более чем достаточно. К тому же сама ли по своей инициативе в усадьбу она влезла или кто послал, вопрос оставался открытым. С этим надо было разобраться здесь и, сейчас не откладывая в долгий ящик…