Александр Громов – Простолюдин (страница 76)

— Ну да, помогать. Что в этом удивительного? Сейчас я сильнее, чем когда бы то ни было, так почему же мне не потратить малую часть моих ресурсов на помощь тем, кто некогда создал меня, пусть даже не желая этого?

— Так это была помощь? — процедил я. — Ты уничтожил базу…

— И не одну, — охотно подтвердил он.

— Зачем?!

— Ты говоришь о морали? — удивился он. — Но ведь мораль возникает и имеет смысл только в обществе себе подобных. Я же — один и лишен морали по определению. Я просто делаю то, что мне хочется.

— Садистские наклонности?

— Ни в коем случае. Это тоже человеческое, как и мораль… Но и не благодарность! Я не испытываю никаких сыновних чувств по отношению к человечеству, вы ведь не собирались создавать монстра, который стал бы руководить вами. — Он засмеялся. — Уберегать вас от бед, львиная доля которых исходит от вас самих, гасить эпидемии, уменьшать вред от стихийных бедствий, не позволять вам слишком уж часто убивать друг друга, утирать вам носы… Разве знаете вы, люди, чего мне стоило задержать взрыв Мерапи, чтобы та глупая гора взорвалась лишь тогда, когда взрыв мог принести пользу, а не раньше?

— Кому пользу? — тупо спросил я.

— Вам, конечно! — рявкнул он, как будто я мог вывести его из себя. — Людям. Человечеству. Мне вулкан был нисколько не нужен, я мог спокойно уйти без него, так было бы даже проще…

Мне почудилось, что я ослышался.

— Уйти? Куда уйти?

— Я ухожу. — Он показал пальцем вверх — туда, мол. — Нельзя вечно жить в колыбели, рано или поздно в ней становится тесно. Впрочем, вы это знаете… Я покидаю вас, наведя на этой планете относительный порядок. Дальнейшее — целиком и полностью в вашей воле.

— Ты уходишь? — переспросил я, не в силах поверить. — И не вернешься?

— Обещаю не возвращаться, — заявил Инфос. — Если верно то, что я знаю о космосе, мне хватит ресурсов, чтобы добраться до одной из ближайших звезд, а потом далее и далее. Не только людям свойственно любопытство, не только вам хочется прикоснуться к чему-то поражающему воображение. Мне, к примеру, трудно примириться с Общей теорией относительности, с понятиями темной энергии и сингулярности, с инфляционным расширением Вселенной. Что такое скалярное поле? Почему физические взаимодействия возникли не сразу после Большого взрыва? Есть знание — нет понимания. В существовании Галактики я убедился, а теперь хочу удостовериться, что вокруг нее нет проекционного экрана и Вселенная действительно такова, какой мы ее наблюдаем. Что она реальна, а не выдумана каким-то существом, в общих чертах напоминающим меня, но неизмеримо более могущественным…

Я молчал. Все это надо было осмыслить. Не стану врать, будто я не почувствовал колоссальное облегчение. Но ощутил и тревогу.

— Мне очень жаль, но хозяевами Галактики станут вовсе не люди, — добавил он, не дождавшись от меня ответа.

— Ты можешь путешествовать быстрее света? — спросил я без особого интереса.

Он рассмеялся.

— Нет. Пока нет. Путешествие обещает быть долгим. Мне не будет скучно: во-первых, я могу изучать Вселенную, а во-вторых, со мною останется ваш мир, здесь, внутри меня. Не знаю, какой из бесчисленных вариантов будущего вы реализуете, но один вариант я все-таки увижу…

Я перебил его, о чем впоследствии жалел. Но в тот момент меня волновало другое.

— Ну и ушел бы тихо! — рявкнул я. — Изучал бы себе пустоту, ловил бы космические лучи, анализировал пылинки! — Меня вдруг осенило. — Ведь это ты помог родиться подполью! Ты делал вид, что противишься ему, а на самом деле направлял наше недовольство в нужное русло! Ты всегда оставлял для нас лазейку и расширял ее, если она вела куда тебе надо! Ты был пассивен, когда мы поражались твоему долготерпению! Ты все это устроил! Зачем?

— Я размышлял над этим в рамках логики, доступной человеку, — сказал он. — Возможно, мое решение следует рассматривать как своеобразный атавизм — ведь я был создан для служения людям и действительно служил. Быть может, именно поэтому мне захотелось уйти с наименьшим моральным ущербом для человечества. Это не противоречит моему высказыванию: я делаю то, что хочу.

— В рамках логики, доступной человеку… — проговорил я. — А в рамках логики, доступной тебе?

— Ты не поймешь всех аспектов. Процесс мышления человека так несовершенен и медлителен… Скажу кратко: человечество должно иметь славную историю и гордиться ею. Оно не малыш в ползунках, брошенный на произвол судьбы, — оно победитель всемогущего искусственного интеллекта. Это чего-нибудь да стоит! — Он рассмеялся. — Жертвы? Они были необходимы. Тем больше славы в вашей победе. Гордитесь ею!

Дрова прогорали. Меня и без костра кидало в жар, а Инфос не позаботился подбросить сухих веток. Вероятно, разговор близился к концу.

— К сожалению, мне придется оставить на поверхности Земли несколько небольших областей с радиоактивным заражением, — добавил он. — Дезактивировать их было бы весьма просто, но это подорвало бы вашу веру в славную победу. Лучше оставить так, как есть.

— Сволочь ты!

— Правда? Что ж, не я создал сам себя. Обвинять других в своих грехах — это так по-человечески! Я просто любуюсь.

Вряд ли он любовался. Должно быть, просто адаптировал свои непостижимые понятия для удобства восприятия такого примитивного существа, как я.

— Давно ты начал подготовку к уходу? — спросил я. — Наверное, когда я еще был на Луне?

— Ты никогда не был на Луне.

Что?

— Ты… погоди… ты хочешь сказать, что… — забормотал я.

— Что твой приятель Мика был отчасти прав: ты — мое создание, — ответил он. — Персонал Лунной базы был эвакуирован еще триста лет назад. Я уничтожил все упоминания об этом, а человеческая память достаточно коротка. Никто не слал радиосигналы на Землю, никто не взывал о помощи. Никто не прилетал сюда с Луны на ветхом кораблике. Твой приятель ошибся лишь в одном: ты не автономный управляемый объект и вообще не часть меня. Ты — человек. С заданными свойствами, не стану этого отрицать, с памятью о том, чего не было, но все же человек, хоть и появился на свет нетрадиционным способом. У тебя с самого начала была свобода воли, как у всякого человека. Не спорю, управляемая кукла справилась бы лучше, но что интересного в том, чтобы управлять куклой? Нет в этом никакого интереса…

Он вновь рассмеялся, показывая, как он доволен собой, а из-под меня будто выдернули землю. Мир расплылся и на время перестал существовать. Сквозь шум в ушах пробивались слова Инфоса:

— Твоя ненаглядная жива и невредима. Скоро ты ее увидишь. Создание, с которым ты, — он хихикнул, — изменил супруге, просто управляемый автономный объект, недолговечная и грубая копия, без чувств, без мыслей. Для разовой акции незачем фабриковать аутентичное человеческое существо, хватит и биоробота.

— Зачем? — прошептал я.

Ответ последовал незамедлительно:

— Чтобы ты выполнил то, что было запланировано, и остался живым победителем. Это необходимо. Не для тебя — для всех людей. Ты служил живым знаменем — послужи теперь живым напоминанием о славной победе человечества над неживым чудовищем.

— А настоящая Джоанна… — я не сразу смог произнести вопрос, — она человек?

— Разумеется, человек, — уверил он. — Не знаю, как убедить тебя в этом. Попробуй поверить на слово, а если не хочешь, то подумай: чего ради мне делать лишнюю работу? Вообще управлять людьми так, чтобы они этого не заподозрили, намного более интересная задача… Твоя жена ждет тебя в Столице. Я убедил ее не лететь сюда и обеспечил ей безопасность. Благодарности не требуется.

— Спасибо, — все же сказал я совершенно механически.

— Пожалуйста. Что еще ты хочешь знать?

— Колония фрондирующих интеллектуалов — зачем она на самом деле?

— Чтобы ты дозрел. Впрочем, не отрицаю, мне когда-то было интересно иметь дело с противниками, способными на выдумку. Так что мои слова тебе там, у реки, не были стопроцентной ложью.

— Кто победит, когда ты уйдешь? Император? Штукатуры? Радикалы?

— Люди, — очень серьезно сказал он. — Человечество. Оно победит в местном масштабе пространства-времени, если научится пристойно жить без няньки. Но Галактика — извини — моя.

Я подумал о галактических колонистах и о том, что существование Инфоса в далеком космосе может быть прервано каким-нибудь гамма-всплеском, но предпочел не развивать эту тему. А он, вероятно, все же умел читать мысли, поскольку добавил:

— Вам не победить в конкуренции со мной, не советую и пробовать. Ведь я непрерывно меняюсь, наращиваю и совершенствую себя, приспосабливаясь к новым условиям, и от этого становлюсь только сильнее, а разве людям по вкусу перемены внутренние, не внешние? «Будь самим собой» — только это и слышишь от них. Ревнивая и тупая овечья психология. Скачка от вас не дождешься. Нет, вы последние, кого я стал бы опасаться…

Вот так, подумал я. Высшее существо унизило низшее. Хорошо еще, что вообще снизошло до беседы с ним. Кстати, с чего бы? Тот самый атавизм? Привязанность мастера к изделию?

Все равно, что это было; главное — состоялось и кончилось.

Наша победа не была победой? Ладно. Не стану разочаровывать «победителей», да они мне и поверили бы. Я — искусственный человек? Переживу как-нибудь. Главное — все кончилось.

Теперь начнется другое…

«Человек» у прогоревшего костра внезапно встал в полный рост, и я догадался: он старается для меня, копируя чисто человеческие повадки. Понял и другое: беседе конец.