Александр Громов – Простолюдин (страница 70)
Она-то смогла, а я не мог. И не хотел. А когда захотел и смог, было уже поздно.
И теперь дотошный Мика лез пальцами в свежую рану:
— Ты заметил, как на последней секунде она посмотрела в сторону?
— Ну, заметил…
— Там был кто-то еще, не поместившийся на экране. И не мелкая сошка.
Тоже мне, открытие!
— Рудольф, наверное, — с отвращением произнес я. — Его драное императорское величество!
— Вполне возможно. Даже почти наверняка. Твоей супруге было оказано высокое доверие. А тебе понравилось бы стать Константином Первым?
— Заткнись, а? — попросил я его. — Ты же был в курсе. Нарочно провоцируешь, чтобы и меня повязать? Отвали.
— Думаешь, издеваюсь? — немедленно парировал Мика. — Как бы не так. Даже не собирался. Тут вот какой интересный нюанс: я знаю, что за штучка твоя жена… прости, я знаю, что она лишь отчасти с нами, скорее попутчица, чем соратница. Наши цели и методы интересны ей лишь в той мере, в какой она надеется извлечь из них личную выгоду. Разве нет? Скажи, что ты думаешь иначе, и я скажу, что ты врешь. И вот когда ей сделали заманчивое предложение…
— Два предложения! — перебил я. — Два! Либо она императрица, либо на худой конец королева Лунная. Одно прекрасно, второе тоже ничего. Выгодное дело: в любом случае что-нибудь перепадет. Это ты так рассуждаешь. А я думаю: не слишком ли много — сразу два?
— Ты не веришь, что твоя ненаглядная… прости, дружище… твоя супруга не может быть двойным агентом?
— Если она шпион, то не слишком ли неумелый?
— Почему же неумелый? — немедленно возразил Мика. — Она была в курсе кое-чего, проникла на базу… Глупая смазливая бабенка, неудовлетворенная отсветом твоей славы и надеющаяся стать императрицей, что в общем ни для кого не секрет, — разве плохая легенда? Позволяет работать, пока мы с Братством союзники. Думаю, главный ее хозяин все-таки Рудольф…
Я стиснул кулаки. И раньше, чем понял, что кулаки мне не помогут, крикнул неожиданно для самого себя:
— А ты не считаешь странным, что Инфос внезапно проснулся именно здесь и сейчас?!
Тогда заорал и Мика:
— Считаю! В этом-то и есть самое дерьмо! Не в твоей жене! В Инфосе! Мы снова под контролем!
Я внезапно успокоился.
— Под частичным контролем — может быть. Но не под полным.
Он уставился на меня.
— В смысле?..
— А ты сам посуди, — продолжал я. — Что показал нам Инфос? Дал понять две вещи. Первая: он многое знает, но он слаб. Это ясно хотя бы по качеству видео… ну и потому еще, что если бы он был силен, то обрушил бы потолок на наши головы. Вторая вещь: он стремится посеять панику в наших рядах. Шпиономания годится для этого как нельзя лучше. Отсюда и обвинение в адрес моей жены. Обвинение, заметь, не простое, а подкрепленное уже известной нам информацией о планах старой карги Таврической на мой счет. Для убедительности. Ты можешь утверждать наверняка, что второй ролик не фальшивка?
— Как и первый? — зло усмехнулся Мика.
— Насчет первого не уверен, — честно признал я, радостно чувствуя, что мои доводы начинают действовать. — Допускаю, что первый — настоящий. Но второй?!.
Бесконечно долгую минуту Мика молчал. Какие бы мысли ни шевелились под его покрытым белесыми волосенками узким черепом, я видел, что ни одна из них не доставила Мике радости. Наконец он встрепенулся, как земная птица воробей после купания в луже:
— А ну, пошли!
Джоанна не была привязана к стулу — ей мешал встать массивный парень, скалой возвышавшийся сзади. Здоровяк просто давил мощными ладонями на ее плечи. И стул не был привинчен к полу — стул как стул. Деревянный. От Джоанны не ждали неприятных сюрпризов. Леонард по инерции еще бормотал что-то, но уже затихал, опустив голову.
А Джоанна пронзительно вопила:
— Ну что, убедились? Вот я вам — агент! — Следовал непристойный жест, никак не подобающий ни императрице, ни королеве. — Видели? Слышали?..
Нетрудно было догадаться: Леонард опроверг лживый ролик. Я перевел дух.
Немного преждевременно, как вскоре выяснилось.
— Еще дозу препарата, — скомандовал особист.
— Кому? — с тревогой осведомился ветеринар. — Сегодня ему больше нельзя. Окочурится.
— Ей, — сказал особист. И рассудительно добавил: — Пленному мог быть поставлен блок на определенную информацию. Мы не знаем наверняка, какие у них наработки на этот счет. Зайдем с другой стороны.
После его слов Джоанна принялась испуганно озираться. И увидела меня.
Ее рывок был таким, что здоровяк, удерживающий ее на стуле, покачнулся вместе со стулом. А крик жены ударил меня, как хлыст:
— Ты видишь?!. Отпусти меня, урод, мне больно!.. Они убьют меня! Сделай что-нибудь!.. Родной мой, любимый, пожалуйста, сделай…
— Стоять! — негромко и веско сказал особист едва ли не раньше, чем я дернулся, и в ту же секунду Мика схватил меня за руку.
— Ее только расспросят, — зашептал он мне в ухо. — Если за ней ничего нет, кроме сговора с герцогиней, то ей ничего не грозит. Не дергайся!
Он советовал мне то, чего я сделать не мог.
Волосатый эскулап уже насасывал в шприц какую-то дрянь. И я оттолкнул Мику.
Чего я хотел? Не знаю. Может быть, заехать по уху молодчику, держащему Джоанну. А может быть, вырвать у ветеринара шприц и засадить дозу препарата в тушку особиста. Рассудок не поспевал за моими действиями. Впрочем, какими действиями? Помню только, что я попытался рвануть куда-то, но попыткой дело и кончилось. Удар по затылку выключил меня. Припоминаю лишь мгновенную боль да ярчайшую зеленую вспышку, поглотившую весь мир.
Очнулся я как-то сразу, без томительных переходных процессов, а очнувшись, обнаружил себя привязанным к стулу — тому самому, что прежде был занят Леонардом. Бывшего императорского цербера уже не было в помещении, и куда он делся, меня нисколько не интересовало. Не было ни громилы, ни эскулапа. Пошарив взглядом, я не нашел и Джоанны, что меня разозлило. Прочие были на месте. Как ни странно, голова почти не болела, разве что в затылке чувствовалась пульсация. Наверное, там вздулась порядочная шишка. Чему и удивляться? Стукнули меня крепко. Наверное, резиновой дубинкой или куском шланга.
Попробовал шевельнуться и сразу понял: бесполезно. Стул привинчен, я привязан на совесть и не хозяин положения. Ладно.
Не помню, чтобы моя голова когда-нибудь была такой свежей. Быть может, мне следовало бы время от времени лупить себя резиновым шлангом по затылку?
Удивляться внезапной ясности мысли я не стал. Не место и не время. Передо мной на двух табуретах сидели особист и Мика. Оба были чем-то взволнованы и даже не стремились скрыть это.
— Где Джоанна? — спросил я, облизнув губы.
Они переглянулись.
— Это мы бы хотели выяснить у тебя, — сказал особист.
Ничего не понимаю.
— Куда вы ее дели? — заорал я.
— Ты бы лучше спросил, куда она сама подевалась, твоя женушка, — с холодной злостью проговорил Мика. — Что уставился? Показать тебе запись или так поверишь? Она рассыпалась на куски, а куски растаяли. Испарились. Пф! — и нет их. Мы ее и пальцем не тронули, а ее хозяин уже решил, что этот автономный объект ему больше не нужен. Что ж, правильно в общем-то решил…
— Бред… Развяжи меня!
— Покажи ему запись, — приказал Мика особисту, и я понял, кто тут главный.
Тот показал мне запись на экранчике древнего наладонника. Все было так, как он сказал, то есть отвратительно. Но еще до просмотра я с пугающей ясностью понял: Мика не лжет. Значит, моя Джоанна…
— Инфосолитон? — выдавил я.
— Нет, — с раздражением отмахнулся Мика. — Я же сказал: автономный объект, выращенный Инфосом и полностью контролируемый им. Долгоживущий, вполне биологической природы, если не считать того, что он произошел не от папы с мамой. Ставлю десять против одного: твоя благоверная сама не знала, кто она такая на самом деле. А я давно подозревал! Простая дворяночка без корней, без родни, родители неизвестны, с малых лет воспитывалась в приюте, неизвестно по чьей прихоти получила нужное образование, очень своевременно была приставлена к тебе, оказалась в твоем вкусе, вцепилась в тебя всеми четырьмя и тонко воздействовала, чего ты, конечно, не замечал и во многом не соглашался — но ведь так и было задумано! Через мягкое убеждение, через споры, через твой дух противоречия она в конце концов привела тебя к нам…
— Я думал, к тебе в психушку меня привел Леонард, — перебил я.
— Помолчи. Ты подобрался близко к цели, но не достиг ее. Ты стремился войти в число руководителей подполья — я помешал. Поначалу я доверял тебе. Наша встреча в колонии стала первым звоночком — очень уж все удачно складывалось. Чересчур удачно. Пришлось плотнее заняться и твоей так называемой женой, и тобой…
— Не думал, что ты по совместительству занимаешься еще и контрразведкой, — съязвил я, прозревая.
— Я много чем занимаюсь, — устало сказал он. — Представь себе, иногда даже думаю. Однажды задумался: а как, собственно, ты сумел отремонтировать кораблик, на котором якобы прилетел с Луны на Землю? Ему тысяча лет. Лунная колония была изолирована больше трех веков. Никакие комплектующие не рассчитаны на такой срок хранения, они должны были выйти из строя гораздо раньше. Даже если тебе удалось бы взлететь с Луны — что вряд ли, — даже если бы ты не окочурился на пути к Земле из-за отказа систем навигации, радиационной защиты и жизнеобеспечения — что тоже почти невероятно, — ты сгорел бы в атмосфере или разбился при посадке. Твои шансы благополучно прибыть на Землю были совершенно ничтожны. Какой отсюда следует вывод?