Александр Грохт – Служба Спасения Геймеров - 1. Intern (страница 26)

И тут в его колене взрывается бомба. Нагрузка в этот момент приходилась как раз на эту ногу, поэтому эффект превзошел все мои ожидания! Передняя часть сустава вспухла алым пузырем раскаленного металла - там кумулятивная струя практически прошила броню. Из всех соединений хлынула зеленая жидкость, испаряясь огромными клубами вонючего пара – видимо, разорвало гидравлику. Робот упал на кипящее колено, но поврежденная нога не выдержала давления и, разрывая в клочья всю систему хождения, просто отвалилась. Блин, и это от одной гранаты? Проверив логи, я окончательно пришел к выводу, что игра целенаправленно поощряет подобные действия. Сам урон был копеечным, но критануло от взрыва все системы ноги. По итогу, самодельная бомба вместо урона под сотню, который должна была, нанесла почти 700, считая и урон от падения. К этому времени у Топориста (я наконец-то поглядел на его имя и полоску хитов) оставалось процентов десять здоровья.

И тут на его голову сзади обрушился кромкой щит. В щите была сквозная дыра в полметра диаметром. Поэтому от удара он согнулся, но Ланселот вырвал его из вмятины, перехватил двумя руками и вбил его еще три или четыре раза в то же место, не давая оппоненту шанса подняться. Собственно, на четвертом ударе у Топориста оторвалась голова и погасла полоса хитов. Но Ланс еще раза три врезал ему, доламывая свой щит, прежде чем остановился.

Мы получили с противника по одному уровню, а Ланс еще и дополнительный лут для роботов – оружие Топориста, на которое он сменил свой сломанный щит, и поврежденный гаусс. Топор внушал! Урон огнем 30-110 и урон физический – 300-400, с повышенным шансом на нанесение пробоя брони механическим противникам. Я получил с него процессор робота, который стоил кучу кредов, и еще один уровень анатомии роботов – так как для добычи процессора пришлось вскрывать его, хоть и пользуясь советами Ланса, и лезть в середину туши. А также специальное достижение – “Стражник Скайрима”, увеличивающее урон по конечностям оппонентов втрое. Но – лишь при попадании в колено. Программисты тут явно ребятами с юмором.

Ланселот был доволен как слон. Учитывая, что его эмоции передавал анимированный аватар – и они были слегка утрированы, – я еле сдерживал улыбку. Он танцевал боевые танцы (аватаром), он крутил во все стороны топор, который немедленно переименовал во Врагоруб. И наконец его прорвало:

– Я теперь прекрасно понимаю, почему вы играете в игры. Эмоции! Эмоции от победы над врагом – непередаваемы! А в реальности у вас такого нет. Ну, вернее есть, но скорее всего не в той мере. И там вас могут убить окончательно, что заставляет быть более собранными и осторожными. А здесь – вы просто попробуете другую тактику. Но когда победите - ооо, эта эйфория от победы!

Я прекрасно понимал его ощущения, просто для меня они сильно притупились – это был не первый и даже не тысячный босс игры, которого я победил. Зато я прекрасно помню ощущение, когда в своём первом рейде в Мире Варкрафт мы победили Сына Груумша – и мне выпали с него наплечники. Да я чуть себе такие же в реале на заказал, так был горд. И про эйфорию победы помнил все.

– Знаешь, просто победа в реальной жизни – это окончательная смерть того, кого ты победил, – отозвался я. – И ничего такого прекрасного в ней нет. Он мертв, ты жив – и все. А в игре – да, я знаю этот кайф.

Подумав немного, я рассказал ему про тот рейд – свой первый рейд, – и слушал Ланс так, что захотелось вспомнить еще пару историй. Было заметно, что ему интересно и он рад, что я его понимаю.

– Вот! Вот ради чего стоит изучать этот мир, – заключил робот. – Тут сотни подземелий, тысячи боссов и миллионы всяких интересностей. Мне жаль тебя, ведь когда закончится наше приключение, ты вернёшься в свой обыденный мир. А я останусь тут.

– Давай сначала доживем до конца приключения, а сейчас сосредоточимся на окружающем, – я хмыкнул. Роботы меня до сих пор не жалели, да и дел было полно. – Мы с тобой еще даже турели не выключили, а ты уже победил всех и стал свободен.

Он заметно смутился.

– Прости, командир. Чет меня прям занесло.

– Нормально, так бывает. С боевым крещением, сэр Ланселот.

Оставив позади остов мини-босса, мы двинулись дальше. Судя по карте, следующее помещение было, по сути, шлюзом перед лестницей. Ланс предупреждал, что там точно будут турели. Однако, когда мы ворвались в зал, турели стояли отключенным и никак не отреагировали на нас. А из противников в центре стоял только один робот, типа контроллер. С поднятыми руками и белым флагом из куска гипсокартона.

– Робомозг и Первый! Мы хотим поговорить и договориться!

Да что здесь происходит!? Боссы данжей не должны идти на переговоры, а это уже второй.

– Мерлин, это скорее всего ловушка, – шепотом прокомментировал Ланс. В чем был смысл такого понижения голоса – особенно учитывая его обычную громкость, – я не понял, но если напарнику хотелось поиграть в отважных приключенцев, кто я такой, чтобы мешать? – Говорить пойду я. И помни – роботам пофигу на белый флаг. Это чисто человеческое изобретение, а машинная логика позволяет использовать любые средства для достижения победы.

Я залег за каким-то непонятным прибором и подготовил пулемет. Боеприпасов осталось не так чтобы много – 110 выстрелов до перезарядки и еще сто шестьдесят в инвентаре. Ланселот приблизился к парламентеру.

– Слушаю тебя.

– Создатель? Почему говоришь ты, а не Первый? Ведь в вашей паре точно он главный, а ты всего лишь взломан. Я могу починить тебя. Я помогу тебя. Но сначала ты должен быть повержен!!! – С этими словами робот парламентер вспух взрывом с какими-то зелеными прожилками. Ланселот практически успел уклониться, верхняя часть робота была вне пределов взрыва, но ноги его исчезли в той же вспышке. Аватар его исказился и просел в 50% здоровья.

А по периметру зала стали оживать турели. В первую я выпустил очередь, стараясь целиться по приборам наведения. Примерно на двадцатой пуле турель погасла и задымилась. Вторую я тоже успел уничтожить до полной активации, хотя она была намного более бронированной, и потратил я на нее больше шестидесяти выстрелов.

А потом я получил как кувалдой в грудь и с трудом успел уйти за укрытие, одновременно с этим вкалывая себе в бедро стимпак. Мое здоровье успело восстановится до ста пятидесяти пунктов, когда вновь заговорил пулемет Ланселота. Турели погасли практически моментально, но на этом бой отнюдь не завершился – с лестницы на нас повалила огромная толпа паукообразных ботов, и несколько десятков привычных охранников. Пришлось израсходовать большую часть боеприпасов и средств усиления, а у напарника полностью закончились патроны в пулемете, и он лупил последних противников им как дубиной.

Но все когда-то заканчивается, даже противники. Надо сказать, вовремя они в этот раз закончились: у Ланса оставалось 3% здоровья, да и у меня полоска жизни колебалась чуть выше половины. Вогнав последний магазин, я все же поинтересовался, глядя на половинку робота, срезанную как ножом на уровне середины бедер:

– Слушай, повелитель железяк, а что это за странный взрыв был?

– А… это был, мой необразованный друг, – в голосе Ланса снова прорезались поучительные нотки, – эффект подрыва нескольких зарядов антиматерии, скапсулированных при помощи силовых полей в металлической оболочке-изоляторе.

– Чего? – я опешил. Он протяжно, со скрипом вздохнул:

– Эээххх… Это были три или четыре гранаты АМ2, взорванных одновременно. Парламентер был смертником, задачей которого было уничтожить меня.

– Ну, на половину ему это удалось, – с сарказмом ответил я. Ланс ощутимо расстроился, и, дав себе мысленно пинка, я утешил: – Хорошо, что не на лучшую. Что делать-то будем, ты явно нынче не способен к перемещению?

– Ничего, зато способен ты, – воодушевился безногий рыцарь. – В соседнем зале валяется хоть и поврежденная, но вполне подходящая мне типовая пара нижних роботоконечностей. А в углу того зала я видел небольшую транспортную платформу. Надо снять их, погрузить на платформу и привезти сюда. А потом подключить интерфейсы, и я снова стану мобилен.

– Эм, Ланс, ты упускаешь один момент, – я даже прогулялся к этой железяке, чтобы посмотреть в его наивные глаза. Он чуть шевельнулся, но ответил мне взглядом все же аватар:

– Какой?

– Я не умею, я все-таки боевик и IT-шник, а не инженер-робототехник.

– Ничего, умею я. А ты будешь моими руками. Своими, – он помахал передо мной громадными пальцами и пулеметом, – я точно не смогу этого сделать.

Опуская кучу подробностей о том, как чертова железка ругалась на меня, а я качал скилл ремонта робототехники, мы сумели приделать Лансу ноги от Топориста. Не идеально, мобильность снизилась, и сломанное колено я починил кое-как, но напарник вновь мог передвигаться, и грозился Бензоботу страшными карами: типа оторву ему ноги, приделаешь их мне – и старые я заставлю его съесть. Для кого это станет большей карой, сложно сказать, так как на перестановку этих ног мы убили почти четыре часа, и 4 уровня навыка, с моей точки, зрения мало компенсировали мне такую потерю времени. Мы вернулись в зал, я собрал боеприпасы с поверженных врагов, а Ланселот с грустью констатировал:

– Пулемет все. Мне в него попали раз пятьдесят, а еще я им треснул несколько раз по полу и пару раз по спайдерботам, а конструкция хлипкая. Да и боеприпасы на нулях.