Александр Грохт – Санитары (страница 13)

Я выдал девчонкам по банке сладкой газировки, от чего глаза у них заблестели. Катя тут же выпила одним присестом всю банку, а вот Инга попросила разрешения отнести воду детям, мол, они и так настрадались. Тут я не выдержал.

— А почему бы тебе сюда детей не притащить? И заодно все то, что вам с собой надо.

Они опешили….

— А… зачем?

— Блин…есть я их буду. — не удержался от подколки я. Скорчил рожу позлобнее и продолжил — Люблю после хорошей истории захавать дитёнка помоложе. Под соусом из подгузников.

Они отшатнулись. Я тут же поднял руки вверх ладонями, демонстрируя миролюбие.

— Эй, эй…я просто пошутил! Ну серьезно, девчонки. Вы думаете, мы настолько сволочи, чтобы бросить вас тут посреди дороги? У нас конечно свои дела, но по крайней мере мы можем довезти вас до Чернопокупска, там всё же люди, и вроде как нормальные.

Инга горько усмехнулась.

— Как-то слабо верится в доброту людей, ты уж прости конечно. Тебе то что с этого, парень?

— Меня Женя вообще зовут, или Джей. Мне с этого — ровным счетом ни–че–го. Можешь считать это просто моей прихотью. Хуже вам точно не станет…куда уж хуже то…

Катя явно была готова ехать куда угодно и с кем угодно, а вот ее сестра продолжала думать. Мне эта история уже начала надоедать, так что я просто пожал плечами и сказал:

— Инга, я вас не заставляю, не гоню никуда и не говорю — ну–ка, села и поехала. По большому счету, мне все равно, поедешь ты с нами или сдохнешь тут через три–четыре недели. Дети твои, жизнь твоя. Решай уже что–то, мне не нравится это место, и я хочу уехать. Времени — пока я докурю сигарету и сяду в грузовик. После этого заведется движок, и вы останетесь здесь одни. Не думаю, что ты не ходила еще в деревню. Но раз вы все еще тут — значит, там все плохо. Решай что–то…

Достал сигарету, и нарочито медленно прикурил ее, выпуская дым в ночное небо. Да уж…а ведь сколько таких вот истории случилось тут вокруг, а? Трындец. Скорее всего поначалу девки посрались с местными, которые хотели получить с них «клубничку». Даже несмотря на худобу, было видно, что раньше Инга и ее сестренка были весьма интересными и сексапильными дамочками. Подозреваю, что девки сумели сбежать, и кормились три недели тем, что смогли стащить где–то. Учитывая их навыки — удавалось им это не часто. Что ж…думаю, эту часть истории я услышу позже. Потому что судя по тому, как Инга, кивнув сама себе, резво ушкандыбала в кусты, вернется она не одна. А Катя так и не пошла никуда, похоже, опасаясь, что мы сейчас растворимся в воздухе…

Разместить двух похожих на маленькие скелетики детей я доверил Сереге, у которого на глаза слезы аж навернулись, когда он это увидел. Честно сказать, сам я не слишком то проникся, и как и говорил до этого Инге — мне на нее и детей было в целом просто все равно, а вот Сергею — нет. Так что пусть и страдает.

Дожидаться, пока они разместятся в кунге, я не стал — машина плавная, амортизаторы гасят полностью любую качку. Так что МПЛ рыкнул движком и покатил дальше — до Чернопокупска оставалось еще немало километров, стоило поторопится.

Какое–то время мы ехали в тишине. Я раздумывал о своем, Серега и Макс развлекали в кунге детишек — накормленные и напоенные девушки просто вырубились, а малые, совершенно кстати не боящиеся чужих дядек в форме, с увлечением играли с Максом. Младшая, едва начавшая ходить, потешно ковыляла среди закрепленного оборудования, поочередно притаскивая ему то пробирку, то пробку, то еще какую–нибудь мелочевку. Старший ребенок был нормальным дитем своего времени — выцепив у дяди планшет, он тыкал пальцем в лопающиеся шарики. А Серега умилялся, глядя на эту картину. В общем, все при деле.

Дорога тянулась дальше, петляя между полей и лесополос. Небо затянуло серыми облаками. Становилось холоднее.

Следующая встреча случилась уже ближе к обеду. Мы проезжали очередную деревню — дома стояли с выбитыми окнами, заборы покосились, на огородах торчали чёрные стебли засохших растений.

Из-за угла одного из домов выскочили две фигуры. Женщина средних лет и паренек лет пятнадцати, в рваной куртке. Оба худые, грязные.

Я притормозил. Они подбежали к машине.

— Остановитесь! Пожалуйста! — кричала женщина.

Я открыл дверь, вышел. Автомат держал наготове.

— Чего надо?

— Помогите, — женщина задыхалась. — У нас… у нас беда.

— Какая?

— Мой парень… Его укусили пару часов назад. Он умирает.

Вот чёрт.

— И что вы хотите?

— Увезите нас! — она схватила меня за рукав. — Увезите в больницу! Ему нужна помощь!

Я посмотрел на Серёгу. Тот поморщился.

— Где он?

— Вот там, в доме, — она указала на покосившуюся избу.

— Серёга, Пэйн, со мной. Макс, оставайся здесь. Если что — стреляй в любого, кто подойдет к МПЛ.

Мы зашли внутрь дома. Было темно и холодно. На топчане у стены лежал парень лет двадцати пяти. Бледный, лицо в поту. На плече — грязная повязка, насквозь пропитанная кровью.

— Когда его укусили? — спросил я у парня. Тот пожал плечами, и неуверенно ответил:

— Три часа назад. Он ходил в соседнюю деревню, искал еду. Там на него напал зомби.

Я подошёл ближе. Парень дышал прерывисто, хрипло. Веки полузакрыты. Кожа серая.

— Он превратится, — тихо сказал Серёга.

— Я знаю.

— Нет! — женщина схватила меня за руку. — Он не превратится! Может, у него иммунитет! Я слышала, у части людей невосприимчивость к этой заразе!

— Слушай, — я высвободил руку. — Я видел таких десятки. Все они превращаются. Рано или поздно.

— Но…

— Никаких «но». Твой парень умрёт. Через час, через два — какая разница. А потом он встанет и попытается сожрать тебя и твоего сына.

Она заплакала. Парень обняла её.

— Что делать-то? — спросила он у меня, продолжая гладить мать по спине, успокаивая.

Я посмотрел на парня. Потом на укушенного.

— Уходите отсюда. Прямо сейчас. Собирайте вещи и уходите. Пока он не встал.

— Мы не можем его бросить!

— Можете. И должны. Иначе умрёте вместе с ним.

Женщина разревелась пуще прежнего, а паренек перевел взгляд на подрагивающего в забытии раненного.

— А если… если мы его убьём? — тихо спросил он. — Пока не превратился?

Воцарилась тишина.

— Это… это будет правильно? — он подняла на меня глаза.

— Не знаю, что правильно, — я вздохнул. — Но это будет милосерднее. И безопаснее.

Паренек кивнул, соглашаясь со мной. А потом посмотрел с мольбой.

— Тогда помогите. Пожалуйста. Я… я не смогу.

Я посмотрел на Серёгу. Тот молча достал пистолет.

— Выйдите, — сказал я им. — Не надо на это смотреть.

Они вышли, при этом сын уводил мать практически силой. Хорошо хоть на нас не кидалась. Я подошёл к раненному. Тот чуть приоткрыл глаза, посмотрел на меня. В его взгляде не было ничего человеческого — только тупая пустота. Похоже, что прошло далеко не три часа, или же его цапнул не зомбак, а мут, причем такой, из первой волны.

— Прости, — сказал я и кивнул Серёге.

Выстрел прозвучал глухо.

Мы вышли из дома. Семья стояла прямо за дверью. Женщина тупо глядела в стену, паренек смотрел на нас.

— Всё, — сказал я. — Можете хоронить.

— Спасибо, — прошептал он.

— Оружие есть?