Александр Грохт – Ликвидаторы (страница 44)

— Женя, — тихо позвала Аня, подойдя сбоку и осторожно коснувшись моей руки.

— Да? — я обернулся к ней.

— Ты уверен, что это сработает? Что у нас есть шанс?

— Нет, — честно ответил я, глядя в ее глаза. — Совершенно не уверен. Но другого плана у меня нет. Либо мы попытаемся, либо просто ляжем и умрем. Третьего не дано.

Она обняла меня, прижалась к груди. Я почувствовал, как дрожат ее плечи. Она плакала. Беззвучно, тихо, но слезы текли по ее щекам.

— Я так устала, — прошептала она. — Так устала бояться, бежать, терять людей. Когда это наконец закончится?

— Скоро, — усмехнулся я, поглаживая ее по волосам. — Скоро все будет хорошо. Обещаю.

— И долго будем ждать этого «скоро»?

— Ну, по моим прикидкам, еще минуту, может две, — сколько там нужно времени, чтобы подняться из вовиной комнаты сюда, услышав по типа неисправному интеркому, что тут у нас просиходит.

Я не успел даже договорить эту фразу, когда дверь зала внезапно с грохотом распахнулась, ударившись об стену. Я инстинктивно шагнул вперед, заслоняя Аню, рука потянулась к кобуре.

И тогда хриплый, будто бы после долгой болезни, голос Боба произнес с порога:

— Ты что, Женя, собрался сдать воякам МОЮ базу?

Я обернулся. В дверях стоял Вова. Небритый, с запавшими глазами, исхудавший. Но стоял. На своих ногах. И смотрел на меня с такой яростью, что я невольно напрягся.

— Вова…

— Заткнись, — перебил он меня, шагая в зал. — Заткнись и слушай. Вы все слушайте!

Он подошел к столу с картой, оперся на него руками. Люди, которые уже начали расходиться, остановились, обернулись.

— Я был не прав, — сказал Вова, и голос его дрожал от напряжения. — Я облажался. Доверился Смиту, когда не должен был. Потерял Асю, потому что был слаб. Потерял людей, потому что принимал неправильные решения. Я знаю. Я все это знаю. Я предал лучшего друга. Что ж…потом я готов понести за это наказание, любое на выбор Джея и ваш. Но потом.

Он поднял голову, посмотрел на собравшихся.

— Это моя база. Мои люди. И я не собираюсь их бросать. Не собираюсь лежать на кровати и ждать, пока Полковник придет и убьет всех нас. Джей прав — нужно эвакуироваться. Нужно искать союзников. Нужно выживать любой ценой. Но делать это будем мы вместе. Джей, как и было раньше — второй командир этой базы, а конкретно сейчас лучше него никто не справится. Я обещаю — мы выведем вас отсюда. Живыми. Всех до единого.

Тишина. Потом кто-то заплакал. Кто-то зааплодировал. Кто-то просто облегченно выдохнул.

Вова подошел ко мне, протянул руку.

— Прости, брат. За все. Можешь даже набить мне морду прямо сейчас, я заслужил…

Я посмотрел на его руку. Потом на его лицо. И пожал руку.

— Прощаю. Только давай без героизма, ладно? Мне не нужен мертвый командир.

— Постараюсь, — усмехнулся он слабо.

Глава 21

Диспозиция

Ярость. Это было всё, что ОНО испытывало последние несколько суток. Боль была неважна — ОНО научилось отключать болевые рецепторы своих носителей, чтобы не отвлекаться. Но ярость… ярость кипела, пожирала изнутри, требовала мести.

Жгучая, всепоглощающая, она пронзала каждую клетку того, что когда-то было просто грибком-паразитом, а теперь превратилось в нечто большее. В разум. В волю. В силу, способную подчинять и уничтожать.

Огонь. Проклятый огонь сжёг почти все носители. Но это было не страшно — вокруг оставалось немало подходящей плоти, ведь для ОНО не имело значения, какая именно примет его Дар. Зомби, человек, животное — всё было лишь материалом, сосудом для его сознания.

Но этот огонь был слишком горячим. И вместе с телами испарились частички его истинного тела — те микроскопические элементы его «Я», что позволяли ОНО смотреть чужими глазами, управлять телами на расстоянии, захватывать новых носителей. Поначалу ОНО не ощутило потери, привычно отключившись от болевых окончаний своих миньонов. И именно из-за этого пострадало, не поняв вовремя масштаба катастрофы.

Семь из восьмисот. Всё, что оставалось там, на чужой территории. Семь жалких осколков от великой армии. И даже они были маленькими, слабыми, едва живыми. Все, кроме одной. Той, что была спрятана глубже всех, защищена надёжнее всех, и самое главное — эта частичка не участвовала в нападении, её задача была совершенно иной.

ОНО металось в недоумении и ярости, пытаясь стабилизировать каждое из повреждённых «мини-я». Любое из них несло упрощённую матрицу Оно-сознания, квинтэссенцию Его воли, краткую выжимку Его памяти. Но того, что осталось после огня, было слишком мало даже для простейшего поглощения любого двуногого. Разве что мёртвого, но люди были не настолько тупы. Так что то, что осталось от армии захватчиков, катастрофически не хватало для реализации Великого Плана. Для мести. Для уничтожения Аномалий. И для захвата новой охотничьей территории.

Враг оказался сильнее, чем ОНО предполагало. Гораздо сильнее. Не сам по себе — этот жалкий человек с оружием и примитивной хитростью был просто везучим животным. Нет. Опаснее оказалось их объединение — Аномалия-Первый и Аномалия-Второй, тот, кого другие люди называли Джей. Порознь они были опасны. Вместе — смертоносны. Вместе они могли причинить вред даже ОНО, древнему и могущественному.

И причинили.

ОНО помнило. Каждую секунду той последней битвы. Каждый кадр, записанный в клетках памяти. Как пламя пожирало его носителей, превращая плоть в пепел. Как кожа обугливалась и трескалась. Как мышцы рвались и плавились. Как кости чернели и рассыпались. Как рвались нити контроля, одна за другой, оставляя зияющие дыры в распределённом сознании. Пустота. Абсолютная, ужасающая пустота там, где только что были сотни глаз, сотни умов, сотни тел.

Когда Джей сжёг самого совершенного его агента — того, кто мог проходить среди людей незамеченным, говорить, смеяться, притворяться живым — маленькая частица этого существа чудом уцелела. ОНО отправило её при первой возможности как можно дальше от угрозы. Туда, где сейчас находился единственный активный миньон, и укрылось возле него — в подвалах торгового центра «Ривендейл». Там бывшая «Ася» ждала возвращения хозяина. Туда же ОНО направило остальные выжившие осколки себя, приказав целой поддержать их и добыть пищу. Чёрные кляксы двигались к своей цели. Медленно, осторожно, прячась от солнечного света и чужих глаз.

Но даже всех шестерых этих частей было недостаточно, чтобы захватить хотя бы одного нового носителя. Слишком слабые. Слишком маленькие. Нужна была биомасса. Много биомассы.

И ОНО приняло решение. Как бы неприятно это ни оказалось, нужно покинуть удобную гавань тёплого моря и выдвигаться. На суше оно будет, конечно, более уязвимо, но… что в действительности может причинить ему вред? Люди? С их жалким оружием? Это смешно. Разве что лишнюю информацию растреплют, так что следовало двигаться по возможности не оставляя живых свидетелей. Если бы ОНО было человеком — сейчас последовал бы глубокий вдох, но человеком оно не было давно, так что удалось обойтись без патетики. На пятнадцатиметровой глубине зашевелилось исполинское тело, поднимая облака ила, и двинулось к отмели, отбрасывая с пути обломки металлических конструкций и части затонувших кораблей.

Теперь ОНО двигалось к Ривендейлу. Медленно, неторопливо, ночь за ночью. Перемещаясь к своей цели, собирая по пути силы. К сожалению, вместо создания новых миньонов приходилось заново наращивать «ментальную» массу — выращивать с нуля навечно утраченные частицы распределённого мозга. Клетка за клеткой. Синапс за синапсом. Медленный, мучительный процесс регенерации.

Впрочем, торопиться было некуда. Место последней схватки и так было известно — самый совершенный агент регулярно передавал сведения через тонкую ментальную связь. Оставалось просто прийти туда готовым. Сильным. Могущественным. Непобедимым.

Бадатий. Ривендейл. Там ждали его «дети». И там было всё, что нужно для уничтожения этих тварей — оружие людей, такое же, как у Джея.

Урон был тяжёлым. Очень тяжёлым. ОНО страдало от голода — нужна была биомасса для замены утраченного, для роста, для силы. Но рисковать нельзя. Враг бдителен. Враг опасен. Враг уже доказал, что способен причинить вред. Нужно затаиться. Восстановить силы. Подождать подходящего момента.

И месть будет страшной. О, да. Месть будет медленной и мучительной.

Лёжа в канаве где-то на обочине заброшенной дороги и поджидая неосторожного мута, ОНО всё время помнило о нём. Об Аномалии-Первом, о том, чьё лицо регулярно появлялось в его снах. Да, ОНО снова начало видеть сны — побочный эффект обретения слишком сложного сознания. И до сих пор не было уверено, что ему это нравится. Сны были странными, хаотичными, полными образов, которые ОНО не могло контролировать.

Оно ненавидело его всей душой — если у него вообще была душа. Того, кто не заражался. Кровь которого несла смерть спорам. ОНО пыталось поглотить его, влить свою сущность прямо в вены, но иммунитет оказался слишком силён. Невозможно силён для обычного человека. Даже прямое проникновение в тело не сработало. Организм Аномалии-Первого отторгал споры, уничтожал их, сжигал изнутри какими-то белыми кровяными клетками, которые атаковали мицелий, словно армия солдат.

Невозможно. Этого не должно было быть. Все люди были уязвимы для Дара. Все!