Александр Грохт – Ликвидаторы (страница 12)

— Может быть. Но пока что я жив, а вы — злитесь, потому что не можете меня заставить делать то, что хотите. Как вам такое ощущение, майор? Не привыкли, что кто-то вам отказывает?

Смит замахнулся. Я даже не дернулся, просто смотрел ему в глаза. Его кулак замер в паре сантиметров от моего лица. Повисла тяжелая тишина.

— Еще раз так сделаешь — и я оторву тебе голову голыми руками, майор. Поверь, я сумею сделать это без проблем.

— Хватит! — рявкнул Вова. — Оба! Это мой кабинет, и я не позволю вам устраивать здесь мордобой!

Смит медленно опустил руку. Глубоко вдохнул, выдохнул. Когда он снова заговорил, голос его был ледяным и контролируемым.

— Владимир. Я ухожу. Когда ты решишь, кто здесь командует — ты или этот выскочка — дай мне знать. До тех пор считай наше сотрудничество приостановленным.

Он развернулся и направился к двери. Его охранники последовали за ним.

— Смит, подожди! — Вова попытался его остановить, но майор даже не обернулся.

Дверь хлопнула. Вова обернулся ко мне, и я увидел в его глазах ярость.

— Ты понимаешь, что ты только что сделал⁈ Ты только что поссорил нас с единственным серьезным военным союзником в этом регионе!

— Он начал первым, требуя то, что ему не принадлежит.

— Да плевать, кто начал! — Вова подошел ко мне вплотную. — Ты мог просто дать ему один пулемет! Один чертов пулемет в обмен на сохранение союза! Но нет, тебе обязательно нужно было показать, какой ты крутой!

— Вова, если я уступлю сейчас, он будет требовать больше и больше. Это не про пулемет. Это про то, кто здесь устанавливает правила.

— Правила⁈ Какие, к черту, правила⁈ Мы пытаемся выжить, а ты устраиваешь петушиные бои!

— Я защищаю свое. И твое, между прочим. Или ты хочешь, чтобы Смит считал, что может приходить сюда и диктовать тебе условия?

Вова замолчал. Я видел, как он обдумывает мои слова.

— Джей… ты не понимаешь. Смит — это не просто военный. У него есть контакты, ресурсы, люди. Если он решит, что мы — враги…

— Тогда мы будем с ним воевать. И победим. Потому что мы сильнее, умнее и мотивированнее. А еще у нас банально куда больше людей. Ты просто привык однобоко смотреть на все, Вова. А я понаблюдал за тем, что происходило во время штурма. Смит выезжает только за счет единственного отряда спецназа, но их мало. Остальные его люди умеют мало, и совершенно не готовы умирать за некие армейские идеалы. Смит не пойдет на конфронтацию — он знает, что проиграет.

— Ты слишком самоуверен.

— А ты слишком осторожен.

Мы стояли друг напротив друга, и я понимал, что наша дружба висит на волоске. Еще одно неверное слово — и мы окончательно разойдемся.

— Ладно, — наконец сказал Вова. — Делай что хочешь. Допрашивай своего Ивлета. Оставь себе свои пулеметы. Но если из-за этого начнется война со Смитом — это будет на твоей совести.

— Не будет никакой войны. Смит — умный человек. Он остынет, подумает и поймет, что ссориться с нами невыгодно.

— Надеюсь, ты прав.

Вова вернулся к столу, тяжело опустился в кресло. Достал бутылку, налил себе стакан, залпом выпил.

— Знаешь, Джей, иногда мне кажется, что ты ищешь неприятностей. Специально провоцируешь конфликты.

— Я просто не позволяю людям садиться мне на шею.

— И как тебе это помогает? Количество врагов растет, количество друзей — сокращается.

Я пожал плечами.

— Враги были всегда. А друзья… настоящих друзей можно пересчитать по пальцам одной руки. И я предпочту одного настоящего друга десяти ненадежным союзникам.

Вова посмотрел на меня усталым взглядом.

— Ладно. Иди. Допрашивай своего пленного. Только потом поделишься информацией.

— Конечно. С тобой–то мы друзья.

Я направился к двери, но Вова окликнул меня:

— Джей… этот Николай. Он правда погиб от огня врагов?

Я застыл, не оборачиваясь.

— Да. Попал под очередь при зачистке помещения. Медведь все видел.

— Просто мне Пряник сказал… что Николай собирался отказаться выполнять приказ. У него была не выключена рация. О ликвидации раненых.

— Собирался. Но не успел. Его убили раньше, чем он смог отказаться.

— Понятно.

Повисла пауза.

— Вова, если ты хочешь что-то сказать — говори прямо.

— Нет. Мне нечего сказать. Просто… будь осторожен, Джей. Когда начинаешь убивать своих — это скользкая дорожка.

— Я убивал не своего. Я убивал того, кто отказался выполнять приказ в бою. Это разные вещи.

— Для тебя, не более того.

Я вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Ивлета держали в подвале базы, в импровизированной камере — бывшем складском помещении с одним входом и решетками на маленьком окне под потолком. Охранял его один боец с автоматом.

— Я к пленному, — сказал я охраннику.

Тот кивнул и отпер дверь. Я вошел внутрь.

Ивлет сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Руки связаны за спиной пластиковыми стяжками, ноги тоже. На лице — синяки и ссадины от задержания. Когда он увидел меня, в его глазах вспыхнула ненависть.

— Ты, — прохрипел он. — Собака неверная.

— Приятно познакомиться, Ивлет. Я Джей.

— Знаю я, кто ты. Слышал о тебе. Убийца, мародер, грабитель.

Я присел на корточки перед ним, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Это ты про себя рассказываешь? Забавно. Я думал, ты будешь отрицать.

Ивлет сплюнул кровавой слюной в мою сторону. Я уклонился.

— Ты слабак. Напал вместе со всеми, как шакалы. А один на один — ничего не смог бы.

— Я могу выйти с тобой один на один прямо сейчас. И изуродовать тебя. Но зачем это мне, я и так победил. Ты сейчас связанный сидишь в подвале, а я — задаю вопросы. Так что кто из нас слабак — большой вопрос.

Он засмеялся. Хрипло, неприятно.

— Думаешь, я тебе что-то скажу? Ты меня пытать будешь? Давай, попробуй. Я не таких видел.

Я покачал головой.

— Пытать? Зачем? Это так… старомодно. Да и неэффективно. Под пытками люди говорят что угодно, лишь бы прекратили боль. Нет, я предлагаю тебе сделку.

— Сделку? — Ивлет прищурился. — Какую сделку?

— Простую. Ты рассказываешь мне все, что знаешь о «Воронах». Их базы, их лидеры, их планы. В обмен я сохраню тебе жизнь и отпущу тебя. Нет? И я скормлю тебя зомбакам за периметром. Насколько помню, имамы сочли такую смерть позорной, и ставшему ходячим мертвецом не видать райских садов.

Он снова засмеялся.