Александр Гриневский – Кыш, пернатые! (страница 22)

Крылатые слушали молча и тянули чай через трубочки.

– Ну… Вроде всё… – Роман поймал вопросительный взгляд Валеры. – Да! И ещё… До монгольской границы отсюда порядка восьмидесяти километров. Не вздумайте туда соваться. Никаких разведок. Всполошите пограничников – только геморрой себе заработаете… Сейчас летайте только в горах, здесь никого нет.

Вопросов не возникло. Клонило в сон. Сидели за столом при тусклом жёлтом свете керосиновой лампы. Горбатые тени на стене. Ольга, закрыв глаза, начинала время от времени едва заметно раскачиваться.

Как же она изменилась! – Валентин разглядывал Ольгу, застывшую, напротив. До такой степени вымоталась? Совсем не та, которую в первый раз увидел, уже не девчонка – усталая женщина. Серая кожа, круги под глазами, немытые волосы – сосульками. Заездили девочку. Как она только выдерживает? Если бы у меня была дочь, потащил бы я её за собой вот так же?

Роман поднялся из-за стола.

– Пойдём, Валера, воздухом подышим, поболтаем? А мужики пускай укладываются – день-то тяжёлый был.

Шел к двери – большой, грузный, в толстой тёплой куртке, вертел трубочку в руках, с помощью которой пили чай крылатые.

На улице было темно и сыро. Стремительно теплело. Не верилось, что ещё утром ветер сшибал с ног, и снег валил, не давая вдохнуть. Воздух был насыщен влагой, и лёгкий ветерок, чуть касавшийся лица, казался тёплым. Снег под ногами уже не был пушистым – осел.

– Я же говорил, потеплеет, – не оборачиваясь произнёс Роман.

Застывший в темноте «Урал» казался ещё больше – черная груда железа на белом снегу. Роман распахнул дверцу.

– Залезай.

Захлопнул за ним дверцу, обошел машину и уселся на водительское место.

В кабине было просторно. Пахло холодным железом, маслом, бензином. Под ногами какие-то грязные тряпки.

Навалившись на колени Валерия, копался в бардачке. Выудил два стакана. Даже в темноте на стекле были видны разводы. Чертыхнулся.

– Ох! Аксым, Аксым…

Вылез, промыл снегом.

– Ну, давай за встречу!

Из-за пазухи – бутылка водки. Разлил, поставил стакан перед Валерой на панель, умакнул трубочку.

– Как тебе первое впечатление от места? Подойдёт?

– Да вроде всё хорошо. Через пару дней будет ясно, – уклончиво ответил Валерий.

– Вот и я о том же. Сейчас о делах говорить не будем. Обживитесь, полетайте. С командой разберись. Валера, они знать должны, зачем ты их сюда привёз. Втёмную работать не получится. Я тебе карту оставлю – там крестиками места помечены, где мы в прошлом году замазку брали. Покажи им, какая она из себя. В общем, это уже твоё дело.

– Да. Не волнуйся.

– А я и не волнуюсь. Вот когда работать начнём… Ладно, давай-ка мы за жизнь потолкуем. Как же это с тобой приключилось?

Разлил ещё. Сидели молча, смотрели через забрызганное каплями лобовое стекло на темноту, на снег, на тропинку, что вела к бараку.

Валерий потянулся к трубочке, на одном дыхании выцедил из стакана.

– Рома! Об этом сложно говорить. Небывальщина. Сам бы ни в жизнь… Но крылья-то вот они! Даже не знаю, с чего начать.

Роман ждал, не торопил.

– Если на это дело со стороны посмотреть, то, наверное, так… Похоже, объявился какой-то человек… невзрачный такой человечек, хлюпик интеллигентского вида, с залысинами и в смешных сандалиях, который по каким-то одному ему известным критериям отбирает людей и делает их крылатыми. Нас таких пока немного. По стране, я думаю, всего человек сто наберётся.

– Как это происходит? С тобой конкретно – как?

– В забегаловке. Мы с ним за одним столиком оказались. Я ещё подумал: смахивает на городского сумасшедшего. Ну, знаешь, есть такие чудики. Совершенно бессвязный, ничего не значащий разговор. А через два часа – крылья.

– Слушай, ты извини, что я лезу… а как они вырастают? Медленно? Что чувствуешь?

– Враз! Удар изнутри – и ты в перьях. Плесни ещё.

Роман разлил водку по стаканам.

– А что другие говорят?

– У всех ситуация схожая. Валя, вон, бомжа в парке повстречал. Неухоженный, грязный, в сандалиях на босу ногу. До дома не успел дойти – пером оброс.

Валерий быстро пьянел. Бесконечная дорога, нервы, усталость. Захотелось выговориться, снять с себя тяжесть непонятного, переложить на чужие плечи. Немного кружилась голова, горечь от водки во рту, слюна, которую сплёвывал через приоткрытое окно. Вдруг показалось: расскажет сейчас всё Роману, и морок исчезнет. Станут, как раньше, сидеть рядом и выпивать, вернувшись с горы. Не будет никаких крыльев, даже памяти о них не останется.

– Слушай, а он ничего вам не давал? Выпить? Таблетки?

– Ром! Забудь. Всё намного непонятней и серьёзней. Ты только представь: какой-то бомжеватый мужикашка – и крылья мгновенно. Крылья – не что-нибудь!

– Мистика какая-то! Божий промысел…

– Во! И я, сколько не думал, а другого объяснения найти не могу.

– Бред! Бомж какой-то… Крылья… Главное – зачем?

– А ты думаешь, он в белых одеждах должен объявиться? И нимб над головой? Чтобы уж всем ясно было.

– Ничего я не думаю. Просто как-то в голове не укладывается.

– А по-моему, всё прозрачно. Не важно, кто он такой. Посланник или… Сам. Важно, что он мир перекраивает. О чём это говорит?

– Откуда я знаю?

– А ты задумайся. Не подошли ему людишки. Сколько он ни бился, стараясь исправить породу, – не выходит. Заповеди не помогают. Не хочет народ учиться. Вот он и осерчал. Решил кардинально что-то поменять.

– Кардинально – это когда всех замесить и новое вылепить.

– Да. Наверное, неправильно выразился. Переделать. Да! Скорее, переделать… по-новому. Слушай, а закусить у нас нечем? Уж больно противно водку без закуси…

– Сейчас принесу, подожди.

Роман тяжело спрыгнул с подножки на снег.

Из приоткрытой дверцы тянуло влажной свежестью. Тихо до звона в ушах, лишь издалека едва слышно доносился мерный стук капель.

– Во! Ольга дала. Пойдет? – Роман принёс яблоко.

– Не спит ещё?

– Легла. Кстати, мужики к ней как-то очень уж трепетно относятся.

– Думают, что она моя дочь.

– Ещё одна проблема вырисовалась, – задумчиво произнёс Роман. – Зачем тебе это?

– Само собой получилось. Не объяснять же каждому. Пускай думают, что хотят. Пока так даже лучше – все вроде как в равных условиях…

– Ох и наворотил ты, Валера!

Роман достал складной нож, с хрустом разрезал яблоко на дольки. Протёр рукавом куртки приборную панель. Положил две дольки перед Валерием, долил в стаканы водку. С болезненным интересом смотрел, как тот старается подцепить яблоко остриём крюка, прикреплённого к крылу. Валера ёрзал на сидении, приспосабливаясь. Кабина в «Урале» просторная – получилось, подцепил.

Выпили, посидели, помолчали.

– Ну, хорошо, – нарушил молчание Роман. – Для меня эти твои крылья, как снег на голову. Но ты-то уже в этом состоянии, я так понимаю, больше года? Что обо всём этом думаешь?

– Думаю, Рома, думаю… Я всё время об этом думаю.

– Ну так донеси?

– Бессвязно получится. Не складывается картинка.

– А ты попробуй.