Александр Грин – Всемирный следопыт, 1930 № 02 (страница 27)
Почти ничего не сказано о литературнокраеведческих экспедициях «Следопыта», являющих собой не имеющий прецедента в истории журналистики и блестяще себя оправдавший опыт. Ряд экспедиций А. Смирнова (в том числе на помощь т. Кулику — в район падения тунгусского дива), В. Белоусова (рейд оленьей упряжки по Кольскому полуострову, в Карелию и т. д.), С. Голубя (в страну семи рек — Джетысу), B. Ветова (на полуостров Мангишлак), А. Романовского (Днепрострой, Аму-Дарья) и других писателей — дали свежий, оригинальный и целиком современный материал для наших журналов. Характерная особенность этих экспедиций — посылка вместе с беллетристом художника, который иллюстрирует впоследствии написанное.
Несправедливо обойден молчанием «Музей Следопыта», кропотливо собирающий присылаемые читателями курьезы, раритеты и диковинки этнографического и натуралистического характера.
Почти ничего не сказано о конференциях, собиравших тысячи читателей-активистов, об анкетах, о цикле лекций «Живая аудитория Следопыта», о постройке нашими читателями самолета «ЗИФ» и о многом другом, что волновало и тревожило, радовало и восхищало редакцию и читателей за истекшие пять лет. О многом из этого подробно писалось в свое время на страницах «Следопыта» и «Вокруг Света», — не будем поэтому повторяться.
Настоящим номером «Следопыт» начинает шестой год издания. Пять лет в условиях нашего времени, когда год знаменует собой эпоху, являются немалым сроком, и мы не ошибемся, если скажем, что годы эти наложили на «Следопыт» свой отпечаток. Красноречивые свидетели этого — многочисленные читательские письма и увеличивающийся из года в год тираж журнала. «Следопыт» занял определенный и весьма важный участок нашего культурного фронта. Журнал нужен, им интересуются широкие рабоче-крестьянские массы.
К концу первого пятилетия совершенно ясно и четко выкристаллизовалась основная задача «Следопыта»: самое широкое ознакомление читателя с мощным социалистическим строительством, охватывающим отдаленнейшие уголки СССР, данное на фоне изумительного многообразия его природы и жизни. Факт общеизвестный, — мы мало знаем свою страну, Между тем переживаемое нами время настоятельно требует этого знания, ибо им в известной мере обуславливается успешность социалистического строительства. Углубление следопытства в пределах Союза — не просто краеведческая работа, но и фактор огромного экономического значения. Принимая эту установку, «Всемирный Следопыт», целиком и полностью от обложки до подписей редакции — приобщил себя к пятилетнему плану реконструкции нашего хозяйства. Можно сказать, что минувшие пять лет — это первые наши робкие шаги. Настоящая работа впереди. Гигантская миллионная армия друзей-читателей поможет редакции с честью довести «Следопыт» ко дню десятилетнего юбилея, когда мы совместно подытожим успехи на новом пути.
Из великой книги природы.
Пловучие гробы.
Советского читателя быть может удивит это название. Однако в Западной Европе это ходячий термин. «Пловучие гробы» получили там широкую популярность. Это — старые изношенные суда, которым давно пора на слом, но, видите ли, они слишком дороги сердцу их владельцев — отдельных коммерсантов или торговых линий; жалко расстаться с доходной посудиной, и вот дряхлый, чуть живой корабль отправляется в рейс. Вследствие безработицы десятки матросов волей-неволей идут на страшный риск. Судно застраховано, и гибель его принесет компании несомненный доход. Что же касается человеческих жизней, они не в счет. Ежегодно десятки таких пловучих руин терпят аварию в морях и океанах.
Недавно в иностранной прессе появилось известие о гибели немецкого торгового парохода «Квимистан». Это был очередной «пловучий гроб». Судно чуть не наполовину сгнило, машины отказывались служить. Посреди океана, в тысяче морских миль восточнее Норфолька, на «Квимистане» вспыхнул пожар. Гнилое судно-рухло запылало как факел. Нечего было и думать его тушить. Команда успела спастись на нескольких ботах.
Трое суток трепал океан набитые людьми боты; шторм рвал паруса, людей заливало водой. Гребцы надрывались над веслами напрасно пытаясь взять нужный курс. Наконец американский пароход «Президент Гаррисон» заметил погибавшие боты и направился к ним. Люди были приняты на борт. Спаслась вся команда «пловучего гроба».
Нечего и говорить, что все матросы, избегнувшие гибели на таких «гробах», становятся заклятыми врагами капиталистов, увеличивая кадры революционного пролетариата.
Венские катакомбы.
В центре Вены, под шумной людной площадью Св. Стефана и сетью окрестных улиц раскинулись обширные катакомбы. Всего пять-шесть метров отделяют кипящие жизнью улицы от сырого и безмолвного города мертвых. В этих катакомбах хоронили умерших с начала XVIII века. Во время свирепствовавшей в этом столетии в Вене чумы в подземелье тысячами свозили трупы и сваливали как бревна друг на друга, заполняя целые коридоры. Потом о катакомбах забыли. Вход в них был замурован. Жизнь беспечно шумела над ними, блестящая Вена рассыпала свои причуды.
Но вот в последние годы ученые вспомнили про старое подземелье. Катакомбы были тщательно обследованы д-ром Зенфельдером. Это — целый подземный город с площадями, улицами, переулками, тупиками. В их лабиринте легко заблудиться. В некоторые из «переулков» нельзя было проникнуть, так как фундаменты старых домов глубоко вросли в землю и загородили ход. Жилища живых тесно сомкнулись с жилищами мертвых.
В огромных подземных залах вдоль стен вытянулись каменным строем памятники различных типов и стилей. Кажется, что попал в древне-египетский подземный храм. При оранжевых всплесках факелов по бурым обомшелым стенам мечутся сумасшедшие тени. Чёрными изломанными горбами чертятся силуэты надгробий и склепов.
Вот коридор, сплошь забитый черепами и костяками чумных. Желтая костяная каша. Глаз не в силах вырвать из нее целостный очерк скелета. Словно кто-то толок в каменной ступе человеческие останки, перемешав челюсти, позвонки, ребра. Когда глядишь на эту свалку костей, в сознании встают картины чумного ужаса, превратившего в свое время цветущий город в огромное кладбище…
Очаги социалистического строительства СССР:
Днепрострой.
Очерк Б. Климова-Верховского.
В нижней части Днепра, в районе его знаменитых порогов начато весной 1927 года грандиозное строительство, которое но своим размерам и производственной мощности займет одно из первых мест в мире. В центре этого строительства будет стоять гидроэлектрическая станция (Днепрострой), работающая на «белом угле» течения реки Днепра. Днепрострой будет питаться той же энергией, что и Волховстрой, с которым наши читатели знакомы по предыдущему номеру «Всемирного Следопыта». Станции подобного типа называются гидроэлектрическими (иностранное слово «гидро» означает зависимость сооружения от воды), в отличие от тепловых электростанций, силовые установки которых питаются энергией сжигаемого топлива — нефти, каменного угля, торфа и т. д.
Мощность Волховстроя, как мы знаем, составляет 80 000 лош. сил. Мощность Днепровской гидроэлектростанции составит 800 000 лош. сил, то-есть в десять раз больше. Энергии обычного течения Днепра для получения такой мощности было бы недостаточно, особенно в летние месяцы, когда это течение вообще ослабевает. Поэтому у бывш. селения Кичкас, где некогда стояла Запорожская Сеч, Днепр будет перегорожен огромной плотиной, которая почти на 40 метров поднимет уровень реки и значительно усилит напор течения. Водой будут затоплены и низменные окрестности Днепра, и его грозные пороги. Днепр станет судоходным на всем своем протяжении — от верховьев до устья. Плотину суда будут миновать, пользуясь специальными шлюзами. В дальнейшем ряд специальных сооружений настолько углубит русло Днепра между плотиной и морем, что даже морские суда получат возможность захода в днепростроевские порты.
Работы по сооружению Днепростроя ведутся ускоренным темпом. Можно сказать без преувеличения, что таких темпов не знают и иностранные строительства этого рода. Так, например, в сентябре 1929 г. Днепростроем был поставлен мировой рекорд месячной укладки бетона: эта укладка составила 57,5 тыс. куб. метров и на 10 процентов превысила рекорд, достигнутый при сооружении гидростанции в Коновинго (Соединенные Штаты Америки).
Уже к концу 1928 г., то-есть менее чем за два года, на Днепрострое были закончены все подготовительные работы, в число которых вошли: жилища (с водопроводом, канализацией и освещением от временной тепловой электростанции), общей площадью в 80 000 кв. м.; широкая железнодорожная колея всяких подъездных путей общим протяжением 90 км.; водопровод с подачей 400 000 ведер в сутки; канализация с 19 км. труб; фабрика-кухня на 8 тыс. обедов; театры, клубы, амбулатории; завод жидкого кислорода для взрывания скал; лесопильный, камнедробильный, бетонный заводы; большие механические мастерские и т. д. На строительстве широко применяется механизация всех работ и, тем не менее, на нем занято до 13 000 рабочих! Не одна механизация помогает выдержать взятый темп работ, — значительную долю успехов в этом деле мы должны отнести за счет социалистического соревнования, в которое вступили между собою отдельные группы рабочих строительства, приковавшего теперь внимание советской общественности всего СССР.