Александр Гримм – Санитар (страница 36)

Едва пробежав сотню метров, он отметил для себя, что Атаман также окончил стрельбу. Бежать было тяжело. То расстояние, которое он в обычное время преодолел бы за несколько минут, сейчас грозило отнять целых полчаса. А виной всему были так до конца и не зажившие ранения, которые они получили в бою с химерами.

Сбивая дыхание, он продирался сквозь буераки и совсем не беспокоился о том шуме, который сопровождал каждое его действие. Было не до этого, он торопился. Выжимал из своего раненного организма все соки и на то была своя, достаточно веская причина о которой кроме него знал только один человек.

Чувство опасности, натренированное по долгу службы, взвыло, заставив замереть на месте. А хрустнувшая неподалеку ветка затаить дыхание. Он перекинул оружие в руки и снял то с предохранителя. Шелест чужих шагов приближался, доверяя своей интуиции Владимир вскинул пистоле-пулемет и дал длинную очередь в сторону предполагаемого противника.

Пули посекли подлесок и рядом стоящие деревья. Закончив стрелять, Владимир вновь чутко прислушался, но это было излишним, противник и не думал скрываться. Сквозь попавший под раздачу подлесок, словно медведь, продрался пухлый парень в состоящей из тусклого света броне, которая была Владимиру до боли знакома. Лейтенант грубо выматерился про себя и дал следующую очередь, на этот раз совсем не жалея патронов.

Но все также безуспешно, паладин в своей светящейся броне, будто прогуливаясь, неспешным шагом проследовал прямиком в сторону лейтенанта, совсем не обращая внимания на шквал из пуль. Владимир стал отступать, не прекращая вести огонь. В нем еще теплилась вера в оружие, которое он сжимал в своих руках. Но это продолжалось недолго, в какой-то момент пистолет-пулемет заглох, выплюнув последнюю отработанную гильзу и окружающий лес вновь погрузился в тишину.

Владимир уперся спиной в дерево и эта заминка стала для него роковой. Приблизившийся на достаточное расстояние противник вскинул руки и их накрыл тот самый купол, по которому совсем недавно они совместно с Атаманом вели огонь. Бежать было некуда, они оба это понимали, поэтому паладин не торопился, смакуя каждый сделанный в сторону своей жертвы шаг.

— Должен признаться, я большой любитель боев в клетке. Но никогда не участвовал ни в чем подобном сам, как думаешь мой купол сойдет за октагон? — к немалому удивлению лейтенанта, враг завел светскую беседу, мило ему улыбнувшись. — Можешь, не отвечать, на самом деле твое мнения меня не ебет. Итак. — джи-психпрокашлялся и громко, с чувством продекламировал. — В синем углу: фаворит, неповторимый, необоримый, не имеющий поражений Вениамин Стерлигов по прозвищу Беееееееня! В красном: непонятный хуй по прозвищу Однорукий Бандит! It’s time!!! — последнюю фразу паладин надрывно прокричал, а в следующую секунду рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях, свечение вокруг его тела стало стремительно угасать.

— Сказочный долбоеб. — лейтенант повторил фирменную фразу покойного сослуживца и разжал челюсти, деактивируя Виверну. Длинная очередь из второго пистолет-пулемета прошлась прямиком по пустой голове Вениамина, щедро расплескивая содержимое черепной коробки по сторонам.

Интерлюдия

— Здравствуй, дочка, не меня ищешь? — Атаман приставил лезвие ножа к горлу беспечной, красноволосой девчушки, которая, не замечая никого и ничего вокруг, напропалую ломилась сквозь лес.

— Не знаю, просто иду убивать, такой приказ. — равнодушно ответила девушка, не оказывая никакого сопротивления.

— Хэх, приказ говоришь, а у нас с тобой оказывается есть кое-что общее. Не тяжко тебе?

— Я привыкла, Молли* помогает отвлечься.

— Твоя подруга?

— Что-то вроде.

— Хм, давай-ка, дочка, я тебя сейчас отпущу, а ты почапаешь дальше в лес будто и не видали твои глазенки никого…

— Это так не работает.

— Кхех и то верно. И что нам с тобой делать?

— Резать?

— Так ежели даже и попробую, у меня-ж не выйдет ничерта. Ведь не с проста ты девица спокойная такая, поди не каждый день нож к горлу подносят.

Лезвие армейского ножа прошлось по бледной девичьей коже, не оставляя за собой ни царапины. И Атаман едва успел увернуться от острого девчачьего локотка, норовящего вонзиться ему под дых.

Девушка неторопливо обернулась и стала стягивать с себя худи. После того как избавилась от верхней одежде, оставшись в одной растянутой майке алкоголичке, она аккуратно свернула толстовку и приткнула ту к ближайшему дереву.

— Чтобы не испачкалась — подарок. — объяснила она свои действия старику.

Но старик ее не слушал во всю рассматривая фарфоровую кожу, сплошь усыпанную многочисленными шрамами. На теле девушки не существовало и пары сантиметров чистой, не затронутой зарубцевавшейся тканью кожи.

— Это от сигареты, это ножевое, а это от открытого перелома. — принялась перечислять девчонка, поочередно тыкая в уродливые шрамы.

— Зачем? — только и смог произнести старик, казалось за свою долгую жизнь уже повидавший всякого.

— Так Папа, прокачивал мне сопротивления, перед тем как продать Рейву. Сначала было очень больно.

— А потом?

— Потом огонь перестал обжигать, нож не резал кожу, а бейсбольная бита перестала справляться с костями и я его убила. Это оказалось так просто, что я до сих пор не понимаю почему не сделала этого раньше.

— Помогло?

— Стало спокойнее, но иногда он приходит ко мне во снах, там я не могу его убить и мне становится грустно.

— Кхе, понимаю. Ко мне тоже приходит во сне одна рыжеволосая сука, которую я никак не могу прикончить. Эх, дочка, неужели по другому никак? — Атаман извлек из Ножен второй нож, поудобнее перехватывая тот своей новенькой механической рукой.

Девушка не стала ничего отвечать и просто двинулась в его сторону, на ходу разминая свои костлявые кисти. Когда она подошла достаточно близко для того, чтобы попасть в зону поражения опытного вояки, тот нанес удар. Но лезвие ножа все также безрезультатно чиркнуло по уродливой коже, заставив джи-психопатку покачнуться.

Прочная, но легкая — так охарактеризовал свою цель Атаман, после неудачного удара. В голове сразу родился план и бывалый ветеран принялся за его исполнение. Задействовав мощность Ножен на максимум, он стремительно сблизился с девчонкой и удачной подсечкой повалил ту наземь. Его искусственное колено впечаталось во впалую грудную клетку, подобный удар мог с легкостью прикончить здорового, крепкого мужика, но на нее он не произвел особого эффекта. Правда, на это Атаман и не рассчитывал, он делал ставку совсем на другой удар, а колено всего-навсего должно было зафиксировать будущую жертву.

Острие армейского ножа, словно голодный ворон, спикировало вниз, выцеливая глаз девчонки. Но в последний момент его, казалось бы идеально отлаженный, протез внезапно дрогнул и лезвие ножа пронеслось мимо зрачка, угодив по самую рукоять в сырую землю.

— Фуууух, старею видать. — свалился с нее старик, из его бока толчками вырывалась кровь.

— Почему? — девушка продолжала лежать рядом и не спешила подниматься на ноги, ее правая кисть была обагрена красным.

— Внучка у меня растет, примерно твоего возраста, Кудрявушка моя…кха-кха-кх…озорная такая, добрая. Животных вот любит…кхагха-кха… недавно брошенного котейку домой принесла. Вот прирезал бы тебя, а как потом в глаза ей глядеть. кх-кх-кха…я солдат, защитник негоже мне маленьких девочек обижать. А ты…кха-кха, ты завязывай с этим, убивать много ума не надо…

— Не жалеешь?

— Об одном жалею…не. успел…увидать как…выросла. моя…Ку… — механические протезы, заменяющие старику глаза схлопнулись.

Бритта еще немного полежав рядом с трупом старика поднялась на ноги. Ее майка вся пропиталась кровью мужчины, но это не слишком ее заботило. Подойдя к дереву у которого она оставила свою толстовку, девушка более не заботясь о чистоте вещи, подняла ту окровавленной рукой.

— Мам, а мам, иди-ка ты нахуй! — вещь, которую она берегла как зеницу ока — тот самый, последний подарок от матери, бросившей их с отцом одних, с громким треском разлетелся на клочки.

Что-то мокрое капнуло на ее руки, с яростью сжимавшие обрывки некогда дорогой для нее вещи. Девушка с удивлением коснулась собственной щеки, но то были не слезы. После всех тех изуверств, которым Рейв подвергал ее глаза, она не смогла бы проронить и слезинки.

Лес накрыло ливнем, но Бритте было плевать, внутри нее и так бушевала буря. Она думала, что неуязвима, считала себя сильной, но он с легкостью нашел ее слабое место, чертов старик.

*Молли — сленговое название МДМА.

***

— Говори, где!? Где он!? — второе бедро хрустит как сухая ветка, повторяя судьбу первого.

Хочется плакать, но я не понимаю получается у меня или нет — с неба льет как из ведра. Струи дождя омывают мое лицо над которым нависает Рейв, старающийся переорать шум стихии. Страха больше нет, боли больше нет, мое сознание плывет по волнам всеобъемлющего равнодушия. Лишь левая рука, облаченная в медицинскую перчатку, зачем-то тянется к штанине моего мучителя, мокрой от дождя.

На этот раз, выпущенный из Лазаря, разряд срабатывает как надо и Рейва начинает трясти. Плевать насколько сильны твои мышцы, если ты не способен их контролировать. Следуя этому постулату, лидер Детей падает рядом со мной и его голова оказывается неподалеку от заполненной дождевой водой воронки, оставшейся после одного из взрывов. Такой шанс я не могу упустить, даже находясь в столь плачевном состоянии, поэтому, покрепче ухватив Рейва за ногу, изо всех оставшихся сил подталкиваю того в сторону лужи. Лицо джи-психопата окунается в грязную воду и взбаламученная водная гладь тут же покрывается пузырями. Примерно через минуту, когда последний пузырек, наполненный углекислым газом, лопается на поверхности лужи я отрубаю дефибриллятор. И тело Рейва, сведенное судорогой, наконец-то расслабляется. Сквозь свежесть дождя до моих окровавленных ноздрей доносится запах дерьма.