Александр Гримм – Разборки в старшей Тосэн! (страница 20)
— А тебе эта ситуация с чакрами ничего не напоминает? — морщит она свой симпатичный лобик.
— Ты про врожденные чакра-аномалии? — начинается что-то интересное, пора навострить ушки.
— Да нет же! — импульсивно взмахивает руками девушка, отчего ее грудь высоко подпрыгивает. К таким бы сиськам да мозгов поменьше и цены бы ей не было. — Помнишь, те документы из закрытого архива отца?
— Отчеты по экспериментам с негативной Айки? Думаешь исследования возобновили и Нэдзуми использовали в качестве подопытного кролика, пока он лежал в больнице?
— Знаю, звучит бредово, но других вариантов не вижу. Природные чакра-аномалии слишком хаотичные по своей природе, а то, что описывает хафу больше походит на дело рук человеческих. Какие шансы, что сразу две пары чакр сольются и при этом синхронизируются между собой? Миллионная доля процента?
— Может и меня просветите? — вставляю свои пять копеек, после того как разделываюсь с очередным онигири.
— Года три назад, мы с Акико кое-что искали в архивах отца и наткнулись на любопытный исследовательский отчет Киссёмару Уэсибы, старшего сына основателя Айкидо. Суть документа сводилась к возможности подконтрольного создания чакра-аномалий, благодаря негативной Айки. — методично отвечает на поставленный вопрос Акихико — вот всегда бы так, без этих своих идиотских шуточек.
— Негативной Айки? — я уже догадался, о чем идет речь, но все равно задаю вопрос. Будет подозрительно, если не заинтересуюсь информацией, которая касается меня лично.
— Да, Айки делится на два типа. Позитивная влияет на физический баланс, а негативная на духовный. Проблема в том, что духовное тело тесно связано с ментальной составляющей человека. Поэтому негативная Айки, меняя баланс духовного тела, корежила психику испытуемых. Из-за этого исследовательскую программу прикрыли, а на практику «темной» Айки был наложен запрет со стороны Министерства боевых искусств. — прерывает он свой рассказ, словно что-то обдумывая. — Когда ты лежал в больнице не замечал ничего подозрительного? Может, необычное поведение медперсонала, перепады настроения или навязчивые идеи? Например, что-то параноидального характера?
— Вроде нет, я вообще был не в том состоянии, чтобы следить за окружающими. — пожимаю плечами, отчего шов на спине вызывает дискомфорт.
— Ладно, нам все равно пока не до этого. Есть проблемы посерьезней, но, если что-то вспомнишь, любые подозрительные детали, дай мне знать. — он подходит к встроенному в стену шкафу и начинает выкидывать оттуда шмотки, прямо на кровать. В это же время Акико ловко избавляет мои предплечья от катетеров. — Одевайся. Твои вещи я сжег.
Беру в руки первую попавшуюся рубашку и тут же ее натягиваю. Тоже самое проделываю со штанами.
— Великоваты. — зеркала рядом нет, но уверен, что в таком виде я похож на деревенское пугало.
— Давай, я вызову своего личного портного и он все подгонит. — предлагает младший Миямото с каменным лицом.
— Было бы неплохо. — ничего себе, личный портной! А засранец неплохо устроился!
— Нэдзуми, ты идиот? Какой нахрен портной, кто я, по-твоему, сынишка Императора под прикрытием? Надевай, что дают и не ной. — заводится он с пол-оборота — узнаю старого-доброго Акихико. Агрессия так и прет из парня. — Вокруг творится какая-то чертовщина еще и ты тупишь!
— Чертовщина?
— А как это по-другому назвать? Сначала массовые беспорядки в Осаке, теперь побоище прямо посреди Акихабары. Мутный шиноби с какого-то хера нападающий на гражданских. Еще и этот ублюдок Нодзу!
— Ты знаешь этого здоровяка? — так вот почему Акихико так завороженно следил за мечником-гигантом — старый знакомый, значит?
— Ага, этот урод бывший глава банды Неосамурай. Кучки безродных идиотов, которые наивно полагают, что, заметив их успехи в будо, Император снизойдет до них и даст разрешение на образование новых самурайских кланов.
Про запрет на создание новых самурайских кланов в Японии знают все, от мало до велика. Неважно насколько ты хороший и доблестный воин. Если ты не родился в клане, то так и останешься безродным ронином. Чьим единственным шансом на возвышение будет брак с кем-то из дочерей самурайского клана. Раньше с этим было проще. Шли войны и любой желающий мог прославить свое имя в бою, заработав самурайский эдо-комон. А теперь добраться до заветного звания можно только через постель. Не удивительно, что у молодых и горячих парней пригорает пониже спины от такого отношения.
— Ну подумаешь сменил банду, с кем не бывает?
— С тем, кто обязан отбывать наказание за массовые убийства. Нодзу Цугимити должен сидеть в данный момент за решеткой, а не рубить людей в центре Токио!
— Постой! — подозрительно это все. — А откуда ты вообще знаешь этого психа?
— До создания собственной банды, я пару месяцев состоял в Неосамураях, пока не понял, что мне с ними не по пути. — вот это поворот!
— Это на тебя так не похоже. Подчиняться кому-то — не твой конек.
— Все просто. — он показывает мне свою ладонь. — Сколько пальцев ты видишь?
— Эммм, пять? — опять какой-то подвох?
— Верно, мне никогда не достичь высот в Нитэн Ити без шестого пальца. А члены Неосамурай не просто наивные идиоты. Для того, чтобы получить признание они стремятся к созданию собственных стилей. Например, Нодзу Цугимити доработал Нодати Дзигэн-рю*. Правда, для этого ему пришлось изуродовать собственное тело при помощи Кэкки и Сиокэ*, чтобы добиться нужных размеров и физических кондиций. В Неосамурай состоят психи с идеей фикс, но они талантливы. Этого у них не отнять. Я пришел к ним, чтобы создать собственный стиль, но быстро понял, что их методы слишком экстремальны.
— Значит, Дзигоку Ити-рю…?
— Да, создание собственного стиля я начинал под руководством Нодзу. — кивает он, подтверждая мою невысказанную теорию. — Теперь понятно, как Ёкайдо умудрились так стремительно подняться. У них есть по-настоящему тяжелая артиллерия. Сначала Косё из Синдо-рю, а теперь еще и Нодзу «Лидара-локти»* Цугимити.
Весьма подходящее прозвище для этого, страдающего гигантизмом, парня. Своим внешним видом он и правда походит на мифического великана ёкая.
— Что будем делать?
— Наращивать силы, что еще нам остается? Шторм не просто близко, мы уже в его эпицентре. Начнем с завтрашнего дня, будем использовать наш клуб для прикрытия.
— Постой, завтра ведь выходной!
— Нэдзуми, сколько, по-твоему, ты провалялся в отключке? — и смотрит на меня при этом так ехидно, как на последнего придурка.
— Бля! — хлопаю ладонью по лбу. — Ульяна убьет меня! Я ведь не оплатил коммуналку и продукты не купил. — Слушай, Аки, ты ведь не всю еду мне скормил?
Через полчаса стою у порога, прощаемся. Мою правую руку оттягивает пакет с, взятыми в долг, продуктами.
— До завтра. И, Нэдзуми, дуй сразу домой, а то опять влипнешь в очередные неприятности.
— Ну-ну, напомнить тебе из-за кого все мои неприятности?
— Ладно, хафу, вали давай. Я закинула в пакет заживляющую мазь и специальный лечебный отвар, смотри не сожри по ошибке. Да иди уже, мне еще дом после тебя стерилизовать. — бесцеремонно выталкивает меня старшая Миямото за порог, после чего, словно что-то вспомнив, тянется своими ручками к моей шеи — эта злопамятная сучка, что задушить меня решила? — Ой, чуть не забыла.
Меня накрывает настоящее цунами из волн боли. Нервные окончания горят. Агонизирует все тело, особенно спина. Такое ощущение, что с меня заживо сдирают кожу. Слезящиеся глаза с трудом позволяют различить тонкие серебристые иглы, зажатые между наманикюренных пальчиков. Так вот, что блокировало болевые ощущения все это время.
— Хорошего вечера. — хлопает эта тварина дверью прямо перед носом, оставляя меня посреди вечерней улице, наедине с невероятной болью.
До дома добираюсь пропотевшим с головы до пят уставшим как собака. Не глядя, запихиваю пакет целиком в холодильник и иду спать. Наконец-то эти дерьмовые выходные подошли к концу. Поскорее бы в школу.
Проснувшись утром, первым делом одеваюсь, прикрывая таким образом швы. Еще не хватало, чтобы Ульяна заметила ранения. Чувствую себя на удивление сносно, боли практически нет, лишь раздражающий зуд на месте швов. Отлично! — значит заживление идет полным ходом. Градус настроения резко снижается, когда захожу на кухню. В ожидании меня, скрестив руки на груди, с мрачным выражением лица сидит Ульяна. На столе, прямо перед ней два пакета.
— С какого начнем? — кивает она на полиэтиленовые изделия.
— А может сначала позавтракаем? — ну все, это точно билет в интернат в один конец.
— Пакет выбирай. — ее обманчиво спокойный тон пугает.
— Левый? — Ульяна дергает пакет и на стол вываливается целая гора продуктов.
— Просрочены, да? — Акихико — собака, снова меня подставил?!
— Грибы мацутакэ полкило, говядина Вагю три килограмма, Торо килограмм, две дыни Юбари, полтора килограмма рубинового винограда и одна упаковка пива Эбису. — перечисляет она содержимое пакета и до меня постепенно доходит куда ветер дует. — Итого: моя зарплата за полгода со всеми премиальными. Сынок, ты кого-то ограбил?