Александр Гримм – Разборки в старшей Тосэн! (страница 1)

Токийский полукровка #2: Разборки в старшей Тосэн!

Внимание:

Автор не пропагандирует преступный образ жизни, если после прочтения книги, вы, решите исполнить какую–нибудь незаконную фигню, то вы идиот, а я умываю руки.

Пролог

От выхода из Международного аэропорта Токио, в сторону парковки, пробивая себе путь сквозь толпу, шагали двое: крепкий, плечистый мужчина и атлетичная девушка-подросток. Гости столицы не имели при себе никакой поклажи и были облачены в яркие цветные одежды с преобладание зеленого цвета, который лишь еще сильнее подчеркивал их смуглую кожу.

— Как тебе твой первый полет, Раттана?

— Это был…необычный опыт, отец. — запинаясь ответила девочка, отпихивая крепким плечом недовольного японца со своего пути — как только они сошли с трапа самолета отец девушки моментально перешел на чистый японский и она вынуждена была последовать его примеру. — Ты так…и не рассказал: зачем нам…нужно было покидать Королевство?

— Девочка моя, тебе слишком долго помогали нести твои бивни.

— Отец, я не понимаю. — поморщилась смуглокожая красавица — родитель часто говорил загадками и это немного раздражало девушку, а в этот раз он делал это еще и на чужом для нее языке.

— Все в Королевстве от последнего бедняка, до детей королевской семьи знают чья ты дочь, с самого детства ты была окружена вниманием и заботой. Каждый встречный улыбался тебе и не держал за пазухой камня. — очередной японец был сметен с пути легким толчком плеча. — Тебе пора столкнуться с внешним миром и Япония, как нельзя лучше, подходит для твоего духовного роста. В этой стране ты окунешься с головой в презрение, у тебя не будет верных товарищей и людей на которых ты сможешь положиться, твое доверие будут предавать, с тобой не будут считаться. Ты должна самостоятельно пройти путь духовного взросления, без помощи извне. Прости меня, лунный бриллиант, как отец, я в печали, но как верховный аджан* Муай Корат* я в предвкушении…

*Аджан — это термин на тайском языке, который переводится как «профессор» или "учитель".

*Муай Боран — традиционный стиль боевого искусства Таиланда, прародитель современного таиландского бокса муай-тай, так же называемый искусством выживания на поле боя или «наукой о девяти конечностях» — предполагает использование восьми сочленений человеческого тела: два кулака, два локтя, два колена и две стопы, девятым орудием служит голова.

— Эй, гайдзин, глаза разуй. — огромный, пузатый японец, с длинными волосами собранными в примечательный пучок, перегородил путь невежественным гостям столицы. — И сучка твоя мелкая пусть научится смотреть по сторонам.

Через секунду молодой сумоист валялся в ногах у отца Раттаны, прижатый к асфальту туфлей последнего. В области груди, сквозь одежду гайдзина просвечивала ритуальная татуировка Сатхв Химапант* — одна из разновидностей Сак Янта*, а грозную фигуру уроженца Королевства Таиланд окутывал образ, вставшего на дыбы, призрачного слона, голову которого украшали две пары бивней и семь хоботов.

*Сатхв Химапант — разновидность Сак Янт, татуировки мифологических животных, которые придают определенные качества этого животного.

*Янт (тайск. ยันต์; от Янтра) — священные узоры, в том числе татуировки — Сак Янт, которые делаются в странах юго-восточной Азии, в основном в Таиланде и Камбодже.

Но ни одному лишь поборнику справедливости «посчастливилось» вкусить гнев легендарного белого слона Айраваты* — в радиусе десяти метров валялись обездвиженные тела других японцев. Раттана ненавидела, когда отец так поступает. Нет, ей было плевать на местных жителей и их проблемы — просто коленки ходили ходуном и ей самой «хотелось» пасть ниц перед собственным отцом, а ведь это далеко не вся мощь Сатхв Химапанта ее аджани.

*Айрава́та («восставший из вод») — царь всех слонов, вахана бога Индры. У Айраваты четыре бивня и семь хоботов. Его супруга — слониха Абхараму. Другие имена Айраваты: Ардхаматанга («облачный слон»), Нагамалла («боевой слон») и Аркасодара («брат солнца»).

— Блестящий с виду — пустой внутри. — произнес уроженец Королевства Таиланд, прекращая подпитывать ритуальную татуировку, скрывающуюся под цветастыми одеждами. — Молодая поросль Японии никуда не годится. Пойдем, Раттана, машина ждет.

Девушка с облегчением выдохнула и неуверенным шагом последовала за отцом. На парковке уже ожидала новенькая, только что сошедшая с конвейера Тойта Креста около которой стоял их земляк — посольский работник, направленный для встречи. Встречающий сложил ладони лодочкой и приложил их к своей низко склоненной голове, приветствуя дорогих гостей и выражая тем самым глубочайшее почтение. Раттана и ее отец ответили на приветствие, но не так рьяно — без поклона, после чего погрузились в салон автомобиля.

— Ближайшие три года ты будешь жить в этой стране и посещать здесь школу. Тебе запрещается использовать три столпа нашего стиля, а свои Сак Янт ты должна применять лишь в крайних случаях. Не хочу, чтобы ты нечаянно кого-то убила — это может вызвать дипломатический скандал и кинуть тень на нашего короля. — наставлял ее отец в то время, как автомобиль под управлением посольского работника покидал парковку аэропорта Ханэда.

— Но отец, три года… — услышанное настолько поразило Раттану, что она впервые за долгие годы осмелилась перечить отцу.

— Не перебивай! Ты сильна — великий Будда в своей милости одарил тебя талантом, но он не сможет помочь твоему разуму и духу закалиться пока ты живешь в праздности и любви. Пора взрослеть Раттана, пора учиться жить самостоятельно…

Глава 1

Интерлюдия

— Ты не посмеешь, я напишу на тебя заявление!

— Оооо, еще как посмею, вчера я завалил босса якудза. Думаешь меня парит какая-то там полиция? — блузка трещит по швам, во все стороны разлетаются маленькие пуговки.

— Антон, я больше не буду, прекрати… — ее толкают к ближайшему дереву, чтобы не упасть она вынуждена опереться руками о ствол.

— Будь добра, помолчи. — грубые пальцы запихивают в рот кляп в виде ее собственных трусиков.

Она ощущает его горячее дыхание за спиной и жадные руки, что беззастенчиво шарят под ее юбкой. Ноги становятся ватными и начинают подрагивать, от низа живота по всему ее телу расходится горячая волна. Не в силах больше сопротивляться она подается ему навстречу, оттопыривая попку.

— Маленькая шлюшка, так вот чего ты хочешь? — под кронами деревьев раздается звонкий шлепок, после чего его пятерня начинает наминать пострадавшую ягодицу. — Нравится?

— Мммммм! — жар усиливается, ей хочется большего.

— Скажи мне, чья ты сучка? — продолжает он искушать ее, проводя пальцами второй руки по внутренней поверхности мокрых бедер, с каждым разом поднимаясь все выше. — Не слышу! — еще один шлепок, но уже по другой половинке.

— Тхвоя!

— Умница! — Антон грубо хватает ее одной рукой за талию, а второй за волосы, после чего резко насаживает на…

— Трррр-тррр-трррр! — рука нащупала будильник и сбросила это изобретение злого Эммы-О* на пол, устройство затихло, но лишь на мгновение.

*Эмма-О (яп. 閻魔) — в японской мифологии бог-властитель и судья мёртвых, который правит подземным адом — дзигоку.

— Уууууу! — кинула она подушку поверх будильника и попыталась вновь задремать, но не тут-то было.

Дискомфорт заставил Хоши приоткрыть один глаз и заглянуть под одеяло — проклятый хафу, еще одни трусики в стирку. Сны подобного толка стали посещать ее давно, еще с той — самой первой порки, поначалу смутные и не запоминающиеся после каждой новой встречи с этим мерзким Антоном они становились все ярче, а уж после того поцелуя у храма в нее и вовсе будто похотливый дух вселился, как в какой-нибудь манге для взрослых.

Сменив нижнее белье, она проскользнула в ванную комнату — перед учебой следовало смыть с себя все это непотребство. И сделать это нужно как можно скорее, родители уже на кухне — завтракают, а значит и ей нужно пошевеливаться, если не хочет остаться голодной.

— Доброе утро, милая. Садись скорее, я приготовила твой любимый тамогояки. — улыбнулась ей мама.

— Тебе следует лучше следить за временем и поменьше спать. — пробурчал отец, доедая маринованные овощи, напротив него уже стояла пустая миска с остатками мисо-супа.

— Доброе утро. — Хоши приземлилась за стол и тут же накинулась на еду, наплевав на все правила этикета.

— Звонил твой сэнсэй, говорит ты стала часто пропускать занятия. Хоши, ты ведь помнишь наш уговор: либо попадаешь в сборную Токио среди старшеклассников, и сама выбираешь университет для дальнейшего обучения, либо я пристрою тебя в Касей* после выпуска. — продолжил наседать отец, будто у нее и без этих нравоучений мало проблем.

*Токийский университет Касей (東京 家政 大学, Tōkyō kasei daigaku) частный университет в Итабаси, Токио, Япония, основан в 1949 году. Это женский университет, специализирующийся на обучении в области домашнего хозяйства, гуманитарных наук и развитие ребенка.

От одной мысли о том, что ей придется провести несколько лет в институте благородных девиц только для того, чтобы впоследствии стать чьей-то идеальной женой-домохозяйкой ее бросало в дрожь. Не такой судьбы она для себя желала. При всей любви к матери, Хоши не хотела ее повторять жизненный путь. Девушка ощущала в себе потребность жить полной жизнью, хотела сама выбирать в какой университет ей поступать, с каким мальчиком встречаться и наконец с кем создавать будущую семью. А университет Касей — этот оплот ханжества и консерватизма ставил крест на всех ее чаяниях и мечтах. Ну уж нет, не бывать этому, она обязательно выбьется в сборную, чего бы это не стоило — даже если для этого придется идти по головам. Она не остановится, она пройдет этот путь до конца.