Александр Гримм – Разборки в средней Тосэн! (страница 9)

— Рано. — качаю головой.

— А сейчас? — избитый студентик еле держится на ногах, стоя в окружении похохатывающих гопарей.

— А вот сейчас — можно. Двадцать пять? — думаю, малышка Хоши уже достаточно напугана.

— Тридцать и ни ейной меньше.

— Эй, педики, оставьте этого придурка в покое. — когда за твоей спиной такой головорез, как Гото, то можно и побыковать. — Вы, мелкие куски говна, отпавшие от подошвы каппы, че, не знаете под кем этот район?

Заслышав знакомое ругательство, Гото хмыкает. Гопники замирают. Хотя я и не выгляжу достаточно внушительным, но мой голос полон уверенности. А позади, как верный телохранитель, возвышается младший брат Франкенштейна, подкрепляя своей зверской рожей все мои заявления. Не будь Гото рядом, то эти ушлепки отделали бы меня без всяких зазрений совести, но непонятная ситуация заставляет их топтаться в нерешительности.

— Еп, вы кто такие? — глухой голос из–под маски доносится от одного из парней, что удерживают Ито.

— Слышь, ты, че тупой? Давайте валите, если не хотите, чтобы братан Акихико протащил вас голышом по Харадзюку на своем байке.

— Извините, мы не знали, что господин Акихико застолбил Парк Уэно! Этого больше не повторится. Давайте, парни, валим.

Не ожидал, что одно лишь упоминание имени командира бригады босодзоку возымеет такой эффект. Его имя мгновенно вселило в гопников страх, а ведь эти ребята не из пугливых. Заниматься разбоем посреди бела дня — это нужно иметь железные яйца, ну, или куриные мозги.

— Эээээ, вы ахренели, оскорбили братана и решили просто так свалить!? Эй, Гото, а ну–ка переломай этим дерьмоедам руки!

Актер из меня не ахти, но, судя по ошалевшим от страха глазам гопоты, угроза удалась на славу. А это весело — изображать из себя чокнутого, агрессивного ублюдка.

Гото решает подыграть и, щелкая сбитыми костяшками, выходит из–за моей спины. Готов поспорить от его взгляда некоторые из этих парней уже успели напрудить в штаны.

— Ну, кому первому? — задает он вопрос, оглядывая гопников по очереди. — Или мне самому выбрать?

Нервы ближайшего гопника сдают и он, выхватит из кармана толстовки нож, бросается к Гото. Ошибка, лучше бы убегал. Каратека плавно уводит правое бедро назад и делает взрывное скручивание корпуса влево. Вслед за корпусом по круговой траектории вылетает и его, напряженная до предела, рука. При этом кисть каратиста находится в положении «рука–меч». Ребром ладони Гото буквально перерубает предплечье гопника — мастерское исполнение Хаито Учи прямо из нейтральной стойки.

Нож вылетает из покалеченной руки, а в следующее мгновение этот тупица банально отрубается и падает мордой в траву. Судя по неестественному изгибу предплечья и оттопыренной в месте удара толстовке, которая уже начала пропитываться кровью, у гопника открытый перелом. Впервые вижу, чтобы болевой шок вырубал людей настолько быстро. Это весьма странно.

— Вы, сучары, вообще берега попутали? Сдохнуть захотели? — по их пустым взглядам я понимаю, что клиенты дозрели. — Ладно, уроды, выворачивайте карманы, хватайте своего приятеля, пока он тут не сдох от потери крови, и валите.

Глава 5

— Эй, долбанный коротышка, можешь не идти за мной? Выглядишь, как один из этих сталкеров–извращенцев. Давай, я дам тебе свои грязные трусики и ты наконец отвалишь.

Я уже жалею, что предложил Гото спасти эту идиотку. Пока звероватый здоровяк был рядом, эта мелкая сучка вела себя, как паинька, но стоило нам распрощаться с каратекой у выхода из парка, как ей резко сорвало резьбу. Для девчонка, которая только чудом избежала изнасилования, она ведет себя чересчур дерзко.

Помимо ее хамского поведения, меня напрягает еще и тот факт, что хитрожопый Гото прикарманил себе все экспроприированные у гопников деньги. Хотя, обуть тех на бабки — было моей идеей. Плюс, этот жадный мудак стребовал с меня, оговоренные за помощь, тридцать штук.

Я не заработал ни иейны, хуже того — вышел в минус. Так еще и эта неблагодарная стерва капает мне на мозги. Правильно говорят: «не делай добра, не получишь зла»

— Хоши, мы живем в одном районе, а это самая короткая дорога.

Кое–как сдерживаюсь, вокруг слишком много лишних глаз. Ито — эффектная девчонка, взгляды прохожих к ней так и липнут, поэтому я просто не могу дать волю эмоциям и поставить зарвавшуюся сучку на место. Нужен подходящий момент.

— Ками, какой же ты все–таки жалкий, если думаешь, что немного помог и теперь можешь таскаться за мной хвостом, то…

В этот момент мы сворачиваем в на территорию частного сектора. Узкие улочки, дома, стоящие практически впритирку друг к другу, а главное никакого человеческого трафика.

— Госпожа Ито, я тут подумал, что твои фото неплохо будут смотреться на доске почета клуба Кюдо.

— Пф, ты не посмеешь. Яиц не хватит…Ай! Какого…

Прихватываю засранку за мочку уха и тяну ее к ближайшему зазору между двумя домами. После того, как мы оказываемся наедине в этом тесном закутке, подбиваю ей коленки с внутренней стороны лоу–киком, отчего она плюхается грудью на землю. Пользуясь моментом, поудобнее усаживаюсь сверху, так, чтобы ее задорно оттопыренная попка с задравшейся во время падения короткой юбочкой оказалась под рукой.

— Ты вредная, неуравновешенная, неблагодарная, заносчивая, эгоистичная, плоскогрудая, мелкая сучка. — каждый эпитет сопровождается смачным шлепком по ее филейной части, обрамленной симпатичными трусиками.

Она пытается вырваться, но все тщетно — я крепко прижимаю своими бедрами ее руки к ее же торсу. Покричать у нее также не выходит, стоит ей набрать воздуха побольше, чтобы совершить задуманное, как я слегка приподнимаю свой таз и всем весом сажусь обратно ей на спину, выбивая весь воздух у нее из легких.

— Я не плоскогрудая. — ох уж эти женщины, интересно, сколько жизней нужно прожить, чтобы понять ход их мыслей.

Попыток вырваться с ее стороны больше нет, она смиренно всхлипывает, лежа подо мной.

— У меня так–то и доказательства есть. — намекаю на фото.

— Ты…ты, меня изнасилуешь?

— Держи карман шире, чтобы, «госпожа Ито», потом бегала за мной и упрашивала повторить? Прости, ты не в моем вкусе.

— Да, ты,…Ой!

— Когда я говорю, ты, молчишь. — еще раз шлепаю ее по раскрасневшейся после экзекуции попке. — У меня есть деловое предложение. Выполняешь три моих желания и я клянусь всеми Ками, что уничтожу все фотки, что у меня есть.

— Знаю я твои желания. — шипит она от боли.

— Слушай, ты, жертва пубертатного периода, твои мелкие сиськи меня не заводят. Это будут обычные просьбы, никак не связанные с сексом. Ты и целоваться–то толком наверняка не умеешь, толку с тебя…

— Все я умею, ни то, что, ты, мелкий девственник…

— Да, да, конечно. А целоваться ты училась на помидорках, которые тебе мама в бенто кладет. — еще раз шлепаю эту мелкую извращенку, чтобы она наконец заткнулась. — Короче, «госпожа Ито», выполняешь три желания и можешь возвращаться к своей беззаботной жизни: вновь погружаться в свои влажные яойные фантазии, целоваться с помидорками и дальше по списку. Согласна?

— Да, будь ты проклят.

Хоши шипит, как змея, но, наученная горьким опытом, держит себя в руках. Прав был мой тренер, когда утверждал, что путь к взаимопониманию с мужским полом лежит через печень, а с женским — через задницу.

— Вот и по рукам. — руку она мне протягивать не спешит — по понятым причинам, поэтому в последний раз прикладываюсь к ее ягодицам.

Остаток пути до нашего квартала проходим в молчании. Я все еще прокручиваю в голове ее наказание. Думаю, мне не скоро удастся повторить столь волнующий опыт. А Хоши, Хоши дуется. Ну еще бы, наконец–то эта мелкая зараза получила свое заслуженную порку и поняла, что иногда лучше молчать, чем говорить.

— Эй, «госпожа Ито», а что это был за парень в парке, а как же Ивао?

— Не твое дело. Я ему не жена.

— Ясно, то есть ты не особо разборчива в связях, да?

— Пошел ты, коротышка!

— Следите за словами, юная леди.

Делаю вид, будто собираюсь вновь схватить ее за ухо. И она тут же, наученная горьким опытом, проворно отскакивает подальше, предусмотрительно прикрыв руками, пострадавшую до этого, попку.

— Хаха, не суетись. У меня для тебя задание — побудешь девушкой презренного хафу Антона.

— Фу, от одной этой мысли меня тянет блевать, я лучше сдохну.

— И не говори, я тоже не в восторге от этой перспективы. Хорошо, что это ненадолго. Тебе всего лишь нужно прийти ко мне в гости и притвориться моей девушкой. Полчаса позора и минус одно желание. Жду тебя послезавтра, в семь вечера.

— А что будет, если я не приду?

— А ты попробуй и узнаешь…

Более не слушая ее возражений, шагаю к своему дому. Мое благостное настроение не могут испортить даже ругательства, доносящиеся в спину. Губы, против воли, растягиваются в довольной усмешке и я начинаю шутливо напевать, заглушая тем самым ее стенания.

Я бью женщин и детей, потому что я красавчик

Потому что я сильней, и они не могут сдачи дать мне

Женщин и детей бить не правильно, я знаю

Но бью женщин и детей и я самоутверждаюсь. О–о–о

— Антон, стой, давай поговор… — захлопываю двери перед ее смазливой мордашкой, покрытой красными, от еле сдерживаемой злобы, пятнами.

Мне некогда разводить политесы с этой сучкой, такие, как она, понимают лишь один язык — язык силы. Взывать к чувству долга, что–то объяснять, апеллировать к логике — на хрен это дерьмо. Быстрее и куда эффективнее — дать ей наконец понять, кто тут главный. Да, она не смирится со своим новым положением и будет всячески ему противиться, проверять меня на прочность. Но первый и самый главный шаг сделан. Уверен, еще пару дней назад гордая Хоши Ито даже в самых смелых фантазиях не смогла бы представить, что назовет хафу Тон–Тона его полным именем. А всего–то и надо было, хорошенько отшлепать эту мелкую задиру, чтобы ее вера в собственную неприкасаемость и исключительность дала трещину.