Александр Гримм – Разборки в средней Тосэн! (страница 39)

Вздрагиваю от громкого стука, ватная палочка смазанная зеленкой болезненно бороздит царапину — убью маленького засранца!

— А ты еще кто, блядь, такой? — вместо Мичи на пороге топчется другой, незнакомый мне сопляк.

— Вот! — протягивает он мне запечатанный конверт, надеюсь это не любовное письмо, иначе у меня появится очередной скелет в шкафу.

— Эт че? — не тороплюсь брать в руки мутный конверт.

— Не знаю. — пожимает малец тощими плечами. — Попросили передать, девушка.

— Ну давай, раз попросили. — все–таки забираю письмо и тут же вскрываю конверт. — Накаркал.

Здравствуй, Антон, я долго думала, как тебе в этом признаться. Но, кажется, ты мне нравишься. Знаю, я урожденная японка наделенная божественной красотой, прекрасными манерами и блестящим умом, а ты всего лишь мелкий, недоразвитый хафу с ужасным чувство юмора, от которого постоянно несет. Но любовь коварна, она не любит размышлять и я ничего не могу с этим поделать. Жду тебя на площади храма Чококудзи, чтобы поведать тебе о своих чувствах лично.

Искренне твоя, Ито Хоши.

Ками! Эта девочка еще тупее, чем я думал.

Интерлюдия

Ну и где носит этого мелкого хафу? Она что зря готовилась? Тонкие пальчики с силой стиснули рукоять любимого лука. Вся площадь храма, как на ладони, стоит грязному полукровке появится в поле ее зрения, как он тут же схлопочет стрелу и ни одну. Она отомстит за все унижения разом.

Даже родные никогда не поднимали на нее руку, а этот вонючий извращенец покусился на самое святое. Свободной ладошкой она непроизвольно коснулась собственной попы, воспоминания о порке были еще свежи и будоражили ее нутро. Грязное животное заплатит!

Но еще больше Хоши возмущал не сам факт вопиющего харасмента, а то, как этот тупой девственик повел себя после их стычки со сталкером. Она переступила через себя, наплевала на свою гордость и поблагодарила, а этот…этот… еще и отпускал едкие комментарии ей вслед — ух, как же бесит!!! И после всего, через что им пришлось пройти он будто забыл про нее, а ведь она даже дала ему свой номер — хоть бы позвонил, скотина! Целую неделю ни слуху, ни духу!

Три желания, да? А вот фиг тебе, коротышка! Когда я вырублю тебя, как того сталкера, то первым делом раздену догола и…

На храмовой площади кто–то показался, она потянулась за стрелой, но практически сразу же одернула себя. Это был ни хафу, а тот — другой мальчишка, которому она поручила доставить «приманку». Ох, кто бы знал каких усилий ей стоило написание того злосчастного письма.

Неужели что–то пошло не так и план провалился?

Посыльный заозирался по сторонам, явно кого–то разыскивая. И она дажа знала кого. Пришлось покинуть укромное местечко у самого края храмовой рощи, чтобы мальчишка смог ее заметить.

— Вот. — протянул он ей ее же распечатанное письмо.

— Что вот?

— Ответ… — мальчишка немного запыхался пока бежал к ней. — Внутри.

Дорогая Хоши, после твоего послания с моего сердца упал камень. Я безнадёжно влюблен в тебя, и я хочу быть тем особенным человеком, в которого ты отчаянно и бесповоротно влюбишься. Я хочу быть для тебя лучшим другом. Таким другом, которого можно было бы крепко сжать в объятиях, которого бы ты хотела страстно прижать к простыням в нашей постели. Я хочу, чтобы ты впустила меня в свой внутренний мир, хочу стать его частью. Покажи мне самые тайные и самые сокровенные мысли, которые ты держишь в глубине своего сердца.

С каждой прочитанной строчкой ее глаза поблескивали все сильнее, а по лицу расползалась дурацкая улыбка.

Я обещаю быть тем другом, который будет хранить воспоминания обо всем, что ты говоришь, и о форме твоих губ, когда ты произносишь мое имя. Мне не терпится открыть для себя каждый сантиметр твоего тела, каждый изгиб и каждую родинку. Я хочу знать, где прикоснуться к тебе, и я хочу знать, как прикоснуться к тебе. Хочу видеть твою улыбку, созданную специально для меня. Да, я действительно хочу быть таким другом для тебя — лучшим на свете.

PS: вот, как пишут любовные письма, идиотка, а теперь обернись.

— Ой, Антон, а что это ты тут делаешь? — за ее спиной с длинной хворостиной наперевес стоял хмурый хафу. — Ты все неправильно понял, я все могу объяснить…

Спустя несколько секунд над рощей у храма Чококудзи разнесся душераздирающий, девичий вопль.

— НЕТ! УМОЛЯЮ, ТОЛЬКО НЕ СНОВА!

Глава 22

— О, да! Вот так, молодец. — подбадриваю я пыхтящую Хоши. — Видишь, а ты боялась.

— Ты можешь заткнуться? — переводит она дыхание. — Нас могут заметить.

— Не умничай, лучше используй рот по назначению, если не хочешь снова получить по заднице.

— Сволочь. — огрызается девчонка, но покорно возвращается к прерванному занятию.

— АЙ! Давай как–то понежней, что ли, это чувствительное место.

— Хватит командовать, я и так стараюсь! Говорила же, что не умею!

— Вот и научишься, такой как ты это точно пригодится.

— Ах, такой, как я, значит? — отталкивает она меня и улепетывает вглубь рощи. — Да пошел ты!

— Дура, зеленку верни!!! — кричу ей вслед. — Тц, вот коза, где я теперь зеленку в Японии куплю. Женщины — лишь бы урвать чего, ну хоть футболку не сперла.

Домой возвращаюсь в приподнятом настроении: царапины на спине обработаны, а в руках трофейный юми с колчаном полным стрел. Эта растяпа променяла драгоценный лук на полупустой пузырек с зеленкой — дикарка узкоглазая, что с нее взять.

Проходя мимо знакомой детской площадки, замечаю группку похохатывающих пацанов, трущихся неподалеку с местом наших с Мичи тренировок. Любопытство берет верх и я решаю поглядеть поближе.

Стоит мне приблизиться к разухабистой школоте, как все мигом встает на свои места — в окружении оголтелых детишек, на полосе препятствий пыхтит, обливаясь потом, малыш Мичи. Надо же, а пацан оказался волевым — не забросил тренировки пока его семпай прохлаждался в больничке. Гордость берет за такого кохая.

— Э! Обмудки мелкие, а-ну, валите отсюда! — ближайший крикун получает от меня смачный поджопник.

— ЭЙ, охренел?!

— Че?! Сам вали!!!

— Ты еще кто такой?!

— Давно не получал, хафу?!

— Козел белобрысый, попутал!?

— Ублюдок, сдохнуть захотел?!

Какие борзые сопляки, судя по виду ровесники Мичи, а гонору как у бывалых якудза. Ну ничего, мама с папой не научили вежливости — так дядя Антон научит.

Самый крикливый мгновенно затыкается под моим тяжелым взглядом. Наша с ним битва взглядов длится от силы секунду, но горластому и этого хватает с лихвой, задрожав всем телом, он поспешно отводит глаза, после чего начинает пятиться назад, стараясь оказаться от меня как можно дальше. Остальные сопляки смотрят на своего враз стушевавшегося заводилу с недоумением. Но длится их удивление недолго, покончив с «королем» я принимаюсь за пешек. Мой взгляд блуждает по их лицам, всего на мгновение задерживаясь на глазах, но даже этой мимолетной заминки хватает, чтобы сломить волю оборзевших малолеток.

— Брысь, засранцы!

Моя команда звучит для напуганных сопляков, словно выстрел стартового пистолета. Они в панике начинают разбегаться кто–куда, сталкиваясь между собой. Их ватные ноги заплетаются, они спотыкаются и падают — со стороны эта куча мала выглядит нелепо и даже немного пугающе, особенно если знать, что за ней стоит. Из глубин памяти всплывает недавний морок, едва не вынудивший меня спустить курок. В тот момент я был на волоске от смерти, мои мозги уже готовы были покинуть черепную коробку и переехать на грязный пол вонючего, старого ангара. Меня спас случай — банальный ассоциативный ряд, который помог зацепиться за яркое воспоминание из моей прошлой жизни. Рейки — страшное оружие, я напрасно его недооценивал. Все–таки местные представители боевых искусств не зря ставят этот вид Ки во главу угла.

— Семпай! — счастливо улыбается Мичи, глядя на меня восторженными глазами. — Вы вернулись!

Для полноты картины ему не хватает лишь хвоста, подметающего пол — ну вылитый щенок наконец–то дождавшийся своего хозяина.

— Чего это они? — кивает мальчишка в сторону, удирающих во всю прыть малолеток. — А точно, это же тот прием, что вы показывали? Семпай, а где вы были? А я заходил, а вас не было…

— Мичи, а иди–ка ты обратно на площадку. — прерываю этот бессвязный поток информации, пока он не закоротил мне мозг.

— Ну семпай! — канючит обиженный мальчишка, но все же неохотно плетется обратно и возвращается к прерванной тренировки.

А пацан делает успехи — за неделю, что мы с ним не виделись Мичи неплохо так окреп, видно, что не филонил все это время. Уже не мотыляется на перекладине, как говно в проруби, а именно подтягивается. Да, при этом кряхтит от натуги так будто вот–вот разродится, как минимум, двойней, но делает ведь чертяка мелкий, и отжимания выполняет довольно сносно. Еще бы не трещал без умолку, как девчонка, и цены бы ему не было.

Пока наблюдаю за тренировкой, страдающего от вселенской несправедливости, кохая в голову приходит неожиданная мысль — пистолет! Почему советник таскал с собой такое старье, неужели даже такие крутые парни, как якудза, не могут себе позволить нормальные пушки или… — в этот момент меня накрывает озарение. Перед мысленным взором всплывает образ полицейского, что допрашивал нас с рикиси после аварии, и кобура на его поясе, идеально подходящая под форм фактор пистолета советника Мацуба–кай, расставляет все на свои места.