Александр Гримм – Подпольный турнир! (страница 38)
Резкий обрыв.
Этот эпизод пугает меня до усрачки. Не могу вспомнить, были ли на мне в тот момент штаны и нижнее белье. Если нет, то боюсь представить, что Ооцука делала со мной, стоя у меня за спиной. Ладно, попробуем еще раз, я должен выяснить, что же вчера произошло…
"Ками, ну почему башка так раскалывается? Неужели этот ублюдок Нуэ подмешал какую-то дрянь в пиво?"
Почему я нихрена не помню, только обрывки этого говенного выступления забивают сознание, словно белый шум:
С тяжким кряхтением отрывая задницу от смятой простыни и топаю в душ. Нужно срочно освежиться, а то чувствую себя как последняя размазня. Да и выгляжу соответствующе. Взгляд непроизвольно цепляется за отражение в зеркале. Видок у меня еще тот: бледная, опухшая немочь, со следами недавнего похмелья. Как говорится, краше в гроб кладут. Еще и эти синяки под глазами, разве такие бывают от похмелья?
И вновь орущий в микрофон Нуэ перед внутренним взором:
Дабы отрешиться от назойливых воспоминаний о концерте, так и лезущих в голову, встаю под ледяные струи. И практически сразу же выскакиваю из душевой. Стоит прохладной воде огреть меня по спине, как я ощущаю острое жжение в области лопаток. Кажется, сюрпризы продолжаются. Предчувствуя неладное, поворачиваюсь спиной к зеркалу и бросаю взгляд за спину.
— Твою-то бога душу мать!!! — не сдерживаю с себя в выражениях, пока где-то на фоне звучит ублюдочный трек.
И правда “тупой”. Только идиот позволит нанести себя на спину парочку кандзи, которую можно перевести, как “Смерти привет”*.
Этот хитро вывернутый мудак точно сдобрил пиво каким-то психотропным дерьмом! Видит бог, я убью эту паскуду…но сначала попью водички, иначе до вожделенной мести попросту не доживу, сдохну от обезвоживания.
Споро привожу себя в порядок, перекусываю и незамедлительно отправляюсь в Могру. Я обязан разобраться со всем произошедшим и лучше сделать это по горячим следам, пока не всплыли еще какие-нибудь сюрпризы, вроде татуировки во всю спину.
— Утречка, командир, — у самого входа в клуб сталкиваюсь с давешним здоровяком с канабо, которому я не так давно приказал размозжить собственную голову. И хоть бестолковка толстяка перемотана бинтами, но сам он выглядит бодрячком, куда лучше меня. — Знатно вы вчера отожгли.
— Отжог? — о чем это он?
— А вы не помните? — взбудораженное сознание лишь со второй попытки подмечает странный факт — жирдяй обращается ко мне на вы. Коренной японец обращается к хафу на вы — это что-то новенькое. А если учесть еще и то, что здоровяк старше меня, как минимум, на пару лет, то картина происходящего становится и вовсе сюрреалистичной. Чертовщина какая-то! Нужно поскорее узнать, что же я такого вчера учудил.
— Рассказывай.
— Все началось с того, что вы заставили нас хоронить обломки того деревянного бруска прямо на арене. Очень благородный поступок по отношению к оружию, которое сослужило добрую службу. Но я до сих пор не могу понять, почему вы прозвали эту палку Бычком*…
Вновь вьетнамские флешбеки перед глазами.
— А затем вы начали нас качать… — ох, лучше бы он этого не говорил. Мозги вновь чудят, выдавливая из своих закромов недавние событий.
Какого черта, почему они все это терпели? Ни хрена не понимаю!
— И это, командир, вы бы проведали Тацуми в больничке. Зря вы так с парнем.
Что еще за Тацуми? Чертова каша в голове. Я словно слепой котенок, который тычется носом наугад.
Не успеваю задать очередной вопрос, как боковым зрением замечаю Нуэ, который, весело посвистывая, шагает в нашу сторону. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Моментально забываю о перебинтованном толстяке и устремляюсь навстречу хитрожопому ублюдку. Пора с него спросить.
— Надо поговорить. — безапелляционно заявляю я, когда оказываюсь напротив своего нового босса.