Александр Гримм – Мастер из качалки (страница 6)

И вот в новом для себя мире я снова наступаю на те же грабли. Одно радует — попался мне всё же не яд, а пусть и мощный, но вполне себе привычный стимулятор. А с этой дрянью мы качки умеем «бороться».

Первым делом надо куда-то деть так и прущую из меня энергию. Потому как, если этого не сделать, то я попросту перегорю. Хорошо, что я знаю один проверенный способ.

Недолго думая, зашвыриваю бумажный кулёк вместе со всем его содержимым в повозку, а сам пристраиваюсь к этой самой повозке сзади. Ну а после хватаюсь ладонями за её нижний край, немного подседаю, упираюсь голыми пятками в землю и наконец сделав глубокий вдох ТЯНУ повозку на себя! Ясное дело — безрезультатно. Повозка и не думает сдвигаться. Но мне этого и не надо. Сейчас для меня главное другое — выплеснуть заёмную силу, а не демонстрировать чудеса силы. Тем более что и сил в моём новом теле ни то, чтобы много, а оттого тяну я медленно и равномерно, без рывков и прочего богомерзкого читинга.

Впрочем, кого я обманываю, даже если бы захотел, всё равно бы эту треклятую телегу с места не сдвинул. Не с этим тщедушным тельцем.

Вдох-выдох. Мерно покачивается повозка. Я же между делом уже вовсю обливаюсь потом. Энергии-то у меня хоть отбавляй, а вот навыков, чтобы эту самую энергию в нужное русло пустить пока что нет. Ну не привык я к новому для себя телу — что поделать?

Пыхчу дальше, повозка продолжает поскрипывать. А энергия тем временем и не думает убывать да и жар в теле никак не стихает. Одно хорошо — чувствую я себя при этом отменно. Ну а то, что дышу глубоко и потею как девственник на первом свидании так к этому я привычный. Тренировка она на то и тренировка, чтобы как следует кровь погонять.

Вскоре замечаю нечто странное. Повозка начинает покачиваться чуть сильнее, чем прежде. А ведь я вроде как не особо-то и стараюсь, всё делаю, как прежде. Глубже под повозку не подседаю, пятками в землю сильнее не упираюсь да и спину лишний раз не нагружаю, но всё равно прогресс есть.

Странно это всё — ну да ладно, может, у повозки под колёсами новая колея образовалась из-за моих постоянных рывков, вот она и сдвинулась? А возможно, мне просто кажется. Тем более что и пот, который мне глаза застилает, какой-то гнилью отдаёт, судя по запаху.

Чудится, наверное, — отмахиваюсь я и дальше продолжаю тянуть.

На себя и короткий отдых, на себя и короткий отдых, на себя и короткий отдых…

Череда однотипных движений постепенно сливается в белый шум. Вскоре я теряю счёт времени. Количество повторов перестаёт меня волновать.

Разум постепенно замирает, словно комар, вляпавшийся в густую смолу, но я всё так же продолжаю ТЯНУТЬ — потому что таков ПУТЬ!

Глава 3

Кто я, что я здесь делаю, откуда этот жар в груди? — эти и другие вопросы неустанно проносятся у меня в голове. Я не помню на них ответа, но знаю одно — надо продолжать тянуть.

— Крак! — внезапно раздаётся громкий хруст.

Вслед за странным звуком приходит осознание — я падаю. Правда, ни как следует удивиться ни тем более испугаться не успеваю, довольно скоро мой зад касается чего-то твёрдого. Лёгкая боль проносится по всей спине, от основания копчика до самого затылка.

Болезненные ощущения отрезвляют, они словно бы выдёргивают меня из дремы. Я снова осознаю себя. Вспоминаю кто я и где нахожусь. Но не успеваю я порадоваться этой новости, как осознаю ещё один неприятный факт — мои глаза, они НЕ ОТКРЫВАЮТСЯ! Веки как будто слиплись между собой.

Дрожащей рукой провожу по лицу и нащупываю какую-то плёнку. Сухую и гладкую, чем-то похожую на целлофан. Она покрывает весь мой лоб, глазные впадины и щеки до самого подбородка.

На пробу царапаю её ногтями и тут же понимаю — не стоило этого делать. Мне в нос забивается отвратительный запах наподобие того, что бывает у скисшего молока.

На кончиках пальцев, которыми я порвал плёнку, ощущается противная слизь.

И эта дрянь у меня на лице⁈

Не в силах побороть отвращение, начинаю с остервенением сдирать плёнку со своего лица. Вонь усиливается. Но это неважно, я и не думаю сбавлять темп. Как говаривал мой дед: лучше лишний раз перебдеть, чем потом ходить и бздеть.

Довольно скоро мои ладони покрываются липкой слизью, но и это не беда. Главное — я снова могу видеть!

Разлепив веки первым делом осматриваю собственные руки — уж больно интересно мне, что же это за дрянь такая была у меня на лице.

На первый взгляд непонятная субстанция больше всего походит на нефть — такая же чёрная и маслянистая, разве что погуще и пахнет по-другому, точнее, воняет. От очередного вздоха меня снова воротит. И только в этот момент я замечаю, что чёрная плёнка добралась не только до моего лица, но и до босых ног. А ещё до груди и до всего того, что скрыто под одеждой.

Ну и как это понимать? Ощущение такое, будто я как следует пропотел, вот только не обычным потом, а скисшим молоком, окрашенным в чёрный цвет.

Будь я у себя на родине, то первым делом тут же рванул бы в ближайшую больничку, очередь за старушками занимать. Но я не там, а значит, и варианта такого у меня нет. А жаль. Что ж придётся тогда уповать на чудо и надеется на то, что здесь все так потеют. Тем более что чёрная слизь — не единственная моя проблема. Есть ещё одна: я не понимаю, как я оказался там, где оказался.

Оглядываюсь. Рядом не останков трактира, ни знакомой рощи. Зато впереди, метрах в сорока виднеется тот самый тракт, ведущий к городу.

Но и это ещё не всё: луны над моей головой тоже больше нет, вместо неё высоко в небесах висит яркое летнее солнышко.

И как я здесь очутился да ещё и вместе с повозкой?

Машинально перевожу взгляд на деревянный обломок у своих ног. Похоже, это именно за него я держался, пока тянул повозку на себя.

Стоп, а что если…

Чуть ли не вприпрыжку обегаю телегу и замираю как вкопанный. Прямо посреди проторённой колеи лежит хрипящий, изнемогающий от усталости буйвол. Вся его морда покрыта желтоватой пеной, а передние конечности почему-то вытянуты вперёд. Но и это ещё не всё — от копыт животного в противоположную от тракта сторону тянутся две глубокие, весьма подозрительные борозды.

— Мурааааа! — обиженно ревёт буйвол.

Завидев меня рогатый пытается встать, но тщетно, его ноги подламываются, и он валится обратно в пыльную колею.

А я между тем просто стою и тихо офигеваю от произошедшего.

Это что же получается, выходит, я каким-то образом протащил вот эту вот тяжеленную повозку от заброшенного двора до самого тракта? Да разве ж такое возможно? Особенно если учесть, что потащил я не только саму повозку, но и упирающегося буйвола. Да нет, быть такого не может…

— Ха-ха-ха, — нервно посмеиваясь я.

Ну да, конечно, «протащил» тоже мне стронгмен мамкин. Это они при их габаритах и силушке богатырской могут не только буйвола вместе с повозкой, с места сдвинуть, но и целый самолёт. Вот только где они, а где я?

Нет этому должно быть какое-то другое, более разумное объяснение.

А может, те две борозды в земле вовсе и не буйвол оставил? А хрипит он оттого, что всё это время шёл задом наперёд и крупом повозку толкал — отсюда и усталость.

Точно, так всё и было! А жижа эта чёрная это никакой и не «пот» вовсе, это просто из меня токсины вышли после тех самых шариков. Видимо, попались мне не конфеты мятные, как я сперва подумал, а какие-то чудные местные лекарства. Да, определённо, лекарства…

Успокоив себя, перевожу взгляд обратно на буйвола.

Ну и чего мне теперь с ним делать? Он же того и гляди копыта откинет и всё из-за меня. Жалко животину, надо что-то делать. Вот только что?

Точно, лекарства! Мне же они вроде как помогли, я и боль перестал чувствовать и усталость да и сил в руках явно прибавилось. А раз так, то и помирающему от изнеможения буйволу они наверняка сгодятся.

Осталось лишь найти их, эти самые лекарства.

Насколько помню, закинул я их обратно в повозку, а стало быть, и искать их нужно именно там.

Так и не придумав ничего умнее возвращаюсь к повозке и под болезненные хрипы буйвола лезу внутрь.

Найти искомый кулёк удаётся быстро, чуть ли не впервые секунды. Хоть я и забросил его внутрь не глядя, но, видимо, моих сил было попросту недостаточно, чтобы закинуть матерчатую сумку в конец повозки. А потому, обнаруживаю я его у самого бортика, рядом с непонятными мешками.

В голове проскакивает шальная мсыль: а не порыться ли мне в вещах адепта кровавого культа, но я тут же её отгоняю — у меня,между прочим, там буйвол помирает.

Выбравшись из повозки опасливо подхожу к пыхтящей многокилограммовой туше, да так и замираю. Что делать дальше — совершенно непонятно. Хоть буйвол и выглядит так, будто скоро откинет копыта, но подходить к нему вот так с наскока что-то боязно.

Ладно, была не была, он же травоядный, авось не сожрёт?

Ссыпав несколько зеленоватых шариков прямо себе в ладонь делаю шаг вперёд и склоняюсь к земле, аккурат к пыхтящей морде. После чего протягиваю рогатому его лекарства:

— На.

Ноль реакции.

— Жуй давай, я же помочь тебе хочу.

— Мурааааа, — ревёт в ответ буйвол и отворачивает от меня свою запотевшую, лоснящуюся морду.

Вот ведь скотина неблагодарная, я тут, понимаешь, ли его лечу, а он нос воротит.

— Жри, говорю!

Я силой дёргаю животину за рог.

— Муррраа!!! — обиженно разевает рот буйвол.

В этот то момент я его и подлавливаю, горсть лечебных шариков отправляется прямиком в распахнутую пасть.