Александр Гранд – Тайна пятнадцати миллионов (страница 2)

Голоса. Лай собак. Слепящие прожекторы.

– Снимите обувь. Документы туда. Мужчины – налево, женщины и дети – направо.

Сара посмотрела на Шмуля. Один взгляд. Она не плакала. Только слегка кивнула – будто хотела запомнить его лицо.

Он сделал шаг к ней. Солдат ударил прикладом в грудь. Воздух вырвался из лёгких. Он не успел сказать ни слова.

Через полчаса их колонна стояла у длинного кирпичного здания с трубой. Сара держала дочку за руку, мальчик всё ещё сжимал свой кораблик. Он видел их издалека – через сетку. Они оглянулись. Он поднял руку. Она улыбнулась. Их ввели внутрь. Дым пошёл через несколько минут. Небо стало серым.

Потом была ночь. Он не помнил, как оказался в бараке. Вокруг – тела, дышащие и не дышащие. Он лежал и смотрел в потолок. Имя – помнил. Их лица – помнил. Голос Сары, смех дочери, ладонь сына – помнил. А потом вдруг понял, что если будет помнить – сойдёт с ума.

Он поднялся и подошёл к печи. В углу валялась обгорелая кукла. Он поднял её и сжал в руке, пока не почувствовал боль.

– Господь умер здесь, – сказал кто-то за спиной.

– Нет, – ответил Шмуль. – Умер я.

С тех пор он не говорил ни слова три месяца. Работал молча. Ел, когда давали. Спал, когда падал. Солдаты называли его Der Stumme – немой.

Глава 6. Живой мертвец

Маутхаузен, 1944 год.

Он не помнил, как оказался в поезде. Только холод металла под телом, запах хлорки. За решёткой – горы. Тишина – чужая, как язык охранников.

На воротах нового лагеря надпись – MAUTHAUSEN. Под ней – номер, нанесённый на табличку: 472. Теперь он был этим числом.

Однажды ночью его вывели из барака. В бункере сидел офицер с круглой печатью на столе.

– Ландау. Ты ювелир? Шмуль кивнул.

– У тебя был счёт. В Швейцарии. – Я не помню. – Помнишь.

Офицер достал папку. В ней – вырезки из газет: «Братья Ландау – ювелиры королей». – Ты держал золото. Камни. Деньги. Где ключ?

После этого его не трогали. Не били, не морили. Кормить не кормили – поддерживали. Он понял: ему не дают умереть. Они ждут, когда память сдастся первой.

Весной 1945 года над лагерем впервые не пролетели самолёты. Тишина была иная. Солдаты нервничали. В один из дней его вывели на улицу. Не в строю – отдельно. Офицер в сером пальто посмотрел в бумаги и произнёс: – Этот – жив. – Почему? – Приказ.

Шмуль посмотрел ему в глаза и впервые сказал слово: – Зачем?

Офицер усмехнулся: – Потому что ты нужен мёртвым.

И в ту же ночь, когда он снова провалился в беспамятство, кто-то коснулся его руки. А наутро на его ладони лежала тонкая белая нитка. Он не знал, откуда она взялась.

Следующей ночью в барак пришёл человек в белом халате. Не охранник. Не врач. Тень. Он склонился над Шмулем, и его дыхание было холодным, как сквозняк из могилы.

– Ты особенный, номер 472, – прошептал он. – Не умирай. Скоро придёт та, кто заставит тебя захотеть жить. Её зовут Браха.

Утром Шмуль подумал, что это был бред. Но на его ладони снова лежала тонкая белая нитка. Он сжал её в кулаке и впервые за три года заплакал – без звука, без надежды, без причины.

Глава 7. Она приходит

Госпиталь американской зоны, май 1945 года.

В палате номер 12 лежал человек, похожий на тень. Вес – меньше сорока килограммов. Каждое дыхание – усилие.

Дверь приоткрылась. Вошла девушка – в сером платье и платке, с узлом на груди. Русые волосы выбились из-под ткани, глаза – светлые, голубые.

Она подошла к койке. – Слышишь меня?

Он не ответил. Губы дрогнули, но звука не было.

Она села рядом, положила ладонь ему на грудь. Под пальцами – едва заметное биение.

– Дыши.

Голос тихий, но в нём была команда. Не просьба, не жалость. Воля.

Она достала из сумки кружку. Травяной отвар – тёплый, терпкий. Поднесла к губам. – Пей.

Он попытался отвернуться. Она удержала голову. Глоток – крошечный. Второй – чуть больше. Врачи говорили: организм не примет. Организм принял.

Когда он открыл глаза, она сидела рядом. Свет из окна падал ей на лицо. Но запах – живой. Не хлорка. Не смерть. Тонкий аромат жасмина.

– Меня зовут Браха, – сказала она. – Оттуда, где ещё помнят, как зовут души.

Он закрыл глаза. И впервые за два года он уснул не в тьме, а во сне.

Глава 8. Первое прикосновение

Тот же госпиталь.

День стоял тихий, тёплый. Сквозь выбитое окно в палату лился свет – мягкий, золотой, как мёд.

Браха сидела на краю кровати, глядя в окно. Её волосы ловили свет, кожа казалась прозрачной.

– Ты снова здесь, – сказала она. – Я не была уверена, что ты вернёшься.

Она взяла его ладонь в свои пальцы. Тепло. Мягко. Он ощутил пульс – слабый, как шаг ребёнка по снегу.

– Удивительно, правда? – сказала она тихо. – Иногда одного касания хватает, чтобы тело вспомнило, что оно – твоё.

Она провела пальцами по его запястью. Жар пробежал по вене, дошёл до груди. Он задышал глубже.

Ночью он тихо позвал: – Браха... Она подняла голову. – Да. – Ты настоящая? Она подошла. Пальцы коснулись его щеки. – Сейчас – да.

Когда рассвело, он впервые попросил еду. Бульон. Она подала ложку. Он посмотрел на неё. – Я жив. – Я знаю.

Глава 9. Ночь в заброшенном доме

Окраина Линца, лето 1945 года.

Дождь закончился к вечеру. Улицы пусты. Американские грузовики уходили на запад, оставляя за собой след из бензина и мокрой пыли.

Они нашли комнату с целыми стенами. Старое одеяло, брошенное кем-то, послужило им постелью. Браха сняла пальто. В свете луны её кожа казалась почти прозрачной.

Она подошла к нему. – Ты всё ещё жив. – Я не знаю. – Сейчас узнаешь.

Она коснулась его губ. Медленно, осторожно – и вдруг глубже, настойчивей. Вкус соли, дождя, чего-то родного. Он ответил. Руки нашли её талию, плечи, волосы. Тело дрожало не от страха, а от удивления.

Когда их тела сошлись, он не чувствовал ни боли, ни слабости. Только жар, обжигающий изнутри. Они двигались как раненые, как утопающие, цепляясь друг за друга, будто в каждом движении было спасение. Его пальцы вжимались в её бёдра, она выгибалась навстречу, и в этом танце не было места мыслям – только дыхание, пот, сбившееся в унисон сердцебиение. Он шептал её имя. Замирал. Снова шептал. И снова – движение, влажное, горячее, нестерпимое. Она держала его, не позволяя упасть. Их дыхание сбилось, стало общим, неразделимым.

Скрипнула доска. Они замерли. За стеной – тишина. Может, ветер. Может, кто-то смотрел. Браха не обернулась. – Пусть видят. Пусть знают, что мы живы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.