Александр Гранд – ПОКА (страница 21)

— Я ничего себе не доказываю. Я проверяю.

— Хорошо. Проверяешь.

— Это разные вещи.

— Для тебя — да.

— Ты позвонил поспорить?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Услышать тебя.

Алекс помолчал.

— Я помню тебя до того, как у тебя на каждый страх появился файл.

— И?

— Иногда мне кажется, что ты научился понимать страну лучше, чем людей рядом.

— Что это значит?

— Ты всё время говоришь, что страна научилась жить так, будто это надолго.

— Я не так говорю.

— Конечно.

— Институты принимают решения, рассчитанные на длительный горизонт угрозы. Это не одно и то же.

— Вот.

— Что?

— Ты даже со мной разговариваешь как со своим документом.

— Алекс, что ты хочешь сказать?

— Ничего про войну.

— А про что?

— Про тебя.

— Ты несколько лет изучаешь, как человек привыкает жить внутри того, что раньше считал временным.

— И?

— И не заметил, как сам там поселился.

Макс встал.

— Я пытаюсь понять, куда всё идёт.

— Знаю.

— Если я перестану смотреть, направление не изменится.

— Я не прошу тебя перестать смотреть.

— Тогда что?

— Иногда смотри на себя.

Алекс продолжил:

— Когда ты последний раз планировал что-нибудь на следующий год, что не связано с войной, книгой или проектом?

Макс хотел ответить. Не смог.

— Видишь?

— Сейчас всё со всем связано.

Алекс тихо усмехнулся.

— Именно.

— Что именно?

— Раньше ты изучал, как война входит в обычную жизнь.

— Теперь у тебя почти не осталось жизни, в которую она ещё должна войти.

После разговора он долго не открывал ноутбук. Раньше длительность войны он пытался понять по заявлениям и срокам. Теперь писать о сроках не хотелось. Впервые его интересовало не то, сколько ещё продлится война, а сколько собственной жизни он уже отвёл ей.

Catherine приехала к нему без предупреждения. Сняла куртку, прошла на кухню и долго смотрела, как за окном медленно ползёт вечерний Етербург.

— Пап, а куда мы вообще идём?

— В каком смысле?

— В прямом.

Макс поставил чайник.

— До всего этого у нас было хорошо? — спросила она.

— Не всё.

— Я не спрашиваю, было ли идеально.

Чайник щёлкнул.

— Я спрашиваю: стало лучше?

— Тогда зачем?

Он знал десятки способов разложить вопрос на причины, ограничения, исторический контекст и интересы сторон. Ни один не годился для кухни. Catherine провела пальцем по запотевшему стеклу.

— Я всё время слышу, что надо ещё немного потерпеть. Только «немного» каждый год становится длиннее.

Макс налил воду в чашки.

— Я пытаюсь понять.

— Ты всю жизнь пытаешься понять.

Она посмотрела на него.

— А жить когда?

— Ты всё ещё думаешь, что если достаточно хорошо описать систему, она тебя услышит?

— Я думаю, что без описания она точно не услышит.