Александр Граков – Охота на крутых (страница 54)

– Тогда ты и «мама» сказать не успеешь! – «успокоил» его Гек, выдергивая детонаторы из круглых пакетиков.

Вошли в квартиру, огляделись. Посетителям, собственно, не нужно было устраивать особого бардака при обыске: все материалы по делу организации «Перекресток молний» лежали на виду – в единственной на всю квартиру тумбочке. Что поделаешь – не думали Игорь с Иваном, не гадали, что их так быстро вычислят...

Тумбочка так и осталась раскрытой, ни бумаг, ни кассет в ней не было. Интересно... он подошел к книжной полке, снял с нее «Робинзона Крузо», открыл – пластикат был на месте. Значит, больше нигде ничего не искали. А что им искать – получили все, за чем приходили.

Он поставил «книгу» на место и пошел на кухню. На столе уже стояли бутылки и закуска. Молча разлил, молча выпили, молча посидели. Наконец, дед Федор обратился к Геку:

– Геш, ты помнишь, мне на курорте читал стихи, про Расею.

Тот кивнул утвердительно.

– А ишо могешь такое... для души?

Вместо ответа Гек начал:

Я тост хочу сказать предновогодний, За тех, кого безжалостной рукой Швырнули на защиту тех колоний, В которых ненавистен был покой. Где кто‑то не понравился кому‑то, Где, если без оружья, – жди беды, Где вместо новогоднего салюта В ночи мерцают трассеров следы. Где, как в кино, но – вправду убивают, А кровь – не краска, не вода – слеза. Где «духи» в землю пленных зарывают, Ножом вначале выколов глаза. А сводки тех ночей, легендой ставших, Не потревожат их, пославших, сны: «Один убит, два – без вести пропавших»... Но ведь убитый – тоже чей‑то сын! Эх, взять бы тех, кто слал парней на бойню, Поставить перед Богом: – Отвечай! На кой нам черт нужны чужие войны, Когда своих хватает через край?! И если духом ты воспрял отныне, Газетчикам загнавши в горло кляп – Ты не гляди в глаза его святые, – Иссушат, изожгут, испепелят!... Но некому стоять перед иконой, – Ведь «стрелочников» нет у той войны... Ну что ж, Россия, будь и тем довольна, Что так отходчивы твои сыны! ...Я тост хочу сказать предновогодний! – Чтоб наш солдат – Россию охранял, И чтобы вместо пороха и бойни Сосед соседу хлеба предлагал! А в Рождество, за всех безвинно павших Перед иконой затеплив свечу, Я за мальчишек без вести пропавших Слова молитвы тихо прошепчу...

– Классные стихи! – Игорь схватил Гека за руку. – Твои?

– А то чьи же?! – возмутился за Генку дед. – Он их на раз клепает! Сядем, бывалыча, с им на пару вечерком, дербалызнем по «Амаретту», а утром, глядишь, – уже стих волокеть!

– Ты никак, дед, в соавторы набиваешься? – прищурился Гек.

– Та ты шо, Господь с тобой! – замахал на него руками дед Федя. – Я ж слова его... склишать не умею. Да и с памятью шо‑то не то стало. Крутится в башке уже третий год один и тот же стишок, а более – ничего. Хотите, прочитаю! Вот стою на асфальте я, в лыжи обутый. То ли лыжи – не те, то ли я?..

– Да, поздновато ты в поэты ударился! – посочувствовал ему Владислав. – Лет эдак бы на полета раньше...

– Ладно, давай ближе к делу! – прервал их Гек и, расстегнув спортивную сумку, скомандовал. – А ну, освободите стол!

На освободившееся пространство он высыпал драгоценности.

– Сперва объясните, откуда они взялись в станице?

– Ну, рассказ про мого сынка ты слыхал от того бандюги, шо Игорехиным другом прикидывался, – начал объяснять дед Федя. – По моему разумению, енти цацки он прихватил, когда одну проститутку по заказу пришил...

– Ты где, дед, блатных слов таких успел нахвататься? – изумился Генка.

– С кем поведесси... – намекнул дед и продолжил: –Так вот, скорее всего, Ванька мой их где‑то в камышах затырил, а моя дочка Манька нашла... или хто‑нибудь...

– Ну, продолжай! – поощрили его.

– А хто‑то из следователей или, не дай бог, бандюков пронюхал про его хованку и вот тут‑то все и началось... – дед посмурнел лицом. – Господи, сколь хороших людей из‑за ентих побрякушек жизни наклали!