Александр Граков – Дикие гуси (страница 77)
Наконец звякнула отпираемая щеколда, дверь отворилась, и Сонька, взглянув в серое, осунувшееся как-то вдруг лицо мамы Айса поняла: беда пришла в дом!
— Ой, Сонечка! — пожилая женщина в прихожей упала на Сонькино плечо. — Нет нашего Олежки…
Проплакав почти два часа с его родителями, она решила — теперь необходимость ехать в Сочи назрела вдвойне: чертов Гарик наверняка знает, что произошло там, в Армении.
— Не надо плакать, пока ничего точно не выясним! — убеждала она отца и мать, хотя у самой глаза не просыхали. — Вы ведь получали уже похоронку и знаете, как иногда ошибаются писари! Тем более — пропал без вести! Это может обозначать что угодно: ранен и лежит в каком-нибудь госпитале, попал в плен или даже отбился от части! Так что давайте надеяться на лучшее!
— Я поеду с тобой! — решительно заявил Грунский-старший — Знаешь, сколько там сейчас разных аферистов развелось?
— Мне ли не знать! — грустно улыбнулась Сонька. Действительно, с кем, кроме этих самых «аферистов», они имели дело на курорте? — А насчет защиты не беспокойтесь — есть у меня маленький друг… Знаете что? — загорелась она, — Давайте этот вечер перед моим отъездом посидим втроем в каком-нибудь хорошем кафе!
Однако благим намерениям не всегда суждено сбываться. В этот вечер квартиру Грунских посетили не совсем обычные гости… Сонька как раз вынесла ведро с мусором и, опрокинув его над контейнером, замерла, открыв рот: к их подъезду подкатил шикарный «мерседес-600». Совершенно новый, черного цвета, который и насторожил ее: хоть и небогатым был Сонькин опыт вращения в мафиозных кругах, однако знала понаслышке: черный цвет — самый престижный. А когда трое презентабельно одетых мужчин в солнечных очках стали интересоваться у бабуль в скверике, как найти квартиру Грунских, она поняла: пришли сообщить что-то насчет Айса. И не совсем хорошее — сердце вновь заныло тревожно. А может быть… сердце ведь тоже иногда ошибается! Она решительно перехватила ведро и подбежала к ним.
— Вы… насчет Олега?
Те кивнули подтверждающе, с интересом разглядывая ее фигурку. Но Сонька не страдала комплексом неполноценности.
— Чего ж вы стали, пошли провожу!
В квартиру она прошла впереди них. Один из пришедших, по всей вероятности старший этой троицы, с изумлением уставился на Соньку.
— По нашим сведениям, кроме сына у стариков больше никого не рождалось!
— Невестка это наша будущая! — вышедшая из кухни мать Айса любовно погладила Сонькины пышные волосы. Та вспыхнула до корней волос.
— Скажете тоже! — и сквозанула в другую комнату.
— Вы не из ЖЭКа? — Николай Иванович тоже вышел в прихожую.
— Да нет, мы насчет Олега. Нам бы поговорить… без невестки! — старший уже засек любопытное Сонькино ухо в чуть приоткрытой двери. Дверь тут же захлопнулась.
— Да вы проходите, проходите! — засуетилась Марья Андреевна. — Вот сюда, в зал! А хотите — на кухню, там балкон — можно покурить.
— На кухню! — решил старший. Дверь за ними закрылась.
Сонька тут же очутилась перед ней. Если бы разговор не касался Айса… — и она прилипла ухом к замочной скважине. Вначале почти ничего не было слышно — так себе, обрывки слов, затем он перешел на повышенные тона.
— Вы что же это, а? — негодовал Николай Иванович. — У нас сын пропал, а вы пришли какой-то долг требовать!
— Не «какой-то», уважаемый, а двенадцать тысяч долларов! А это по нынешнему курсу — более пятидесяти миллионов. У вас, например, есть такие деньги?
— Нет у нас таких денег! — вмешалась Мария Андреевна, — Да и никогда не было!
— Вот и у нас нет! — закричал старший, — Во всяком случае — лишних, чтобы разводить благотворительность! Нет бабок — выметайтесь из квартиры, мы ее быстро толкнем за приличную цену.
— А нам куда же? — спросил Николай Иванович.
— А для вас у нас есть однокомнатная, в бараках! Хватит на старость!
— А вдруг Олежка найдется! — заплакала Марья Андреевна. — Ведь жениться парню надо, квартирку какую-никакую…
— Не найдется твой Олежка! — перебил ее сиплый голос второго пришельца. — С этой войны после такой бумажки не возвращаются. Сам побывал там, таких вот «без вести» загребал бульдозером в общей траншее! Так что напрасно, старушка, ждешь сына домой! — издевательски запел он.
Сонька, заслыша стремительные шаги, еле успела отскочить к своей комнате — дверь кухни распахнулась.
— А ну, выметайтесь из этой квартиры! — Николай Иванович указал на входную дверь. — Вон отсюда!
— Заглохни, старый пень! — сиплый вынул из кармана пиджака пистолет, — Время уговоров прошло! Хочешь получить пулю в лоб? Или сперва попрощаться со своей старухой? — он перевел пистолет на Марию Андреевну.
— Что вам нужно? — устало и обреченно спросил отец Айса.
— А ну, всем вынуть оружие и положить его на стол! — скомандовала сзади Сонька. Все обернулись и ошарашенно уставились на автомат в ее руках.
— Разве я неясно выразилась? — она передернула затвор.
— Вот это ни хрена себе! — сказал сиплый и положил пистолет на клеенку стола. Остальные, вынув оружие, последовали его примеру.
— Мария Андреевна, принесите их сюда! — попросила Сонька. — А вы, Николай Иванович, обыщите на всякий случай этих «квартиросъемщиков»!
— Мафия, ребята? — обратилась она к ним с вопросом.
Старший утвердительно кивнул и вновь уставился на Соньку со все возрастающим интересом.
— Мы лишь парламентеры, так сказать договаривающаяся сторона. Следом за нами придут покруче — те вообще не церемонятся. Так что видишь сама. — он развел руками, показывая, что выхода у родителей Айса действительно нет.
— А если я вам подскажу выход, компромиссный для обеих сторон?
— Будем очень рады! — наклонил голову старший. — Это только в боевиках мордобойных мафиози не показывают на экране без пистолетов в обеих руках и ножа в зубах. А вообще, мы люди безобидные — мозгами работать привыкли больше, чем оружием.
— А я вам поверила и сразу растаяла! — шаркнула ножкой Сонька. — Ладно, слушайте условия договора: во-первых, с этой квартиры вы шиш с маком получите, она давно уже переписана на АйСа… то есть, я хотела сказать — на Олега. А поскольку он числится в без вести пропавших, то сами понимаете… — она развела руками точно так же, как это до нее только что проделал старший группы.
— И какой же компромиссный выход ты предлагаешь? — усмехнулся тот.
— Я еду завтра утром в одно место, где надеюсь достать нужную вам сумму. Если я не отдаю вам ее через две недели…
— Это большой срок! — прервал ее старший.
— Ничего, ждали полгода, подождете еще полмесяца. Иначе вы рискуете вообще остаться с носом. Итак, если я не привожу денег… — она вопросительно уставилась на старшего — диктуй, мол, теперь ты свои условия!
— То жизнь этих двух стариков будет целиком и полностью на твоей совести! Мы ментам записку оставим! — подхватил тот. — И можешь не сомневаться — их убьют! — заверил он Соньку. — Но в этом случае есть еще один вариант.
— Можно узнать — какой?
— На здоровье. Ты нам отработаешь эти деньги! — он вновь бросил такой взгляд на ее фигуру и лицо, что она порозовела. — И старики в этом случае останутся живы!
— Согласна! — Сонька опустила ствол автомата. — Забирайте свои пушки!
— Ну и добро! Да, вот еще что! — обернулся он уже от входной двери, — Можно напоследок один несущественный вопрос: где ты достаешь такие вот штучки? — показал на «Кедр» в ее руке.
— Вопрос действительно не по существу! — засмеялась Сонька. — Ну, если я скажу тебе, что выращиваю их в цветочном горшке на подоконнике — ты же мне не поверишь? Тогда до свиданья!
— Через две недели! — напомнил мафиози, скрываясь за дверью…
На следующий день, к вечеру, Сонька выходила из поезда в городе-курорте, помахивая своим неразлучным дипломатом. Здесь ей предстояла пересадка на Гукасян. Да, Сонька решила обратиться к единственным людям, которые хоть что-то посоветуют ей в создавшейся, казалось, безвыходной ситуации, к отцу с матерью. Камо до сей поры был хорошим отцом — никогда в жизни пальцем не тронул Соньку, хотя и поблажек особых не давал. И, вопреки всем законам житейской логики, в самую трудную минуту своей жизни она бежала к отцу, а не к матери. Вот и сейчас пришла такая минута. Что он сможет ей посоветовать, ведь Айс для него совершенно чужой человек, не то, что для нее — Соньки…
Поймав себя на этой мысли, она вдруг поняла то, в чем боялась признаться с самого начала. Еще там, в Эчмиадзине, в комнате у телевизора, Айс поразил ее воображение, заставил в смятении забиться сердце, — да, он понравился ей еще там! Она отчаянно ругала его за ту кассету, а выходит — просто заигрывала, помимо своего желания, бессознательно. Язвила постоянно в его адрес, отпускала различные колкости — любя, что ли? Ей весь этот месяц постоянно не хватало кого-то рядом, на чье плечо она могла бы опереться без боязни упасть! Кого — Айса?..
— Скорый поезд Баку-Москва прибывает на первый путь ко второй платформе! — проголосил вокзальный оповещатель, — Повторяю…
Сонька встрепенулась на лавочке и тут же вновь села, ей в обратную сторону. Одна-одинешенька среди незнакомых, снующих вокруг людей. И никого вокруг, кто бы подсказал: где взять эти проклятые деньги для уплаты долга? И, хорошо бы, еще посоветовал: ехать ей — не ехать к отцу!
— Где ты, Айс? — второй раз в жизни вырвался этот вопрос из самой глубины ее сейчас мятущейся души. Никто на этот душевный стон не отозвался. Самый верный для женщины выход из подобной ситуации — слезы! И Сонька, закрыв лицо ладонями, отчаянно зарыдала.