От фрицев защитит нас и одна!
Однажды на нейтральной полосе,
Пройдя орешника густые ветки,
Разведка напоролась на разведку.
И те, и эти — в маскхалатах все.
Дозорный тут же вскрикнул: — Командир!
Рука рванулась к верному нагану,
Но — сталь над головою ятаганом
На долю мига враг опередил.
Поймет ли тот, кто не был под ножом,
Что пережил разведчик в эту долю…
И примет равнодушно чье-то поле
По капле кровь, как будто под дождем.
… Когда же с глаз упала пелена,
Увидел над собою медсестрицу,
Вокруг — друзей встревоженные лица,
А в поле и окопах — тишина.
В чалме из марли ноет голова,
Но жив курилка, хоть горяч, как печка:
— Ребята, так кому же ставить свечку?
Ведь я ему… да что там говорить!
Чуть дрогнула девчоночья рука,
И взгляд ее скользнул в сторонку змейкой.
— Да это вон она, из трехлинейки,
Сняла того фашистского быка!
Ее рука ослабила удар
Эсэсовского острого кинжала.
И те, другие, не покажут жала,
От наших автоматов приняв «дар».
— Ну, милая, должник я твой вовек!
Ведь если в этой жизни разобраться,
Мне ближе и родней тебя и братца
Не сыщется на свете человек!
Жене и сыну, матери, отцу
Немецкой бомбой вырыло могилу.
Чужие люди их похоронили,
Отдавши дань терновому венцу.
Да что ж ты плачешь? Глупая, не плачь!
Слезой не воскресишь, как в сказке, милых.
За всех убитых, раненых и хилых
Нам даст ответ зарвавшийся палач!
Ответила девчонка старшине:
— Едины мы в судьбе неразделимой,
Не брат мне тот мальчишка, а любимый.
Назло всей этой проклятой войне!
У нас на Белоруссии, в селе,
Фамилий схожих больше половины
И в радости, и в горе — мы едины,
Живя на этой солнечной земле.
… В ту ночь нас песней встретил соловей,
В бору, где сосны тянут к звездам лапы.
Все хаты спали, из соломы шляпы
Чуть сдвинув на наличники дверей.
И в этот предрассветный хуторок
Вдруг ворвалось урчание моторов,
И крик заполнил улиц коридоры:
Всех жителей швыряли за порог.
Овчарки, брань и «шмайсеров» стволы
Загнали люд в церковные ворота,
И плюнули металлом пулеметы
В детишек, взрослых: мертвых и живых.
И тут, и там метались вороньем
По-над дворами факельщиков тени
Горело все: цветы, трава, каменья,
И то, что раньше звалося жильем.
