Александр Горохов – Преодоление (страница 26)

Тем не менее, прорывы сквозь стену заградительного огня случались, случались попадания зенитных снарядов в свои же истребители, и это могло вызвать недовольство командования. Тем более, чёртова польско-британская провокация с объявлением о том, что одной из целей развязанной ими войны является создания в Северном Причерноморье еврейского государства, резко обострила недоверие ко всем евреям.

Где, в общем-то, только ни предлагали создать это государство! Ещё в 1903 году один из лидеров сионизма Теодор Герцль предложил, а потом и продавил через Сионистский конгресс решение о еврейском государстве в британском протекторате Уганда. Аргументировал он столь «нестандартное» предложение тем, что «Уганда — не конец сионизма, Уганда — только узловая станция, сборный пункт для Израиля на пути к Сиону. История Израиля собирается повторить в Уганде самое себя. Разве Африке впервые служить евреям этапом к переходу в землю обетованную? Вспомните патриарха Иосифа и землю Гесем».

Потом были поляки, предложившие в 1937 году остров Мадагаскар. Им тоже очень хотелось сплавить со своей территории евреев, численность которых продолжала расти по мере аннексии германских территорий. И не просто предложили, но и послали на остров специальную польско-еврейскую комиссию. Сами евреи отнеслись к этой идее саркастически, французы — мягко говоря, крайне сдержанно, а мадагаскарцы едва не взбунтовались, предвидят, что у них отнимут часть земель.

Звучали и другие, не менее экзотические предложения, куда можно отправить миллионы евреев: Гайяна, Латинская Америка и даже Аляска. Правда, США не очень-то рвались выделить под это даже холодные земли Аляски. К примеру, после окончательной ликвидации Германии Америка приняла около 53 тысяч евреев, Великобритания — примерно 36 тысяч в метрополию, а в Палестину впустила около 45 тысяч.

Ещё в 1934 году Советское Правительство создало на Дальнем Востоке Еврейскую автономную область со столицей в Биробиджане, а стараниями американского фонда «АгроДжойнт» в том же Причерноморье и Северном Крыму возникло несколько еврейских административных районов. Вот именно на их «базе» и собирались англичане с поляками «строить Новый Израиль».

Впрочем, я несколько отвлёкся.

Всё-таки оказалось, что вызвали меня в Москву именно из-за нового назначения. И очень неожиданного, если судить по предложению Верховного Главнокомандующего вернуться к непосредственному руководству авиационными подразделениями, а не противовоздушной обороной какого-нибудь региона.

— Положительно отношусь, товарищ Сталин! Я же лётчик, как вам известно, и неплохой лётчик.

— Известно, — кивнул он. — Но об участии в воздушных боях вам всё-таки придётся забыть: вы слишком ценный специалист, чтобы мы могли позволить вам рисковать своей жизнью. Мы хотим направить вас командующим авиацией вновь создаваемого Ближневосточного фронта. Командующим фронтом назначен товарищ Будённый, которому уже доводилось воевать в тех местах.

Да, я помню, что Семён Михайлович в Империалистическую войну геройствовал где-то под Багдадом.

— Если у вас нет возражений, то направляйтесь в Наркомат оформлять необходимые документы, а послезавтра вылетайте в Багдад знакомиться с обстановкой и принимать командование авиационными сила фронта.

Перелёт на транспортном самолёте ПС-84, производимом по американской лицензии, занял целых три дня: очень уж далеко от Москвы находится моё новое место службы. Причём, из Баку мы летели в Багдад не напрямую, а с посадкой в Тегеране, не так давно захваченном советскими войсками. Причём, несмотря на оккупацию, в Иране сохранилась и власть шаха, и местное персидское управление, и даже собственная армия. Правда, «под присмотром» наших «специалистов» из Наркомата обороны и НКВД.

Ещё во время столь продолжительного перелёта мне бросилось в глаза, что большинство летевших на «борту» красных командиров — тоже евреи, как и я. В частности, генерал-лейтенант танковых войск Михаил Георгиевич Хацкилевич, неплохо проявивший себя на фронте в роли командующего «конно-механизированной группы» на севере Белоруссии и в Литве. Именно за это командование он получил повышение в звании и Орден Ленина (меня, кстати, за руководство Ленинградской ПВО тоже наградили Орденом Красного Знамени).

Ещё больше удивило «еврейское засилье» в штабе фронта. Включая члена Военного Совета фронта Льва Захаровича Мехлиса. Впрочем, среди штабных работников и командиров соединений, находящихся по делам в штабе, хватало и людей, принадлежащих к другим национальностям, но тоже с восточной внешностью. Особенно ярко среди них выглядел бывший командующий 2-й Конной армией генерал-полковник Ока Иванович Городовиков, калмык, усам которого может позавидовать даже сам Будённый. Ока Иванович занимает должность Представителя Ставки.

Силы фронта оказались не так уж и велики в сравнении с тем же Ленинградским. Зато ни одной чисто стрелковой дивизии: все либо конные, либо механизированные, передвигающиеся на грузовиках. Не говоря уже о танковых. Причём, как выяснилось в разговоре с Хацкилевичем, с которым мы установили неплохие отношения ещё во время перелёта, основную часть «танкового кулака» составляли устаревшие БТ и бронеавтомобили. Но все — прошедшие модернизацию: на них установили новые воздушные фильтры, более эффективные системы охлаждения и, для танков, более долговечные гусеницы. Лишь около четверти боевых машин — новые Т-34, но тоже прошедшие «подготовку для ведения боевых действий в жарком климате и условиях сильной запылённости».

А вот авиации — неожиданно много. Целых две истребительных дивизии, две штурмовых, бомбардировочная и смешанная, на две трети состоящая из транспортников. Причём, истребители — преимущественно новейшие По-3 (И-185) или, на крайний случай, По-1 (И-180).

Помимо частей Красной Армии, в состав фронта включены «союзные войска». Лёгкая конница, курдская и арабская, общей численностью до сорока тысяч сабель.

Гадать, для войны с кем создан фронт, особо не приходится. Иран полностью под советским контролем, и если бы нас собирались направить в Индию, то войска сосредоточили бы на его юго-востоке, а не западнее Евфрата, в Ираке. Да и не с кем уже воевать в Индии: эта страна провозгласила независимость, и сама справилась с британскими оккупационными силами. Значит, французы в Сирии и…

А вот эту догадку нам и подтвердил Лев Захарович Мехлис, заодно и объяснив «еврейское засилье».

— Товарищи! Советское правительство сумело добиться согласия правительственных кругов Соединённых Штатов Америки на создание с советской помощью государства Израиль на его исторических землях. Нам для этого предстоит сбросить британских оккупантов в Средиземное море. И именно части Ближневосточного фронта должны стать основой вооружённых сил независимого государства еврейского народа!

Фрагмент 15

29

Иван Степанович Туманян, 4 мая 1942 года.

Холодно, сыро, промозгло. Начало мая в Ленинграде — далеко не весна. Но всё равно погода лучше, чем было в Мурманске, где я до этого регулярно бывал. Но намного хуже, чем это было на Иссык-Куле, где проходили заключительные испытания торпед с самонаведением.

Да, именно это высокогорное солёное озеро, как и в известной мне позднесоветской реальности, стало испытательным полигоном новых образцов торпедного оружия. Подальше от фронтов, в тихой тыловой обстановке, где можно сосредоточиться на работе. Правда, там, в Киргизской ССР, свои проблемы. И не только погодного характера (днём жарко, ночью холодно). Британская разведка не зря ест хлеб: исламисты, подстрекаемые ею, «пошаливают» и здесь. Намного меньше, чем в Таджикистане, Туркмении и Узбекистане, куда недобитые басмачи проникают через границу с Афганистаном, но местное басмаческое подполье всё равно не выкорчевано, и нашей охране сотрудники НКВД уделяли очень большое внимание.

Да, несмотря на утрату Индии, где уже объявлено о создании независимого государства, британские шпионы продолжают влиять на ситуацию в регионе. Слишком уж много их было заслано или завербовано в минувшие годы. И задача им был поставлена ещё за несколько лет до начала войны: добиться дестабилизации ситуации в советской Средней Азии. Вот они и подзуживают недовольных Советской Властью где на диверсии, где на саботаж, где на конфликты между живущими бок о бок азиатскими народами.

Трудности трудностями, но испытания мы провели успешно. Причём, не одного вида самонаводящихся торпед, а сразу двух. Одна на основе изделия 53−65К, выпускавшегося с 1965 года и ставшего одной из самых массовых торпед советского Военно-морского флота. Вторая — на основе СЭТ-65 того же года разработки. С поправками на нынешние технические возможности.

СЭТ реагирует на звук винтов движущихся кораблей. После пуска идёт по прямой на дальность до пятнадцати километров со скоростью около сорока узлов (это более 70 километров в час). А когда головка самонаведения засекает цель, она выводит снаряд под центральную часть корабля и взрывается под ней. При этом днище проламывается не самим взрывом, а гидроударом, водой.

53–65 — более дальнего действия. На «экономичной» скорости около 75 километров в час она способна преодолевать двадцать километров, оставаясь незамеченной врагом. А может и устроить «спринтерский спурт», разогнавшись под водой до 120 километров в час. Правда, при этом дальность падает на десяток «кэмэ». Дальше же всё происходит также, как у первой торпеды: выход под днище корабля, поражение его гидроударом.