Александр Горохов – Красная строка. Современная проза (страница 13)

Рядом в одноэтажных зданиях – детское соматическое отделение и станция скорой помощи, морг, гараж. Все в одном месте, не то, что в Монгун-Тайге. В гараже – три машины скорой помощи, один УАЗик. Все четыре – на ходу, а в Монгун-Тайге – одна единственная машина была в рабочем состоянии, хотя числилось три.

И, самое главное, больница была обеспечена квалифицированными врачебными кадрами: хирург Эдуард Доре, акушер-гинеколог Римма Кызыл-оол, терапевт Татьяна Севек, фтизиатр Дарья Наксыл, стоматолог Севээн Монгуш, педиатр Павел Суван.

Вот так с самых первых дней работы заметила, что в Чаа-Хольской больнице всех тяжелобольных детей и инфекционных больных не лечат, а сразу переводят в Шагонарскую центральную. Это удивило: таких больных в Монгун-Тайгинском районе не отправляла в Кызыл, а лечила у себя. Ну, представьте себе: больного с вирусным гепатитом отправляю из далекой Монгун-Тайги в Кызыл, там врачи-инфекционисты меня просто засмеют! А здесь это объяснялось тем, что Чаа-Холь только что отделился от Улуг-Хемского района, близостью города Шагонара, отсутствием инфекционного отделения, нехваткой необходимого медицинского оборудования и инструментария. Отсутствовал и лор-кабинет для больных с заболеваниями уха, горла, носа.

На второй день работы на новом месте во время приема в поликлинике главный врач вызывает меня к себе: «Зоя Шомбуловна, быстрей идите в детское отделение! Заведующий отделением Павел Тулушович у меня на сегодня отпросился, а с чабанской стоянки поступил грудной ребенок в тяжелом состоянии – с кишечной инфекцией».

Побежала в детское отделение. Там – совсем молодая мама с шестимесячным ребенком: личико осунулось, глазки запали, губки сухие, потрескавшиеся. Ребенка рвет, стул жидкий, как вода. Продолжая осмотр и обследование, прошу дежурную медсестру подготовить капельницу и «бабочку».

Капельница настроена, но медсестра виновато шепчет: «Я не умею маленьким детям внутривенно вводить и „бабочку“ не нашла. Павел Тулушевич таких тяжелых детей здесь не лечит, сразу направляет в город Шагонар. Вы тоже лучше напишите направление туда».

«Бабочка» – это маленькая медицинская иголочка с синими крылышками, в Монгун-Тайге ее все мои медсестры знали. Порылась в шкафу с медицинским инструментарием, нашла ее там. Отыскала на головке ребенка хорошую вену, сначала ввела лекарства внутривенно, затем подключила капельницу. Всю ночь и на следующий день наблюдала за больным. Постепенно выходила его.

Внесла свои предложения и вскоре заметила, что к ним администрация больницы прислушивается внимательно, принимает меры. В середине здания, где размещалось детское отделение, установили перегородку и таким образом обеспечили два входа: один – в детское отделение, другой – в новое инфекционное, начались ремонтные работы, и вскоре инфекционное отделение заработало.

Удалось создать и лор-кабинет. В первое время инструментов не хватало, но с помощью главного врача достали и оборудование, и инструменты.

Мы начали комплексные осмотры детей района. Участковая больница в селе Ак-Туруг, фельдшерско-акушерские пункты в поселках Булун-Терек (ныне Кызыл-Даг), Шанчы, школы, детские сады, чабанские стоянки.

Выявляли многие заболевания, но преобладал диагноз зоб – заболевание щитовидной железы. В связи с этим приезжала специальная комиссия из Кызыла, после работы которой Чаа-Холь был признан эндемичным по заболеванию щитовидной железы, то есть районом, в котором это заболевание присутствует постоянно. Широко стали употреблять йодированную соль, йодсодержащие препараты, а в тяжелых случаях – гормоны щитовидной железы.

К моему приезду в районе числилось только три ребенка-инвалида. Но обследования показали: их гораздо больше. Родители сами на прием детей не приводили, детей с запушенными формами заболеваний выявляла во время посещений домов и юрт, оформляла им инвалидность согласно приказу Министерства здравоохранения РСФСР.

На чабанской стоянке близ поселка Шанчы заметила глухонемого подростка. Его мама, отвечая на мои вопросы, пояснила: мальчик – глухонемой с рождения, пенсию по инвалидности не получает, они и не слышали ничего ни о какой пенсии.

Оформила мальчику инвалидность. И что вы думаете? Через полгода благодарная мать приехала в наш дом с живой козой. Мы с мужем удивились: зачем коза?

А мать стала благодарить: «Я сначала не поверила вам, что сын пенсию будет получать. До вас много раз врачи приезжали в нашу юрту, делали осмотры, но никто никогда о пенсии не говорил. Сейчас мы пенсию ежемесячно получаем, это большое подспорье для нас. Если бы не вы, мы ничего и не получали бы. Пожалуйста, возьмите козу. Это подарок от чистого сердца, для детей ваших. Это коза хорошая, породистая, ежегодно рожает двойняшек, и молоко у вас для детей будет».

Как мы ни отказывались, женщина категорически отказывалась забрать козу назад, чуть было не обиделась. Пришлось пустить козу в загон к четырем черноголовым овцам тувинской породы, которых подарили нашим детям родители мужа. Эти овцы из Монгун-Тайги отличались от местных, в то время в Чаа-Холе были только овцы-мериносы. А коза действительно оказалась плодовитая.

В девяностые годы, в годы кризиса, многие семьи в Чаа-Хольском районе, да и в других районах Тувы, выживали только благодаря пенсиям и пособиям. Частая картина, которую замечала, посещая детей на дому: кроме ребенка-инвалида в семье много несовершеннолетних, а отец и мать не работают, все живут только на пенсию по инвалидности.

В таких случаях часто приходилось защищать права пациентов на заседаниях ВТЭК – врачебно-трудовой экспертной комиссии. Выездная ВТЭК приезжала к нам из города Чадана. Она принимала окончательное решение: оставить ребенка на учете или снять с него, лишив пенсии по причине улучшения здоровья.

Приходилось неопровержимо доказать, убеждать, яростно отстаивать интересы пациентов-инвалидов, после чего члены комиссии соглашались и продлевали срок получения пенсии. В то время на комиссиях ВТЭК учитывали социальные условия семьи.

Тяжелых детей мы стали выхаживать сами, не отправляя в больницы Шагонара и Кызыла, применяя комплексную терапию. Как и в Монгун-Тайге, здесь тоже была большая смертность от воспаления легких среди детей раннего возраста.

По опыту лечила в больнице детей с тяжелой пневмонией, с выраженной дыхательной недостаточностью, а также больных, проживающих в неблагоприятных бытовых условиях, а легкую и среднетяжелую пневмонию – в домашних условиях, активно посещая малышей до самого выздоровления. В результате смертность от пневмонии у детей грудного возраста снизилась.

Я рада, что благодаря старательной работе мужа и его коллег, район обеспечен очень важными отраслями хозяйства, особенно райгазом, райтопливом…

После переезда из Монгун-Тайги в Чаа-Холь наша семья приобрела авторитет и уважения среди чаа-хольцев и много новых друзей.

Александр Королев

Пугало

Смородина еще не совсем созрела. В этом году урожай черной смородины будет плохой, так как во время цветения ударили заморозки.

– У нас еще с прошлого года варенье осталось. Зато красная уродилась. Желе наделаем! – говорила жена, разглядывая еще не совсем созревшие ягоды. – Через неделю будем обрывать.

Когда мы приехали на следующей неделе, то больше половины ягод как не бывало. На липе и сосне сидели дрозды и весело чирикали.

– Бандиты! – возмущалась жена.

Как же сохранить остатки урожая? Василий Иванович решил сделать пугала и установить их на участке. Пугала получились замечательные! Одно в старом плаще с гербовыми пуговицами лесника, с пятилитровой пластиковой бутылью на месте головы. На бутыль была надета старая шляпа, приделаны усы из пакли. Загляденье! Второе обрядили в старый женский плащ, также надели пятилитровую бутыль и повязали платок. На ветру платок и рукава развевались на ветру, что должно было напугать дроздов и другую птичью банду.

На следующей неделе на пугалах сидели дрозды и весело гомонили. Из кустов смородины выпорхнула молодая поросль и уселась на проводах. Они возмущенно чирикали, видимо ругались на нежданных гостей, прервавших их пиршество.

Смородины как не бывало…

Пугала стояли на участке и никому не мешали, так что Василий Иванович решил их не трогать. Пусть стоят.

Через некоторое время Василий Иванович приехал один. Жена была занята и не поехала. Но на пятый день неожиданно приехала и закатила скандал.

– Это кто к тебе по ночам ходит? Колись старый паразит!

Василий Иванович таращил глаза на жену и никак не мог вспомнить, кто к нему приходил. Вспомнил, что на второй или третий день отпуска, к нему приходила Надька, которой он отбивал косу и попросил ее обрезать на помидорах какие-то пасынки, о которых он не имел никакого понятия.

– Так вот кто к тебе по ночам шляется! И не стыдно?

Василий Иванович клялся и божился, что это бабьи сплетни. Жена верила и не верила. Пошла к соседке.

Через некоторое время пришла и чему-то улыбалась. Принесла две баночки пива.

– С чего это? Пиво откуда?

– Жена весело рассмеялась и поведала Василию Ивановичу историю сплетни, о которой он и не ведал.

К соседке приехала дочь на выходные. Смеркалось. Она вышла в сад и увидела женщину, которая что-то делала у кустов смородины.