Струятся вдоль платформы Беговой.
А над Москвою небо невесомое,
В снегу деревья с головы до пят,
И у Ваганькова трамваи сонные,
Как лошади усталые, стоят.
Переделкино (песня)
Лидии Либединской
Позабудьте свои городские привычки, —
В шуме улиц капель не слышна.
Отложите дела – и скорей к электричке:
В Переделкино входит весна.
Там зеленые воды в канавах проснулись,
Снег последний к оврагам приник.
На фанерных дощечках названия улиц —
Как заглавия давние книг.
Здесь, тропинкой бредя, задеваешь щекою
Паутины беззвучную нить.
И лежит Пастернак над закатным покоем,
И веселая церковь звонит.
А в безлюдных садах и на улицах мглистых
Над дыханием влажной земли
Молча жгут сторожа прошлогодние листья —
Миновавшей весны корабли.
И на даче пустой, где не хочешь, а пей-ка
Непонятные горькие сны,
Заскрипит в темноте под ногами ступенька,
И Светлов подмигнет со стены.
И поверить нельзя невозможности Бога
В ранний час, когда верба красна.
И на заячьих лапках, как в сердце – тревога,
В Переделкино входит весна.
«Две женщины, два дома, две судьбы…»
Две женщины, два дома, две судьбы,
Два дела, незаконченные оба.
Твержу себе, что не должно так быть,
И знаю сам, что будет так до гроба.
Две совести. Одна – лишает сна,
Другая: «Брось, один такой ты разве?»
Две истины, и только боль одна,
Одна на это все многообразье.
Как ненавистны мне в минуты встреч
Моих друзей уверенные лица!
Я каждый вечер, перед тем как лечь,
Твержу себе, что завтра все решится.
И, мукой безысходною томясь,
Перед бедой, на злую радость прочим,
Хватаю воздух ртом, как пленный князь,
К двум согнутым березам приторочен.
Жена французского посла (1970–1976)
Остров Гваделупа (песня)
Игорю Белоусову
Такие, брат, дела… Такие, брат, дела —
Давно уже вокруг смеются над тобою.
Горька и весела, пора твоя прошла,
И партию сдавать пора уже без боя.
На палубе ночной постой и помолчи.
Мечтать за сорок лет – по меньшей мере, глупо.
Над темною водой огни горят в ночи —
Там встретит поутру нас остров Гваделупа.
Пусть годы с головы дерут за прядью прядь,
Пусть грустно от того, что без толку влюбляться, —
Не страшно потерять уменье удивлять,
Страшнее – потерять уменье удивляться.
И, возвратясь в края обыденной земли,
Обыденной любви, обыденного супа, 
