Прощаюсь с каютой. Лежалый сухарик грызу.
Закон о питьё напоследок ещё раз нарушу.
Я вещи собрал, но свою оставляю здесь душу.
Прощаюсь с каютой, земля ожидает внизу.
Прощаюсь с каютой. Скупую стираю слезу.
Не ради валюты, не ради казённого хлеба
Поднялся и я в океана солёное небо.
Полёт завершился, земля ожидает внизу.
Средиземное море
Неподвижность заката над мраморной низкой стеною,
Черепичные кровли и моря пронзительный свет.
Родились мы когда-то от общего пращура Ноя,
Мы едины по крови, друзья мои, Хам и Яфет.
Здесь нас грудью кормили, и песни забытые пели,
И как будто им вторя, вот так же качалось у ног,
В блёстках солнечной пыли, подобие тёплой купели,
Средиземное море, цветных побережий венок.
Воин бронзовый дремлет у края коринфской террасы.
Я к нему подойду, и раскроется передо мной
Курс истории древней, учебник для пятого класса,
В сорок пятом году, в Ленинграде, разбитом войной.
Изуродован в битвах триремы окованный кузов.
Этот мир обречён, он у времени на волоске,
И опять, как в забытых за тысячу лет Сиракузах,
Тень солдата с мечом заслоняет чертёж на песке.
На Маяковской площади в Москве
(песня)
На Маяковской площади в Москве
Живёт моя далёкая подруга.
В её окне гнездо свивает вьюга,
Звезда горит в вечерней синеве.
Судьбы моей извилистая нить
Оборвана у этого порога.
Но сколько ни упрашивай я Бога,
Нам наши жизни не соединить.
На Маяковской площади в Москве,
Стремительностью близкая к полёту,
Спешит она утрами на работу,
Морозный снег блестит на рукаве.
Наш странный затянувшийся роман
Подобен многолетней катастрофе.
Другим по вечерам варить ей кофе,
Смотреть с другими в утренний туман.
Но в час, когда подводный аппарат
Качается у бездны на ладони,
Её печаль меня во тьме нагонит
И из пучины выведет назад.
Но в час, когда, в затылок мне дыша,
Беда ложится тяжестью на плечи,
Меня от одиночества излечит
Её непостоянная душа.
На Маяковской площади в Москве,
За тёмною опущенною шторой
Настольной лампы свет горит, который
Мерцает мне, как путеводный свет.
Пусть седина змеится на виске,
Забудем про безрадостные были,
Пока ещё про нас не позабыли
На Маяковской площади в Москве.
Улисс
Скажи, Улисс, о чём поют сирены?
Чем песня их пьянящая манит,
Когда штормит, и струи белой пены
Секут волну, как кварц сечёт гранит?
Когда над мачтой, наклонённой низко,
Несётся тучи сумеречный дым 
