Александр Горин – Император двух миров (страница 19)
— Понятно, — буркнул Захар, не убирая руку с ромовика.
Виола промолчала, но я кожей чувствовал, как она напряжена.
Аборигены тем временем подошли ближе и остановились метрах в пятнадцати, взяв нас в полукольцо.
Старик с посохом вышел чуть вперёд. Лицо у него было всё в морщинах, но его голубые глаза оставались молодыми и подвижными. Седые волосы убраны назад и перехвачены тонким кожаным шнурком, на лбу — обруч из тёмного камня со вставками синих камней. Держался он прямо и от него шло странное спокойствие, будто он видел всё насквозь и его ничто не могло удивить.
Старик посмотрел на меня тяжёлым сканирующим взглядом и перевёл глаза на портал у нас за спиной. Я тоже покосился себе за спину.
Портал висел в воздухе, открывая вид на поляну в лесу Зоны, с которой мы только что вышли. Трава, деревья, камни, фиолетовое марево — всё там было на месте, но теперь эта картинка казалась далёкой, ненастоящей, будто смотришь на неё сквозь мутное стекло. Но самое главное — портал сжимался прямо на глазах. Края его подёргивались рябью и схлопывались внутрь, как бы съедая пространство. Вот те на! Обратный билет аннулирован. Приятно оставаться, как говорится.
Старик вернул взгляд с портала на меня и что-то сказал. Голос у него оказался неожиданно мелодичным — тягучим, с перекатами согласных, будто он не говорил, а напевал. Чем-то напомнило итальянский, который я слышал в старых фильмах, только глубже и с гортанными нотками.
Я вслушался и совершенно ничего не понял. Ни одного знакомого слова.
— Не понимаю, — помотал я головой и перевёл взгляд на Виолу. — А ты?
Она тоже мотнула головой, не сводя настороженных глаз со старика.
— Нет. Никогда такого не слышала раньше.
Старик поднял посох чуть выше, и я почувствовал энергетическую волну, исходящую от посоха. Она прошла сквозь меня — тёплая, плотная, как вода в прогретом озере. Дурнота, которая держалась после перехода, мгновенно схлынула, и голова прояснилась.
Я глянул на своих. Захар глубоко вздохнул, расправил плечи, и бледность на его лице сменилась ровным румянцем. А у Виолы на миг дрогнула её эмоциональная защита, и я почувствовал всего на секунду то, что она не смогла спрятать за стальной выдержкой — растерянность и почти детское изумление. Дышать она стала ровнее и глубже — значит, тоже отпустило.
Вот это я понимаю — медицина! Одним движением посоха заменил нам целый набор витаминов.
Старик посмотрел на Виолу, потом снова на меня, а потом показал посохом на портал. Потом постучал себя по виску свободной рукой и снова ткнул посохом в сторону тающего прохода. А потом, глядя мне в глаза, повторил жесты уже одной рукой: в меня, себе в висок и в сторону портала.
— Чего он хочет? — спросил Захар.
— Чтобы я показал, что там, — ответил я.
Да, старик явно хочет, чтобы я вспомнил, что я видел в Зоне. Хочет это как-то с меня считать? Но как? Хотя судя по тому, как он только что дал энергетический заряд сразу в эфир, астрал и ментал — дедушка очень способный. Ладно, вспоминаю.
Я закрыл глаза на секунду и представил то, что видел в Зоне. Лес, фиолетовую муть и Жигарей, из которых Виола вырезала ядра.
Когда я открыл глаза, старик коротко кивнул, а потом снова показал на голову, на портал, но теперь он добавил движение рукой вперёд, будто спрашивал: «А дальше?»
Ага, муть он уже посмотрел, хочет знать про тот мир. Любопытный дед. Хорошо, покажу следующую серию.
Я представил рудник. Бараки. Охранников с ромовиками. Зэков в робах. Серое небо, холод. И людей — много людей, которые живут на Земле.
Старик снова кивнул. Обернулся на своих, что-то сказал на своём мелодичном языке. Воины за его спиной чуть расслабились, но остались на месте.
Я заметил взгляд молодого, с длинными чёрными волосами ирийца, направленный на Виолу. Она как раз чуть сместилась, переступая с ноги на ногу, и я краем глаза заметил, как напряглась её рука за спиной с зажатым в ней пистолетом.
И тут прямо перед лицом Виолы, в сантиметре от её глаз, материализовался клинок. Прозрачный, сантиметров двадцати пяти, с фиолетовым свечением по краям, он висел в воздухе сам по себе и был направлен прямо в правый глаз зональщицы.
Виола инстинктивно отпрянула, застыла на месте и, кажется, перестала дышать. И я тоже. Это что ещё за материализация⁈
Я скосил глаза на неё, потом на клинок.
— Виола, — сказал я тихо. — Убери ромилет в кобуру. Очень медленно.
Секунду она боролась сама с собой. Я видел это по тому, как ходили желваки на скулах, как вздулась жилка на шее. Потом её рука медленно, очень медленно, выползла из-за спины и опустила пистолет в кобуру. Щёлкнула застёжка.
И клинок сразу же исчез. Он просто растворился в воздухе, будто его и не было. Молодой воин чуть заметно улыбнулся уголком губ и склонил голову — то ли в кивке, то ли в насмешке.
Я смотрел на то место, где только что висел клинок, и внутри всё замерло.
Ничего себе фокус! Я никогда такого не видел. Вообще никогда.
В моём мире были эфирные техники — я сам их преподавал. Удар на расстоянии, уплотнение и разряжение пространства, эфирный кулак. Но это всё требовало подготовки, накопления энергии, концентрации. Я чувствовал своё эфирное тело, учился им управлять годами. А здесь какой-то парень просто посмотрел — и из воздуха материализовалось оружие.
Как⁈
Я прокрутил в голове всё, что говорила Виола про Ирию. Воображение. Мысль обретает вес. Чувства становятся плотными. Так вот оно как работает: они реально материализуют то, что представляют. Берут картинку из головы и делают её настоящей.
Я посмотрел на молодого ирийца с уважением. Он даже не напрягался, а просто подумал — и перед Виолой повис клинок. Без жестов, без заклинаний, без видимых усилий.
Я вспомнил, как сам учил ребят: представь удар, почувствуй его, вложи эмоцию. Но это всё было про усиление, про добавку к физике. А тут — чистое творение из ничего.
Офигеть!
Если они так могут, то что им стоит тысячу таких клинков создать? Или стену? Или… да что угодно. Я глянул на свои руки. Мои эфирные техники после такого выглядели как детский лепет. Кулак на метр-два — против клинка, который может достать куда угодно.
Виола стояла бледная, всё ещё не веря, что клинок исчез. Захар сбоку шумно выдохнул — кажется, он только сейчас понял, что могло быть.
Интересно, чему ещё можно научиться в этом мире? И сколько времени мне понадобится, чтобы понять, как они это делают?
Старик с посохом тем временм поднял руку, показал направление слева от себя — на восток, судя по солнцу — и покачал головой: туда нельзя. Потом показал за собой, в сторону севера, и несколько раз кивнул: туда можно.
Я кивнул, показывая, что понял. Старик обернулся, сказал что-то своим и было развернулся, собираясь уходить, но неожиданно передумал. Он перевёл взгляд на Виолу, потом снова на меня.
Я почувствовал вибрацию, как от камня-гармонизатора, только сильнее, и в моей голове неожиданно вспыхнули образы-картинки.
Картинка погасла, и тут же следом мелькнули ещё две, которые я не успел ни запомнить, ни осознать. Они как будто попали прямо в подсознание, оставив только липкое чувство тревоги. Будто я должен был запомнить что-то важное, но не смог.
Старик ещё секунду смотрел мне в глаза, потом развернулся и пошёл к своим. Воины расступились, пропуская его, и они все направились в сторону леса и вскоре в нём растворились.
А у меня голове всё ещё стояла картинка: Виола, сидящая напротив людей в плащах с гербами. Она договаривается. С кем? О чём? Что хотел сказать этот ясновидящий старик? Явно предупредить о Виоле. Но я и так ей не доверяю. Она сказала, что хочет научиться магии, но при этом закрывала свои чувства и я тогда не мог понять, врёт она или нет. И сейчас закрывает. Оно и понятно — Ирия. Но всё же.
В той картинке люди с гербами на кого-то смотрели. На кого? Может, на меня? Но я бы почувствовал, что тот человек, которого я не видел — я. Хотя, кто его знает, как он эти образы делает.
Ладно, подумаю об этом позже. Надо убираться отсюда, пока ещё кто-нибудь на портал не явился. Я обернулся назад и ничего не увидел. Всё, портал исчез, как будто его и не было. Надеюсь, что наша лозоходка найдёт новый.
— Виола, куда идти, где выход? — спросил я.
— Нам туда, — Виола махнула рукой на север.
Я покосился на неё. Интересно, она специально выбрала то же направление, которое указал старик, или просто совпало? А что, если пойти на запад?
Сказать по правде, я всегда нарушал запреты. С детства. Если мне говорили «не лезь» — я лез. Если «нельзя» — значит, надо проверить, почему нельзя. В спорте лез туда, куда тренер не советовал — более сложные техники, более жёсткие спарринги. И каждый раз проверял одно: а не боюсь ли я? Если есть страх — значит, надо идти туда, где страшно. Иначе какой смысл? Мой первый тренер мне сказал как-то: «бойся бояться, но не путай страх с осторожностью». И я это хорошо запомнил, сделал своим девизом.