Александр Горин – Император двух миров (страница 15)

Я глянул на неё. Вот это поворот. Значит, не просто её тряпки и консервы Узкий тащил, а что-то реально важное для выживания в этой фиолетовой дыре.

— Его не вернуть? — спросил я, заранее зная ответ.

Виола с отчаянием покачала головой.

— Нет. При входе в Зону всегда в разные места забрасывает, — сказала она, глядя куда-то сквозь меня. — Место, где мы вошли, может быть в ста метрах отсюда, а может в трёх километрах. Поэтому входить надо в одном месте и с включёнными стабилизаторами — они поле общее образуют, чтобы группа рядом оказалась. Искать его нет смысла, тем более, что снаружи порубежники и люди Вепря.

Мда. Логикой это не понять. То есть, мы сейчас здесь, Узкий с рюкзаком — фиг знает где, а вход в Зону исчезает, как будто его и не было. Чудеса, одним словом.

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Если буду думать об этом, то точно свихнусь.

— Всё, хватит паниковать, — сказал я, глядя на Виолу. — Надо идти, пока порубежники нас не догнали.

— Порубежники сюда не пойдут, — задумчиво ответила она. Похоже, что уже перестала оплакивать своё пропавшее оборудование и прикидывала, как можно обойтись без него. — У них приказ — Периметр охранять, а не в Зону лезть.

— А люди Вепря? — спросил Захар, снимая с шеи ромовик и оглядываясь по сторонам.

— Эти пойдут, — Виола вмиг стала серьёзной. — У них есть на это серьёзные причины. — Она немного помолчала, а потом резко выдохнула и тряхнула головой. — Ладно, справимся. Не в первый раз.

А вот это правильный подход. Одобряю. Виола скинула свой рюкзак на землю, быстро расстегнула клапан и запустила руку внутрь. Я уже начал думать, что она сейчас вытащит запасные носки или банку тушёнки, но нет, она извлекла на свет божий очень странный круглый диск. По его краям тускло мерцали фиолетовые полоски, точно такие же, как на стабилизаторах, а центре расположилась огромная стрелка.

— По компасу пойдём? — спросил я, скептически разглядывая прибор.

— Сам ты компас, — фыркнула она, поднимаясь и отряхивая колени. — Это И-вектор. Отец собрал, он наводит на проходы между слоями реальности, — она нажала небольшую кнопку и стрелка хаотично закрутилась и вскоре замерла, указывая куда-то в фиолетовую муть. — Нам туда.

Она махнула рукой в сторону, где лес — если это можно было назвать лесом — сгущался в ещё более плотную фиолетовую мглу.

— Захар, одевай рюкзак, — сказал я. — Выдвигаемся.

Я подхватил свой рюкзак, закинул на плечи и первым двинулся за Виолой по едва заметной тропинке. Рюкзак же сразу врезался мне в плечи так, будто я решил зачем-то привязать к спине бетонную плиту. Захар, чертыхаясь, тоже водрузил рюкзак себе за спину и потопал следом. Он пыхтел позади как паровоз, изредка ругаясь сквозь зубы, когда наступал на корягу или цеплялся рюкзаком за ветки.

Виола шла первой, держа в одной руке свой огромный компас. По ходу движения она то и дело нагибалась, то подбирая камни, то срывая какие-то пучки травы. Захар после третьего раза не выдержал.

— Ты чего, гербарий собираешь? — спросил он.

— Светец, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Освещение даёт.

— А камни? — продолжил любопытствовать Захар. — Они тоже светятся?

Виола ничего не ответила и прибавила шагу. Таинственная девушка, что ни говори.

И тут я почувствовал лёгкое покалывание в ногах, как будто я их отсидел, а потом это покалывание распространилось выше по всему телу, постепенно превращаясь в поток тёплой энергии. И тут же вниз вдоль позвоночника пошёл другой энергетический поток — холодный и вибрирующий. Они встретились где-то в районе солнечного сплетения, меня будто током ударило и я на секунду замер, чувствуя, как внутри меня бушуют две мощные реки.

Стабилизатор сознания на поясе вспыхнул и фиолетовые полоски загорелись как небольшой фонарик.

— Вот это да! — выдохнул я, глядя на эту иллюминацию.

Виола обернулась, перевела взгляд на мой ремень со светящейся коробочкой и остановилась.

— У тебя что, стабилизатор так горит? — спросила она севшим голосом.

Горит. Ещё как горит. Прямо светофор, блин.

— Ну да, — ответил я.

Виола сглотнула, но ничего не сказала, а только махнула рукой — пошли дальше. Через несколько десятков шагов мы обогнула какой-то валун и вдруг пространство вокруг нас дрогнуло.

Я физически ощутил эту дрожь — она прошла по телу, заставив волоски на руках встать дыбом. Фиолетовые клубы закрутились в странном, завораживающем танце, потянулись за Виолой, будто привязанные невидимыми нитями, и через пару секунд мы оказались в совершенно другом месте.

Я оглянулся.

Там, где мы только что стояли, теперь клубилась особенно густая муть, чёрно-фиолетовая, непроглядная. А валун, который мы обошли, исчез — просто растворился, будто его и не было. Вместо него из тумана проступило какое-то корявое дерево с чёрной, обугленной корой, без единой ветки, похожее на огромный обгоревший кол.

— Что это сейчас было? — спросил я, пытаясь логически осмыслить произошедшее. Получалось плохо. Точнее, вообще не получалось.

— Зона искажает пространство, — ответила Виола, продолжая идти вперёд уверенной, быстрой походкой. — Поэтому так называется — Зоной Искажения. Здесь нельзя полагаться на память и направление. То, что ты видел секунду назад, может исчезнуть, а на его месте появиться что-то другое. Я знаю несколько маршрутов — они относительно стабильны. Если по ним идти, можно уйти от любой погони.

— Люди Вепря тоже знают маршруты? — спросил я, пытаясь запомнить дорогу, но быстро понял, что это бесполезно — ориентиров здесь не было.

— Знают, — кивнула Виола. — Но не так хорошо, как я.

Я хмыкнул. Куда эта Сусанина нас заведёт?

Мы шли ещё минут пять, пробираясь сквозь фиолетовую муть. Время здесь будто текло иначе — я не мог сказать, пять минут прошло или все пятнадцать. Иногда в тумане мелькали тени — то ли животные, то ли просто игра света, то ли галлюцинации, которые пробивались сквозь стабилизатор. Один раз я отчётливо увидел чей-то силуэт, похожий на человека, — он стоял в метрах десяти и смотрел на меня. Я замер, вскинул ромовик, но когда присмотрелся — там ничего не было, только клубящийся фиолетовый дым, который принимал причудливые формы.

— Здесь можно с ума сойти, — пробормотал Захар, крутя головой. — Мерещится всякое. Вон там, кажется, баба какая-то стояла только что.

— Стабилизатор не даст сойти с ума, — бросила Виола. — Но если его снять — через полчаса будешь разговаривать с деревьями, а через час — уже не очнёшься.

Виола вдруг резко остановилась, вскинула руку, сжатую в кулак.

— Тихо! — прошипела она, и в этом шипении было столько напряжения, что мы замерли все разом, даже дышать перестали.

Я прислушался.

Сквозь плотный, ватный воздух доносились странные звуки. Что-то среднее между хрустом и чавканьем — будто кто-то большой и тяжёлый жуёт что-то сочное. И ещё низкое, вибрирующее урчание, от которого у меня в груди всё завибрировало в ответ.

— Что там? — одними губами спросил я, вскидывая ромовик.

— Ничего хорошего, — так же тихо ответила Виола, доставая пистолет из кобуры.

Фиолетовый туман впереди вдруг заклубился сильнее, заходил ходуном, забурлил, как вода в котле. И прямо из него, будто из ниоткуда, начал формироваться вихрь. Сначала маленький, с кулак, но он рос на глазах, закручивался всё быстрее, втягивая в себя муть, и через пару секунд превратился в нечто вроде воронки, уходящей куда-то вглубь, в черноту.

— Выброс! — вскрикнула Виола, отступая на шаг и вскидывая пистолет. — Приготовиться! Сейчас полезут!

Мы с Захаром быстро скинули рюкзаки и тут же из воронки, из этой чёрной дыры, вылезло сразу двое существ. Они были похожи на людей — примерно такого же роста, с двумя руками и двумя ногами, стояли прямо, на двух ногах. Но всё остальное…

Кожа у них светилась тусклым, больным фиолетовым светом, будто гнилые светящиеся грибы в лесу. Глаз не было — только две чёрные впадины, глубокие, как колодцы, из которых сочился какой-то дым или пар. Рты — щели, полные острых, как иглы, зубов, которые торчали в разные стороны. Пальцы на руках были слишком длинными, с когтями, и на кончиках этих когтей тоже мерцал фиолетовый огонь.

— Жигари! — крикнула Виола, беря на прицел левого. — Не дайте им приблизиться, они плюются огнём! Держите дистанцию!

Жигари зашипели в ответ — громко, пронзительно, поворачивая свои слепые головы в нашу сторону, и я понял — они нас как-то чувствуют.

— Захар, к бою! — рявкнул я, вскидывая ромовик. — Виола, левый твой!

Захара просить дважды не пришлось — он пальнул первым. Светящийся сгусток плазмы или какой-то другой энергии из ромовика врезался в левого монстра и прожёг ему дыру в груди размером с кулак. Тот дёрнулся и зашипел, но, к моему удивлению, не упал, а только отступил на шаг, восстанавливая равновесие. На его груди задымилась чёрная, обугленная дыра, края которой тут же начали затягиваться и зарастать новой плотью прямо на глазах.

— Твою мать! — выдохнул Захар. — Они регенерируют! Их ромовик не берёт!

— Бейте в голову! — крикнула Виола, нажимая на курок.

Я прицелился в правого, который уже двинулся в нашу сторону, перебирая своими длинными ногами, и всадил заряд прямо в его светящуюся морду. Попал!

Безглазый монстр взвизгнул — противно, пронзительно, от этого звука заложило уши — и отшатнулся, но устоял на ногах. Заряд снёс ему часть челюсти, и та, обвиснув лоскутами, тут же начала восстанавливаться, прямо на глазах обрастая новой плотью, срастаясь и затягиваясь.