Александр Гордиан – У черты (страница 80)

Глеб рванулся из-под бандитской туши. Никто бы не удержал — Князь удержал. Глеб начал извиваться, стараясь освободить хотя бы ноги, но Князь охватил его каменными ляжками и не пускал. Глеб коротко саданул назад головой, но вместо хрупкого подбородка врезался затылком в твердый лоб. От удара поплыло сознание, Рамзес начал хватать ртом воздух.

— Сдохнешь! — не то смеялся, не то всхлипывал Князь. — Ай, харашо-о!..

«Он же Ингу найдет!»

Мысль помогла сконцентрировать остатки сил. Глеб отпустил Князево запястье и резко выбросил за плечо кулак с вытянутым как копье указательным пальцем. Метил в глаз. Князь перехватил кулак зубами, но боли Глеб уже не чувствовал.

Сознание помутилось.

Кнопка родился добрейшей души имбецилом и жил, никому не желая зла.

То есть в старой жизни всякое случалось, а здесь, в Зоне, постепенно наладилось. Раньше он частенько не понимал, почему это хорошо, а вон то плохо. Теперь в его распланированном Зоной сознании все стало одноцветно хорошо: мир вокруг, заботливый Крот, который один только говорил с ним и угощал тушенкой. Друзей себе и Кнопке он тоже нашел хороших, жаль, что неразговорчивых.

Вот оборотней Кнопка не понимал и не любил. Поэтому, когда приказали стрелять, стрелял. Когда все залегли, упал. А потом мир надломился, потому что Крот умер.

Кнопка знал, что умер, хотя братан Кротяра еще кричал и корчился. Кнопка вообще многое хорошо знал, лучше Крота — аномалии всякие, хабар, мутантов. Что случится через пару секунд или часов тоже знал, хотя иногда ошибался.

Братан умер, и его крики происходили от непонимания. Когда все снова встали и пошли, Кнопка специально задержался, чтобы объяснить. Навис над посиневшей Кротовой харей и не удержался, капнул слюной. Обидел Крота, тот на слюни, бывало, ругался.

— Крот, ты ведь сдох! Зачем орешь-то?

— Кнопарь, братан… — забормотал Крот. — Выручай… у меня заначка, от… отблагодарю…

У Кнопки потеплело на душе, его редко благодарили. Он хотел ответить что-нибудь хорошее, не сумел и всплеснул руками. Ну, Крот поймет! Кому еще понять, как не Кроту? А про заначку Кнопка и так знал, это была их общая, на двоих, заначка. Поэтому он без задней мысли потянул с Крота рюкзак. Братан зашелся в крике и отключился, а Кнопка начал ворошить поклажу, выбирая жестянки с нарисованными свиными бошками. Найденное складывал в свой мешок. Забрал еще оружие: автомат, нож, гранаты. Кроту уже ни к чему, а Кнопке на обмен сгодится.

Крот немного оклемался:

— Кнопка… у Натахи… в подполе там… деньги… все отдам… только вытащи…

Про деньги Кнопка не очень понимал, зачем они в подполе. Его бы воля, держал бы капитал в тушенке.

— Эта… я уж взял, — обрадовал он Крота и встряхнул мешок; банки глухо звякнули. — А тащить зачем? И тут хорошо. Я тебя прикопаю, чтоб слепые не нашли. Все будет пучком, братан!

Крот завыл безнадежно, и Кнопка расстроился, не понимая, чем обидел покойного. Расстегнул на нем жилет-разгрузку, патроны взять. Их он тоже любил не меньше тушенки. Без патронов как жить? А если псы?

Крот хватал за руки и кусался, но на него Кнопка обижаться не умел. Вот на Беню обижался часто, а на Крота ни разу. Чтобы баратан не мешал, Кнопка придавил его руку коленом, малость не рассчитав — в руке хрустнуло, да впрочем мертвяку без разницы, и полез по карманам.

Он искал сигареты и блестящую зажигалку. На память. Знал за собой грех все забывать, а тут глянешь и вспомнишь хорошего пацана.

Крот молчал-молчал и вдруг захихикал. Кнопка всплеснул руками:

— Эта… ты что?

В ответ Крот заругался нехорошими словами и опять завел «вколи хотя бы».

Кнопка бы вколол, что ему, жалко? Но вдруг понял, что надо линять, потому что сейчас он станет таким же мертвым как братан. А может и хуже, этот хотя бы разговаривает.

Кнопка подхватил рюкзак и сорвался. Вслед ему хлестнул выстрел, и на том конце пулевого росчерка обнаружился тот, кого Кнопка страшился больше кровососа.

Оборотень!

Кровосос, он понятный, а этот вроде человек на вид, а внутри совсем… разноцветный. Так не бывает! Кнопка знал и поэтому убегал, петляя как заяц. Стихли крики, пропал в дожде братан Кротяра, и Кнопка, занятый собственным животным страхом, забыл, что обещал прикопать его тело от вездесущих падальщиков. И зажигалку, которая могла бы напомнить, обронил в суматохе.

Страх, наконец, отпустил. Кнопка осмотрелся, переводя дух. Он бежал по трассе, инстинктивно выбрав легкую дорогу, но куда? В Стройбат или от него? Кнопка умел ходить и даже бегать среди аномалий, но с картами у него не складывалось. Куда идти, всегда говорил Крот.

К прочему, Кнопка знал, что за дождем прячутся мутанты, из тех, кого не подхватила волна. Перепуганные и смертельно голодные слепые псы. На группу они не выходили, но Кнопка-то остался один-одинешенек.

Кнопка попятился было, но за спиной ахнули взрывы, затрещали выстрелы. Отмычка заметался, и мутанты кинулись на его страх. Первый слепец вырвался из зарослей, оставляя клочья шкуры на острых ветках. Бандит встретил его очередью, но следом рвались другие.

Кнопка расстрелял магазин, начал совать новый и не успел. Только локоть подставил в оскаленную пасть, когда слепец прыгнул, целя в горло.

Бандит плакал от боли и молотил вокруг автоматом. За спиной болтался еще один, Крота, но как его достать? Если вон, уж за ногу рвут! Огромный тощий пес уцепил бандита за лодыжку и трепал. Вертел башкой, елозил как пилой зубами, в общем, отрывал от Кнопки совсем не лишнюю в Зоне ногу. Кнопка хотел отпихнуть его и упал. Еще один пес запрыгнул ему на грудь и раззявил пасть для смертельного хвата, а Кнопка так и не знал, чем все закончится. Обычно знал, а тут как отрезало.

Он поэтому не шибко волновался. И совсем не удивился, когда над ухом застрекотал «Калашников», и слепцы рассыпались в стороны. Самый упорный, тот, что возился у лодыжки, уносил растерзанный Кнопкин башмак.

— Кнопка, ты? — спросили знакомым голосом.

Этого ходока Кнопка знал. Почти свой — «почти», потому что Крот его не любил. Ну и Кнопка не любил тоже.

— Варан, ты что ли?

— Ага, — Варан сдавленно хихикнул. — Кнопарь, что за мочилово? Иду, никого не трогаю, а тут шмаляют.

Он говорил негромко, с заискивающим наигранным доверием, но Кнопка, простая душа, в тонкости не вдавался.

— Эта… пацаны оборотня кончают, — похвастал он.

Кнопку расстроила нога. На укусы он не обратил внимания, поболит и перестанет, заживет как на собаке. Вот без обуви несподручно. А ну как «жарка»? Или болотом идти? Крот-то умер, кто Кнопке новый башмак подарит?

Варан, наоборот, приободрился.

— Ну и правильно! — сказал он, выбираясь из кустов. — Нахрен он нужен, оборотень? Ты, Кнопарь, это… сбегай, Князю скажи, мол, Варан тебя от собак отбил. Еще скажи, что Варан знает, как до Ока дойти, а больше никто не знает. До Ока, запомнил?

— Ага.

— И сюда его веди, только одного. Скажи, Варан хочет договориться.

Он встал перед Кнопкой, покровительственно заулыбался.

И Кнопка увидел, что Варан тоже мертвый. Черный автомат, какой-то обкоцанный, без приклада и с коротким стволом, висел у Варана на груди. Черный такой окончательной чернотой, что бандит сразу понял — гниет Варан. Вон уж и руки пошли, и рюкзак, и на груди пятна. Сам-то не видит что ли?

А ноги еще целые. И ботинки…

— Эта…

— Что? — сбился с улыбки Варан. — Идти не хочешь? Да тебя Князь знаешь что?..

— Обувка-то…

Варан глянул на окровавленную Кнопкину ступню.

— Доскачешь! — скривился он. — Я тебе потом сапоги пошью, офицерские, только шевелись, одна нога здесь другая там.

Потом? Не было у Варана никакого «потом», и Кнопка даже почувствовал к нему смутную жалость.

Но себя было жальче. Кнопка поднялся, вроде бы собираясь в дорогу, и, улучив момент, всадил ходоку нож под ребро. Налег всем весом, пробивая грудную клетку и заваливая Варана. Как учил когда-то братан на обмочившемся перед смертью ходоке и потом напоминал частенько.

— Цифры… — захрипел кровавыми пузырями Варан, хватая Кнопку за плечи неживым уже, ватным движением. — Скажу…

Противным голосом захрипел, словно блевал, пьяный, а не говорил.

Кнопка передохнул малость и расшнуровал Варановы ботинки. Снял, поморщившись от терпкой вони. Не следит Варан за обувью, по такому запаху не то что псы, безносые ходоки выследят.

Да вот незадача! Не подходили ботинки к длинным Кнопкиным ступням, он уж вертел и так и этак. Кнопка ругнулся. Поскреб в нечесаной башке, искоса поглядывая на мертвого Варана.

— Эта… ошибочка вышла, — повинился бандит, горестно всплеснул руками и потянул из Варана нож. Варан дернулся как живой и снова притих, когда Кнопка аккуратно вытер клинок об его рукав.

По широкой дуге Кнопка вышел на поле боя и не нашел живых, только мертвых. Ну, с этими проще, нож пачкать не придется.

Сначала попался Беня. Кнопка побрезговал его обыскивать — братан вонял дерьмом — и выпотрошил только рюкзак. Бенины лакированные ботики мальчикового размера не подходили; Кнопка, памятуя о промахе, сначала примерился. Знать, не судьба! На прощанье Кнопка жалеючи поцокал языком. Хоть Беня и смеялся часто, все равно был своим, почти родным.

Кнопка захромал дальше и совсем недалеко, в мелкой ложбинке нашел еще одного ходока, чужого. Этот тоже пах нехорошо, то есть… Кнопка разом забыл о ботинках. Баба! Он перевернул еще мягкое тело. Пахнет странно, не как пацан, а как, например, Кротова подруга Натаха. Кнопка припомнил, хотя и с трудом, кое-какие приятности, которыми одаривала его обильная Натаха, и заволновался.