Александр Гордиан – У черты (страница 73)

— Ну-ну, — обиделся Варан и, отвернувшись, зачавкал кашей.

Умял банку за минуту и тоже повалился.

— Надо хавчик добыть, — бормотнул он, засыпая. — Мало хавчика.

Глеб остался возле Инги, поближе к оружию. Вскрыл консервы, разрезал на кубики слежавшуюся массу перлового полуфабриката с редкими прожилками мяса и осторожно поел. Желудок наконец-то принял еду с благодарным урчанием.

Глеб немного расслабился, лениво впитывая окружающую тишину. Мертвую. Людей, с младенчества привыкших к живому шуму, Зона пугала тишиной склепа, из которого сбежали даже тараканы. Неживые звуки не могли разорвать этого безмолвия, тонули в нем.

Тишина…

Рамзес усилием воли прогнал сонливость и попытался думать. Плохо у него получалось думать, увы. К тому же мысли все время соскальзывали с вещей архиважных — с маршрута, с продуктов и воды, которых катастрофически мало, на Ингу. Это было приятно, но неправильно.

А правильным было бы тихо уйти к Оку. Чем, действительно, не вариант? Не тащить же девчонку на смерть, в самом деле. Знать бы наверняка, что она свернет на Стройбат.

Сталкер вздохнул. Не свернет…

Он склонился к Инге. Девушка тревожно дышала, не могла успокоиться даже во сне. Луна осветила ее лицо, сведенные брови, линию напряженных губ… Глеб вскочил и задрал голову.

Плотные тучи закрывали луну, но сталкер ее видел! И окрестности видел, окрашенные призрачным светом в серое.

Рамзес зажмурился, но все равно продолжал различать окружающее. Картинка не менялась, даже когда Глеб прятал лицо в сгибе локтя. Он почувствовал то, что раньше привычно игнорировал — всплески колкой боли пульсировали по всему телу; пучок неразличимых глазом волокон пуха уже прорвался в мозг и неотвратимо расползался.

— Хана тебе, сталкер, — услышал Рамзес, и не сразу понял, что сказал это сам.

Он сжал кулаками виски, и пульс суматошно забился под пальцами. Сталкер замычал, пытаясь справиться с накатившей паникой, за которой только безумие и пуля в рот или ножом от локтя до запястья. Сложилось все: Куприяновка, волна, пух, Капрал с удавкой. А мутация добила. Зона шаг за шагом добралась до его, Глеба, предела и проверяла его прочность. Рамзес упал на колени, ткнулся в землю лбом, готовый жрать ее, только бы сдержаться, не сорваться в крик.

Земля умерла. Глеб видел это сквозь опущенные веки, сквозь десятки сантиметров лишенного жизни грунта. Ни насекомых, ни червей, и даже корни засыхают, распадаются в прах.

Но земля и жила — чужой, незнакомой жизнью. Глеб различил в глубине крохотный росток чего-то белесого, и росток тоже почувствовал его, забеспокоился и рывком втянулся ниже.

Глеб всхлипнул и повалился набок. Он лежал в позе эмбриона, едва дыша, ожидая, пока истерика сменится предсказуемой апатией. А вместе с апатией, может быть, вернется темнота, привычная, хоть глаз выколи, темнота, которой Глеб уже и не чаял…

Сталкер пришел в себя, когда под ним завибрировал смарт. Рамзес отдышался, нашел угловатую коробку, на которую, оказывается, упал, и долго не принимал вызов.

Потому что — зачем?

«Потому что нужно! Есть такое слово…»

Глеб нажал кнопку приема.

— Рамзес, ты не передумал идти? — встревожился на той стороне Цент.

— Нет, — прохрипел Глеб. — Теперь железно…

Цент что-то возбужденно говорил, но Рамзес его не слушал. Он закрывал и открывал глаза.

— Как спать-то теперь? — задал Глеб риторический вопрос.

— Что? — удивился Цент. — Ты о чем? Ты меня слушаешь?

— Нет, — сталкер откашлялся. — Что ты хотел, Цент?

Митька помолчал и неожиданно выдал:

— Извини, Рамзес. Про «Долг» я гнал.

Он заговорил виновато, торопливость куда-то пропала.

— Зачем?

— Затем, что ты тянул! Совершал непонятные телодвижения вместо того, чтобы идти к Оку. Зачем в Бор сорвался? Я тебя не узнаю, сталкер!

— Мить, я сегодня первый раз своего застрелил, — неожиданно признался Рамзес.

— Ну… ты это… не переживай! Кого застрелил-то? Девчонку?

— Участкового.

Цент присвистнул.

— А говорил, новостей нет! Каким боком он нарисовался? Тоже за Оком?

— Нет, он случайно. Глупо попал и глупо умер.

— Бывает…

Цент вздохнул и на том посчитал вопрос исчерпанным.

— Я все про Князя, Рамзес, — вернулся он к делу. — Князь исчез. Последние отметки возле схрона, потом он шел с выключенным навигатором. Крота видели в Стройбате, а Бенина отметка засветилась возле Норы примерно тогда… ну, сам понимаешь.

Глеб смотрел на просвет собственную ладонь. И сквозь нее он различал тусклое пятно в небе, только кости, белые как на рентгеновском снимке, немного мешали.

— Нору разорил Князь, это я тебе без всякой детективщины скажу. Давай ближе к делу, Цент.

— Если так, — разозлился Цент, — то должен понимать — Князь сжигает мосты. Его погонят, как только «Долг» выяснит про Беню. А козырь у Князя всего один, и тот пока в колоде — Око!

— Где сейчас Князь?

— Я не знаю! — вызверился Цент. — Где угодно, об этом и толкую! Смотри в оба, Рамзес.

— С информацией не густо, — усмехнулся Глеб.

— Рамзес… — Митька помолчал. — Это не тема для шуток. Ты думаешь, тебе одному нужно Око? Я вторую ночь не сплю!

— А ты спи, — без тени иронии посоветовал Глеб. — Тогда мозг включится. Вдруг мою цифирь раскусишь.

— «Долг» тоже… — мгновенно сменил тему Цент. — Они ищут тебя и еще двоих или троих — ходят слухи про снайпера и автоматчика. Если за твою башку назначат приз…

«Выжил Капрал! — сделал вывод Глеб. — Далеко пойдет, сволочь».

— Где «Долг»?

— «Долг» везде! Частым бреднем просеивает хоженые трассы.

— За мной идут?

— Нет, в лес они не сунулись. Почему — не знаю. Опытного ходока под рукой не оказалось, или случилось что — говорят возле Норы опять стреляли.

— Кто стрелял? — потребовал Глеб; разговор становился интересным. — Еще кто-то идет за Оком?

— Там черт ногу сломит, Глеб, — промямлил Цент; не то ушел от ответа, не то в самом деле не знал. — Бред какой-то. Разберусь и сообщу.

— Цент!

— Твою мать, Рамзес, я не знаю! Мы это сто раз обсуждали! За Оком сейчас не идут только безногие. Из «Ста рентген» целая толпа снялась. Но они, во-первых, ничего не знают, ползут вслепую, чисто посмотреть. Во-вторых, при любом раскладе ты их делаешь на сутки-двое. А у Норы стреляли прошлой ночью. Голову даю — кто-то чужой!

— Это все?

— Нет… Девица с тобой?

— Да.

— Рамзес, гони ее, а лучше кончи.

— Цент, не темни! — у Глеба упало сердце.

— Информация подтверждается стопроцентно. Она не Порывай!