Александр Гордиан – У черты (страница 7)

— Не обманите, милейший!

Милейший обманул.

Ингу встретил в Киевском аэропорту хлыщеватый тип с табличкой «Мисс Рив», ошалевший при виде стриженой девицы с легкой сумкой за плечами.

— Зона! Ва-ау! — хлыщ делал пальцами окей. — Бьютифул!

Инга соглашалась.

— Ю арми бефо… мля, как ее?… Бефо ту гоу Зона, ю маст арми… Сечешь — нет? Тьфу, коза бритая!

Сели в «Фольксваген», непривычно тесный после американских машин, и долго ехали сначала просторной трассой, а потом темными грязными улицами. Здесь не жили, островки бурлящей жизни с колоннами грузовиков и дымящими трубами сменялись километрами запустения, серыми зданиями с выбитыми или грязными до непрозрачности окнами. Промзона, так это, кажется, называлось. Инге следовало бояться, а она веселилась: хлыщ обсуждал ее с шофером, делал разные предположения, в основном интимного свойства, но ни разу не угадал.

Когда пошли на третий круг по одним и тем же местам — жулики не то путали следы, не то хотели содрать с американки по грабительскому тарифу, она возмутилась и на чистом русском почти вежливо попросила не крутить вола за хвост. Хлыщ издал звук, будто лампочку проглотил. Покраснел так, что обильные прыщи выделялись белым на потной мордочке.

Сразу же свернули в неприметные ворота, поднялись в офис, бывшую заводскую канцелярию, и здесь Ингу ожидал сюрприз.

— Инка Порывай! — холеный седой мужик наставил на нее палец словно пистолет. — Ну, бог твою мать, дочка Порывая! Говорили, будет посылка из Америки, а это ты. Как там папанька, старый дрочила? Федьку не вспоминает?

Инга с достоинством объяснила, что папа занимается бизнесом, после десятого миллиона впал в ностальгию и любит вспоминать прошлое, особенно Федьку. Поскольку папа о малой родине кроме как площадными словами не говорил, Инга очень надеялась, что пузатый Федька не станет вдаваться в подробности.

— Ерунда! — отмахнулся Федька от папиных миллионов. — Я и сам не бутылки собираю. Ты зачем сюда?

Инга ответила. Федька сердито зажевал губами:

— Несет вас, малохольных! Охота тебе гулять по свалке со всяким отребьем?!

— Да, — кивнула Инга. — Я плачУ.

Федька посмотрел внимательнее.

— Вся в отца, — усмехнулся он. — Ладно, давай так…

Он небрежно пульнул по гладкому столу файл с Ингиными бумагами.

— Это все лажа. Бронированный автобус, охранное агентство Пинкертона, десять километров по рокаде вдоль Периметра и внутрь километра на два, до транзитного блок-поста. Там покажут надувного монстра, от чего тетя Мери из Мериленда ляжет в обморок, и вас с мигалками вывезут до ближайшей сувенирной лавки. Может, еще вертолет пустят, для шума. Ты этого хотела?

— Нет! Мне обещали индивидуальный тур!

— Ну… выпустят на травку в безопасном месте. На час-другой, не больше. Идти с тобой в Зону дураков нема.

Федька всхлипнул, изобразив в меру таланта сочувственный вздох.

— Меня… как это?.. не устраивает, — не отступала Инга. — Давайте варианты.

Федька начал быстро двигать сжатыми губами. Задумался.

— Лучше я тебе совет дам! — наконец, решился он. — Езжай рейсовым до какой-нибудь деревеньки на Периметре. Сними квартиру, осмотрись. Там этой швали… стал-ке-ров, — выговорил Федька по слогам, — как тараканов. Ищи нормального, пусть проводит тебя… недалеко. Очень советую — недалеко! Плати, как вернетесь и, бога ради, держи его на прицеле. Всегда — когда спишь, ешь или писаешь.

— Пойдет, — быстро согласилась Инга. — Оружие доставили?

— Митяй! — заорал Федька, и стекла зазвенели.

Давешний хлыщ притащил кофр с винтовкой.

— Только я тебе этого не говорил, — отечески предостерег Федька. — У нас фирма солидная. Секс-туры вот, со скидкой.

Инга улыбнулась на прощание.

— Вернется? Не вернется? — гадал расчувствовавшийся Федька, провожая Ингу взглядом из немытого окна.

— Не вернется, коза, — злорадно предрек Митяй.

Машина с Ингой давно выехала за ворота, а Федька все стоял, изучая грязные разводы.

— Что ей нужно в Зоне? — спросил он, и Митяй равнодушно пожал плечами. — Гулять негде? И деньги вернуть не требует… Странно все это! Набери-ка мне, сам знаешь кого…

…Над головой захрипело, и девушка очнулась от полудремы. Отпила воды из купленной на остановке бутылки. Рейсовый МАН «39й километр — Ясенево — Вешки» все так же наматывал на шины дорогу вдоль Периметра. С переднего сиденья поднялся нагловатый рыжий паренек, с которым Инга переглянулась на посадке — она холодно, он с интересом, и взял в руки микрофон. Автобус, судя по салону, отслужил в турбизнесе много лет назад, но громкоговорители работали.

«Сейчас он скажет раз-раз-раз», — обреченно подумала Инга.

— Шановни пассажиры! — сказал парень и весело подмигнул Инге, — Особливо, пассажирки! Мы с вами проезжаем вдоль так называемого Периметра, который есть просто забор между Зоной и нормальной жизнью, если можно ее так назвать.

Инга отвернулась, но парень не унимался и говорил красиво, стервец! О Чернобыле, взрыве, зоне отчуждения, которая неожиданно для всех стала Зоной. Просто Зоной с большой буквы. О монстрах говорил, об артефактах, о странных делах, что творятся на той стороне. Народ одобрительно гудел и вставлял реплики.

— В запрошлой неделе в Вешках собаки были, — все перебивал некий селянин в пиджаке на спортивную майку. — Собак этим годом много из Зоны прет, стаями. Монстры слепые! Ищенкову корову задрали, а саму загнали на дерево. Нюрка-то в теле, пудов шесть, как влезла не помнит, но как яе сымали… у-у, как яе сымали!

Селянин подпрыгивал от возбуждения.

— Врет она! — тут же завелась разбитная бабенка. — Какие собаки, вон проволока электрическая.

Инга уже заметила вдалеке разделительную полосу с густо натянутой сечкой.

— Сами забили, поди, — горячилась баба. — Корова-то у них старая, а так за нее канпесацию дают.

— Периметр действительно оборудован по всем правилам, — вклинился паренек и смотрел теперь строго, глаза в глаза. Инга даже прищурилась, не желая отводить взгляда.

— Там не только режущая проволока под напряжением. Там минные поля и пулеметы с автонаводкой. Каждый метр изгороди просматривается с телекамер, а в двухкилометровой отсечной зоне барражируют беспилотники…

— Были собаки! — гаркнул селянин. — Вешенские мужики семь штук постреляли!

— …а по рокадной дороге курсируют патрули миротворческих сил, — повысил голос парень. — Плюс блок-посты с артиллерией, плюс вертолеты, плюс наблюдательные пункты, плюс то, о чем мы не знаем.

— Менты еще, — пискнул кто-то, и автобус оживленно зашумел о ментах и почему-то о ценах на солярку.

— Чтобы оценить реальную опасность, — закончил парень, уже обращаясь исключительно к Инге, — достаточно сказать, что движение по этой дороге разрешено только по спецпропускам и в сопровождении, как уже говорили, сотрудников милиции. Кстати, поприветствуем! За рулем у нас, как всегда, дядя Саня, а службу несет… как вас по имени-отчеству?

— Ефрейтор Кулебяко! — буркнул толстомордый молодец в камуфляже, проспавший всю дорогу рядом с водителем. — Ты что разорался?

— Вот! Ефрейтор Кобе… Кулебяко охраняет нас от Зоны…

Самозваный гид не договорил. Автобус, миновав слепой поворот, вдруг задергался, шофер бил по тормозам короткими ударами. Зад ощутимо повело в сторону обочины, и автобус под общий стон-выдох встал поперек дороги.

— М-мать! — взрыднул шофер. — Чтоб тебе, гад!..

Дядя Саня пожелал неизвестному гаду столько всего занимательного, что Инга, наверное, и записала бы для памяти, но тут в лобовое стекло впечаталась снаружи ладонь. Неимоверно грязная, она поползла вниз с отвратительным стеклянным взвизгом, оставляя черно-красный след.

Автобус затих, Инга передернула плечами.

— Как в кино, — прошептала ее соседка, девица неприметной мышиной внешности.

Старый фильм о кораблекрушении Инга помнила, но здесь было не как в кино. Ничего эротичного и даже изящного. Кто-то пытался то ли остановить автобус, то ли просто удержаться на ногах. Таким безнадежным показалось это движение.

В гробовой тишине ефрейтор Кулебяко уронил автомат, и все разом загалдели.

— Задавили? Нет? Задавили?!

— Эй, Кобеляка, хва дрыхнуть, иди глянь…

— Пиндосам звоните! У кого мобила? У меня две гривны на счету…

— Ежжай! — верещала баба. — У меня дети!

— Люди, вы охренели?! — заорал в микрофон парень. — Посмотреть же надо!

С утробным звуком распахнулась дверь. Вспотевший ефрейтор изготовил автомат и грохотнул по ступеням подкованными ботинками. Пассажиры умолкли.

— Что там? — спросил шофера писклявый. — Видно?