Александр Гордиан – У черты (страница 48)

Глеб молчал. В его четко распланированном сознании образовалось некоторое томление, которое с натяжкой можно было бы назвать жалостью. За невыполнение приказа духа следует карать, гласил неписанный кодекс. В некоторых случаях бить, в некоторых — убивать, расплачиваясь с Зоной одной никчемной жизнью взамен нескольких других. Что делать со Стрижом Рамзес не знал. Простить нельзя. Наказать рука не поднимается. Отправить обратно, пока недалеко ушли от блокпоста? Она не пойдет, ей в Зоне что-то очень нужно.

— Возможно, ты спасла нам жизнь, — признал Рамзес. — Но, скорее всего, погубила. Я не знаю… пока. Но вообще-то в Зоне за нарушение приказа могут убить.

Он говорил медленно, с трудом подбирая слова.

— Я не нарушила приказа. Ты сам сказал: через десять минут свободна. Прошло два часа, Рамзес!

Глеб рывком выдернул из кармана смартфон. По его часам с момента, когда он посветил в распахнутую дверь и до момента, когда в нее вывалился в обнимку с участковым, прошло секунд девяносто.

Зона шутит!

Рамзес посветил на девушку встроенным в смарт миниатюрным фонариком. Инга не опустила глаз. Злые слезы текли по ее щекам, часто капали с обожженных ресниц. Промочили серую от пыли повязку на щеке.

— Ты ждала?

— Я… — Стриж запнулась, вспоминая слова похлеще, — Я, мать твою, крестиком вышивала! У нас, знаешь ли, тоже правило — своих не бросать!

— У кого, у вас? — быстро переспросил Рамзес.

Инга промолчала, только глазами сверкнула. От допроса с пристрастием ее спас участковый. Скипидар мучительно прокряхтел:

— Эй, мужики… Где мы, а? — и начал без остановки икать.

Рамзес шел первым, подсвечивая дорогу фонарем с выкрученным до минимума регулятором яркости. В затылок сталкеру дышал Скипидар, и отогнать его хотя бы на пару шагов у Глеба не хватало ни сил, ни терпения. Испуганный и заискивающий, Скипидар жался к нему вопреки всякой логике, хотя не мог не знать, что рядом с Рамзесом часто погибают. Замыкала колонну Инга, осунувшаяся после второго автобусного кошмара. Она сторонилась мужчин — держалась метрах в десяти сзади, молча переживая новые ощущения. Рамзес даже обернулся проверить ее, хотя в Зоне придерживался принципа не отрывать глаз от дороги.

— Пойдем ночью, — сказал напарнице Рамзес перед выходом. — Иначе опоздаем.

Уже опоздали, мог бы добавить, но как всякий опытный ходок не зарекался. Он знал, что Зона распорядится по-своему. Может Князя придержать, и тогда не все потеряно, а может наоборот, ускорить. Тогда Князя придется брать на обратном пути — знать бы только, как он пойдет. Впрочем, если Цент не врет и не ошибается, Око в руках Князя особой ценности не имеет, ибо бандит не ведает, что творит. Ни к чему оно уже не будет годно, кроме как осыпать золотом удачливого бандюгу.

Прапорщик споткнулся на ровном месте и слезливо выматерился, сбив Глеба с мысли.

— Рамзес, — подала голос Инга. — Нужно сделать привал.

— Нет! Отдыхать будем у голованов.

— Сил нет… — взмолился и Скипидар.

— Силы есть!

Рамзес не обманывал, духи просто не знали, что этот такое, полный упадок сил.

Глеб спешил уйти от заглохшего навеки «Хаммера» в надежде выбраться из области глухого радиомолчания. Цент пытался достучаться до него, посылая через спутниковый канал сообщения, одно за другим. Они приходили безнадежно испорченными, а попытки Рамзеса ответить закончились ничем. Такое в Зоне бывало: словно в глухую яму проваливаешься, ни дозвониться, ни докричаться. Даже ПДА пропадал из сталкерской сети.

— Рамзес! — голос Инги раздался совсем рядом. — Мы опоздали?

Глеб остановился, и остановились первоходки, тяжело переводя дух. Что-то рано они, подумал Рамзес. Впрочем, их можно понять. В своем первом походе Рамзес тоже выглядел отнюдь не орлом. И даже не орленком.

— Не знаю, — ответил Глеб, поймав себя на том, что слишком часто расписывается в собственном незнании; первоходки могут черт те что подумать. — Я даже не знаю сколько сейчас времени.

— На моих два восемнадцать, — сообщила Инга.

— На моих… а где часы?! — заклекотал Скипидар, затряс возмущенно щечками.

В его голосе зазвенели привычные милицейские нотки.

— Пить меньше надо! — Инга ожгла его взглядом.

— Ты тоже была в автобусе, — напомнил ей Рамзес. — Твои часы тоже отстали.

— Что теперь?

— План остается прежним — дойти до базы голованов.

— Какой в этом смысл? Я предлагаю свернуть к Норе. В конце концов, там я могу нанять проводника для… господина Скидоренко.

— Мы уже не можем сойти или вернуться, — признался Рамзес, и новички хором выдохнули-ахнули.

— Почему? — жестко спросила Стриж.

«Зона хочет, чтобы мы шли вперед».

— Ты сумеешь пройти мимо автобуса еще раз?

Инга молчала.

— Выход с трассы только там. Если повернуть сейчас, придется идти по целине, а это опасно и крайне медленно. Вы просто не представляете, что такое нехоженая Зона!

— То есть мы упустили Сарояна? — задала Инга прямой вопрос.

Участковый превратился в слуховой аппарат в сто десять кило весом.

— Шансы есть, — обнадежил Глеб. — Я слышал, ученые из Бора регулярно появляются в Норе под личные гарантии хозяина. Как — не знаю. Молитесь, чтобы волна не разорила Бор, и мы уговорили голованов показать дорогу.

— Не может быть! — несмело поспорил участковый. — Как это — разорила? Бор защищен как крепость, мне рассказывали. Шесть уровней под землей, наверху только бронированный капонир. Говорят, броню сняли с линкора «Миссури»…

— Не сглазь! — оборвал его Глеб.

В действительности, Рамзеса беспокоил вовсе не Бор. До Бора еще следует дойти, то есть дожить. А вот где немецкий БТР с разведчиками? Почему не возвращается? Глеба все больше охватывало неприятное чувство, что они шагают прямиком на плаху. Напряжение, разлитое вокруг, постепенно достигало опасной концентрации и обращалось прямой угрозой.

— Мне броневик не дает покоя, — Стриж, оказалось, думала о том же. — Куда он подевался?

— Найдется, — успокоил Глеб напарницу. — Здесь одна дорога.

Сталкер посмотрел в низкое, затянутое тучами небо с темно-серой проплешиной на месте луны. Поймал ртом несколько капель; оказывается, шел мелкий незаметный дождь. Известный факт: в Зоне почти всегда пасмурно и редкий дождь, зимой разбавленный снегом. Такой вот каприз аномальный природы.

Спустя два часа небо оставалось таким же черным, тучи — плотными, а дождь усилился. Глеб решил сделать короткую остановку, потому что Скипидар едва переставлял ноги, хотя нес только автомат. Стриж выглядела грозно из-за сведенных бровей и сердитой морщины на переносице. Но голос выдал ее растерянность:

— Четыре тридцать…

И нет даже намека на рассвет.

Скипидар, ни сказав ни слова, лег там, где шел. Инга тоже присела на дорогу.

— Это какая-то гигантская аномалия, — объяснил Рамзес. — Время будто останавливается, пространство искажается. Я однажды побывал в такой.

Первоходки не ответили, им было неинтересно. Плохой симптом.

— Мне кажется, мы так и будем шагать от аномалии к аномалии. В темноте. Пока ноги не отнимутся, — глухо сказала Инга. — И это Зона?!

— Это Зона, — усмехнулся Рамзес. — А ты чего ждала?

— Ничего я не ждала… Мне другое рассказывали.

— Кто рассказывал?

— Не твое дело, — Инга даже ругалась теперь без огонька. — У тебя связь с землей есть?

Рамзес достал смарт. В течение последнего часа сообщения от Цента не приходили. Толстяк устал их посылать без толку, или, что более вероятно, ходоки углубились в зону глухого радиомолчания, куда не мог пробиться даже сигнал со спутника.

— Связи нет.

— Воды дай, — злобно каркнул Скипидар. — Почему пить не даешь?

Рамзес протянул ему полную до краев фляжную крышку и на всякий случай отобрал автомат.

Еще через три часа изнурительного марш-броска Скипидар отказался идти. Он лег на асфальт и не отреагировал, даже когда Рамзес двинул его прикладом в спину.

— Ну что, Рамзес, — Стриж криво улыбнулась. — Эта ночь… как это?.. будет длиться вечно?