Александр Гордиан – У черты (страница 31)

— Я тоже… Так больно было, а лица теперь не чувствую.

Инга говорила невнятно, анестетик обездвижил губы и язык.

— Извини, врач из меня тот еще, — смутился Глеб. — В рамках ускоренного армейского курса.

— Заметно!

Девушка легла. Глеб сел рядом, не зная, можно ли спрашивать или дать ей отдохнуть.

— Что мнешься как девочка? — развеяла его сомнения Инга. — Нашел, кто стрелял?

— Нет. Били издалека через глушитель. Лучше ты скажи, кто стрелял.

Инга помолчала.

— Кто стрелял — не знаю. Знаю, кто приказал. Найду и убью.

— Три статьи УК, — поставил ее в известность помрачневший Глеб. — Угрозы, месть, покушение на убийство. Давай обойдемся без бандитизма, ладно? Просто скажи мне.

— Я скажу, — решила Инга. — Но… как это?.. откровенность за откровенность — и ты мне ответишь на вопрос.

— Не хотелось бы торговаться…

— Меня приказал убить Артур Сароян. Могу сказать за что. А кто ты, Глеб? Зачем здесь?

Рамзес не знал, что ответить.

— Я опытный сталкер, который оттоптал любимые мозоли половине ходоков, — осторожно сказал он. — За это меня не любят. А здесь я случайно. Ты же помнишь автобус?

Инга кивнула с задумчивым видом.

— Ты сказал, что я не понимаю, о чем говорю, — напомнила она. — Насчет… ну, оборотня. Объяснишь?

Глеб невесело усмехнулся.

— Когда-то я пришел в Зону, молодой и наглый как… В общем, судьба у меня и до того случилась богатая, и я считал, что все в этой жизни понимаю. Зона меня обломала на первой же ходке. Меня послал на смерть человек, которому я доверял безусловно. Здесь это называется отмычка… С тех пор даже слово это ненавижу! Никогда не хожу с отмычками, принципиально.

— И никому не веришь?

— Это была моя вторая ошибка. Одиночки в Зоне не выживают… как правило. На счастье, мне повстречался хороший человек, Мишка Ворон…

Глеб замолчал. Всякий раз, когда он говорил о Мишке, начинало жечь где-то между носом и глазами. Слезы, настоянные до концентрации соляной кислоты, рвались сквозь броню Глебова равнодушия.

— Он тебя спас?

— Сначала я хотел его убить. Потом он набил мне морду… Да, можно сказать, он меня спас. Я ходил с ним больше года.

«А потом Мишка погиб, и я не смог ничего сделать».

— А дальше? — негромко спросила девушка.

— Ворон погиб. Я стал ходить один, просто потому, что другого Мишки уже не будет, — не очень ловко соврал Глеб. — Все ждут, когда же Зона приберет меня, и называют оборотнем.

Оборотнем его называли потому, что кандидаты на Мишкино место умирали чаще положенного. Иные даже, пройдя семь кругов Зоны, удачно разбогатев и удалившись на покой, давились насмерть черешней. А Глеб не вылезал из ходок, будто заговоренный. Его удачливость вошла в легенды. Выносливость казалась нечеловеческой. Его раны заживали так быстро, что собаки могли только позавидовать. Он не топил стресс в водке, а усталость — в женщинах. Этого многие не могли простить.

И он не мог простить того же Зоне.

Глеб поспешил увести разговор в сторону.

— Тот, кто отправил меня на смерть, оказался полным дерьмом. Использовал и бросил, думал, сдохну. Встретил его потом, в глаза смотрю и вижу — трусит! Но понимает, ничего я ему не сделаю.

— А ты?

— Ну… сказал, тихо так, доходчиво, что гулять ему чуть-чуть осталось. Бывает такое — загляну человеку в глаза, а он прогибается…

— И я? — посмотрела с вызовом Инга.

— Ты? Нет. Ты сильная, только очень… напряженная. Как натянутый лук. Так нельзя долго.

Девушка отвела взгляд.

— А дальше?

— Сгинул он. Сам, это доподлинно известно. Но получается, что я его… приговорил, что ли.

После этого Глеб впервые услышал за спиной: «оборотень»!

Девушка задумалась. Чувствует, что недоговариваю, понял Глеб.

— За что Артур хочет тебя убить? — торопливо спросил он.

— У Артура завелся крот. Он считает, что я имею к этому какое-то отношение, — призналась Инга, и Глеб напрягся. — Когда ты… как это?.. отшил меня, я пошла в «Харчо» и стала набиваться в компанию. Артур переполошился. Посчитал меня связной или что-то в этом роде. Из-за этого наша с ним дружба не состоялась.

— Обосновано посчитал?

— Нет, — отрезала Инга и сплюнула в пластиковую миску кровью. — А вообще, не твое дело! Иди к черту, провокатор хренов, у меня опять кровь пошла.

Глеб, не удержав нежности, положил руку на ежик темных волос. Ладонь приятно защекотало, будто Глеб и впрямь гладил молодого ежа с мягкой щетиной вместо иголок.

— Выздоравливай!

Думал, сбросит его руку, но девушка замерла, ее круглые розовые уши начали стремительно краснеть.

На пороге Глеб оглянулся. Инга смотрела вслед.

«Убивать-то зачем? Если бы каждого связного убивали… Нет, девочка, что-то ты темнишь!»

Смарт завибрировал, когда Рамзес стоял на крыльце, собираясь закурить. Глеб так удивился, что уронил сигарету и начал судорожно искать смарт по карманам. Глянул на индикатор сети — полный даун — и принял вызов. Цент пробился по спутниковому каналу.

— Хай, Рамзес!

— Почему молчал, толстяк?

— Ты хотел услышать мой голос? — рассмеялся Цент. — Я польщен… Ладно, извини, я боялся помешать. Знаю, что у вас творилось. Наблюдал волну со спутника — такая, знаешь, серая тонкая линия.

— Сволочь ты, Цент, — в сердцах рубанул Глеб. — Я думал, тебя взяли, а ты просто драпанул. Мог бы предупредить!

Цент, как всегда, не обиделся.

— Я предупреждал! А что без подробностей, были на то причины.

— А сейчас причины закончились?

— Сейчас картина прояснилась.

«Ни хрена она не прояснилась», — подумал Глеб, но спросил о другом:

— Где волна?

Цент радостно заржал.

— Не межуй, сталкер! Обстановка в норме, волна рассыпалась. Сейчас они большей частью под Ясенево, в округе крупных скоплений не заметно.

— Что под Ясенево?

— Воюют! Там все сложно, Рамзес. На тебя шел ручеек, по сравнению с ними. Ты, считай, только размялся.

— Я чуть не сдох, Цент! — возмутился сталкер. — Здесь десятки трупов!