Александр Гордиан – У черты (страница 22)

Только потом сообразил, зачем.

Мир вокруг взорвался и перестал существовать. На площади зажглось солнце, по барабанным перепонкам ахнул звуковой удар, разом оглушив и заставив кричать от боли десятки людей. Глеб лежал, не двигаясь, и точно — по другому борту взорвалась еще одна светошумовая граната, а по салону потек ядовитый дух «Черемухи».

Драчуны, кто оставался в сознании, задыхаясь, посыпали на воздух. Глеб вывалился из автобусных дверей последним и едва увернулся от приклада. Мамаев, страшный в противогазовой маске, размахивал автоматом, будто траву косил, а Крынкин стоял с зажатой в руке гранатой. Не иначе, выдернул чеку и не знал, куда пристроить опасный груз. Все же решился и забросил тяжелый цилиндр в автобус; тут же отскочил. Граната с резким хлопком взорвалась, белесое облако поползло наружу.

Люди отхлынули от автобуса. Теперь, по прошествии считанных минут, толпа кинулась в другую крайность, готовая линчевать драчунов. Глеб снова изготовил дробовик, но на плечах у него повис Варан и что-то неразборчиво закричал.

Динамики по всей деревне заверещали Скипидаровым голосом:

— Люди-ы! На нас прет нечисть из Зоны! Как представитель власти, убедительно всех прошу не гуртоваться у отделения, а проваливать до хаты и все запереть. Силы обороны, значится, работают, бьют гадов, об чем вы сами можете удостовериться, вон он — вертолет… Короче, жопу рвать рано, а когти — поздно. Сидеть всем в подполе, авось отсидимся!

— Твои-то, небось, уже в Киеве! — кричали в ответ.

— По домам, граждане, по домам, — бухтел успокаивающе Скипидар с каждого столба. — Дома, оно спокойнее. Запереться хорошенько.

Ай да толстяк! Ведь послушались, с изумлением понял Глеб, когда толпа с краев стала понемногу рассасываться.

И как кульминация всего, под аккомпанемент громовых раскатов, упали сверху воды небесные, назвать которые дождем мог бы только записной оптимист. Люди побежали, и, слава богу, никто не остался лежать на асфальте.

Площадь очистилась. Глебу стало пусто и стыдно. Слезились глаза, от газа и криков першило в горле. Дрожали пальцы, сбитые в костяшках до мяса. Ливень разом вымочил сталкера до нитки, даже под хваленым комбинезоном побежали ручьи.

— Вы спасли людей, — сказал Варан с едва заметной уважительной ноткой в голосе. — Если бы автобус завели…

Он стоял рядом, не обращая внимания на непогоду.

Рамзес только рукой махнул.

— Май и Кувалда, — продолжил Варан.

Глеб посмотрел непонимающе.

— Вы спрашивали, кто ходил позавчера. Отвечаю: по слухам, Артур мобилизовал всех, но лично я знаю про двоих, Мая и Кувалду. Ушли порознь, а уж где они были и когда вернулись… — Варан пожал плечами.

— Кувалду видел, а Май — это?..

— Это тот парнишка, которому вы… приказали убираться из Вешек.

Рамзес кивнул и решился посмотреть на Ингу. Девушке досталось крепко: штормовка в грязи, на лице потеки воды пополам с кровью из разбитого носа.

— Ты зверь, — сказала Инга и шмыгнула. — Правду говорят, оборотень!

Глеб опустил глаза, не зная, что ответить. Возможно, он спас жизни паникерам, что собирались бежать в автобусе навстречу волне. Возможно, что не спас, а наоборот, погубил. Кто же знает доподлинно?

Его терзания прервал Скипидар. Участковый подошел незаметно, скрываясь от дождя под раскидистым зонтом.

— Мамаев! — крикнул он, и солдат высунулся из автобусных дверей, задрав противогаз на лоб. — Что там?

— Сильно побитые, Вить. Шофер, пассажиры. Бабу чуть не оприходовали — я запомнил кто. Этот вот, — Мамаев показал на Глеба, — стрелял и дрался.

— Оружие изъять и в камеру его, — буднично приказал Скипидар, даже не взглянув на сталкера. — Раненых по домам. Скажете, я велел.

Рамзес невесело усмехнулся. Третий раз за сутки! Не иначе, Зона шутит.

— Она тоже стреляла, — Глеб кивнул на Ингу. — Ее тоже в камеру. И ее, — он показал на Леночку.

— И я тоже… некоторым образом, — обозначился Варан.

Прапорщик слегка опешил.

— Карабин не отдам, — выдавила Инга. — Идите… как это?.. к матери, сейчас монстры повалят.

— Отдаст! — быстро опроверг ее Рамзес. — Участковый, решайся, тебе благодарность от начальства будет.

Прапорщик ухмыльнулся:

— Что, сталкер, жить хочешь?

Если б ты знал, как я хочу жить, подумал Глеб. Чтобы жена ласковая, дети сопливые и проблемы скучные. Чтобы пиво и футбол, выборы и рыбалка.

— Да, — честно ответил он.

Скипидар довольно хехекнул. Не то посмеялся чужой беде, не то порадовался своей власти.

— И командовать любишь, — поставил он диагноз. — Что ж, вот ключ от камеры. Своих… хм… друзей запрешь сам. Оружие мне на стол. Если не справишься, отберу ружье и выкину на улицу. Всех!

Ключ, длинный и тяжелый как бандитская заточка, звякнул об асфальт у Глебовых ног.

«Сволочь! — с известной долей восхищения подумал Рамзес. — Пузатая хитрая сволочь!»

Милиция располагалась в цокольном этаже деревенской управы. Этот факт Рамзеса расстраивал, потому что окна, хотя и забранные решетками, оставались на уровне земли. Обзор из них получался отвратительный, а доступность — великолепной. Сектора обстрела дробились мертвыми зонами, за каждым столбом, урной или деревом образовывалось непростреливаемый пятачок, достаточный чтобы укрыть залегшую псину. Вкупе с неопытными пулеметчиками, это лишало шансов пережить даже первую атаку.

Назначенный тюремщиком, Глеб никого уговаривать не стал, пошел за черным зонтом участкового. Остальные потянулись следом: деловитый Варан, шмыгающая американка. С трудом переставляла ноги мышка Леночка.

В милиции Скипидар устроился за конторским столом и принялся демонстративно разглядывать потолок. Происходящее его, очевидно, забавляло. А Рамзес зафиксировал быстрым взглядом, что мебель стоит на местах, закрывая доступ к окнам, патронные цинки сложены в углу и не вскрыты. Главное, пулемет, немецкий MG-3, оставался в чехле. Скипидар, видимо, считал, что изготовить его к стрельбе не сложнее, чем выхватить кольт из кобуры. Хоть из оружейного шкафа достал, и на том спасибо. Рядом с пулеметом участковый свалил вперемешку аксессуары: и ненужный фонарь, и крайне необходимый запасной ствол, и асбестовые рукавицы.

«Господи! — тоскливо подумал Глеб. — За какие грехи ты сводишь меня с идиотами?! Волна, небось, уже забор штурмует… Как сказать участковому, чтобы проникся, а не отправил по известному адресу? Тем паче, что дипломат из меня известно какой. Как из раввина балерина из меня дипломат».

Камера стояла нараспашку. Варан, оставляя за собой лужи, прошагал внутрь и там рухнул на заплеванную скамью. Сжал виски, прищурил от боли круглые глаза.

— Всегда бы так! — похвалил его Скипидар.

Следом шла Инга. Мокрая с ног до головы, она напоминала Глебу обиженного воробья — ровно до тех пор, пока он не перехватил ее взгляд. Взглядом можно было кипятить воду или, что более актуально, сушить одежду.

— Карабин! — потребовал Глеб. — Ну, же!

Девушка колебалась. В конце концов, у нее сертифицированное и легальное охотничье оружие! Самостоятельно переступить порог — о, ужас! — полицейской камеры, не чувствуя за собой и тени вины, ей претило.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

— Знаю, — кивнул Глеб. — Другого выхода нет.

Инга зябко передернула плечами и шагнула за решетку. Глеб потянул «Тигра» за приклад, и девушка отпустила цевье.

За ней сунулась Леночка:

— Мне тоже сюда?

— Сюда! — участковый показал на продавленный диван у стены. — Мама где?

— У Пасенков… — Леночка упала на диван и закрыла глаза.

Глеб аккуратно, но без подобострастия положил участковому на стол Ингину винтовку, и рядом свой обрез, резко пахнувший кислым порохом. Высыпал из кармана с десяток патронов, выложил пачку картечных выстрелов — все, что успел схватить под стойкой в баре.

— Куда? — прикрикнул Скипидар, когда Глеб взялся за решетку. — Я запамятовал: тебя как звать, сталкер?

— Глеб, — сумрачно напомнил Рамзес.

— А меня пан участковый. Камеру запри, Глеб, друг сердешный. С этой стороны запри, с той она не запирается.

Глеб, стараясь не заглядывать в лица Инге и Варану, дважды повернул в замке ключ.

— Теперь марш на улицу, — велел Скипидар. — Буянил в автобусе? Буянил! Кто за тобой убирать будет? Тарас Шевченко? Или представители, понимаешь, миротворческого контингента?

— Ты, участковый… пан, лучше бы пулемет развернул, — зло сказал Глеб. — Позицию оборудовал, а лучше две или три.

Скипидар зарозовел щеками.

— Ленты хотя бы набей, — безнадежно посоветовал Глеб. — Есть у тебя ленты, участковый?