Александр Гордиан – У черты (страница 19)
Артур отреагировал молниеносно. Говорили они минут двадцать назад, а под окнами уже стоял, заслоняя тусклый свет, милицейский «Хаммер». Дверь содрогнулась и с грохотом распахнулась; в проеме стоял Крынкин с кувалдой наперевес.
— Оружие на пол!
Из-за солдатского бронежилета выглядывал жидкий чуб и любопытный нос прапорщика Скидоренко.
— Опять ты?! Ну, хана тебе, сталкер, теперь не отвертишься… Тьфу, мерзость!
В дверной проем волной потекли крысы, спасаясь из тонущего «Харчо»… Или Вешек?
Гадать не осталось времени. Рамзес смотрел прапорщику за спину и не верил глазам.
— Пригнись! — выкрикнул он.
Огромный ворон снарядом пролетел над головой Скипидара и с лету врезался в стену. Птичья тушка лопнула кровавыми брызгами. Участковый заверещал, пузом втолкнул солдата в помещение и навалился телом на дверь.
— Мужики, это что?
— Птицы взбесились! — заорал дурным голосом Мамаев; он прошел черным ходом.
Черные точки, почти неразличимые на фоне неба, быстро собирались в неряшливую кучу, и острый край этой кучи жадно тянулся к земле. К бару, к людям.
— Ложись! — хрипло начал Глеб и закончил воплем. — Живо!
Сталкер упал под стойку. Рядом, сжавшись в комок, беззвучно плакал бармен. Слезы быстро катились по неподвижному лицу.
Птицы ударили в стены, в окна, в дверь. Мерзкий хруст бьющихся в железо тел напоминал барабанную дробь. Потом стая выдавила стекла и ворвалась, оставив на осколках многочисленные тушки.
Сталкер вспомнил старый фильм, но наяву было страшнее, чем в кино. Птицы летели в лицо, как пули, слепо таранили мебель, людей и стены, заполняя воздух гомоном. Глеб не видел других, не до того стало. Он как цепом молотил перед собой обрезом, круша хрупкие крылья и шеи, а за спиной подвывал бармен Вадик. Жутко болела голова и будто в песок утекали силы. Кто-то закричал и нажал на спусковой крючок. Пули редко встречали птицу, зато стена напротив брызнула штукатуркой, деревом и бутылочным стеклом.
— Кто стреляет? Своих побьешь, сволочь! — захрипел Глеб, и неожиданно все закончилось.
Как отхлынувшая волна слегка утихла головная боль. Птицы на мгновенье поперхнулись, и тут же озадаченно заголосили снова. Затрепыхались кто у окон, кто под потолком.
— …в бога мать! — пожаловался рыдающим голосом Скипидар. — Что же это творится, люди?!
Рамзес поднял голову над стойкой. Перемазанный кровью и пометом участковый сидел спина к спине с рядовым Крынкиным. У солдата по бронежилету размазался птичий труп, и парень, открыв от удивления рот, пытался сковырнуть его пальцем. Напарник пострадал сильнее; он оказался на пути ворвавшейся в окно стаи, и его побило до крови. На руку Мамаева, которой он защищал глаза, смотреть было страшно.
Бармен лежал под стойкой и поводил вокруг бессмысленным взглядом. Глеб щелкнул пальцами перед его лицом, но бармен не отреагировал.
— Тронулся, — присвистнул из-за плеча Крынкин. — Слава богу, не пальнул.
— Зато ты отличился! — рявкнул Глеб, досадуя, что не удастся расспросить бармена о фокусе с рацией.
Птицы большей частью улетели, и звуки внешнего мира поползли через выбитые окна. Вдали будто сваи забивали. Самоходка?! Шваниц воюет — значит, волна! Звериное сумасшествие, головная боль…
«Что же ты молчишь, Цент? — отчаянно подумал Глеб и вспомнил.
«Уходи немедленно!»
— Витя, нужно связаться с РОВД, — высказался дельно Мамаев.
Рамзес глянул на экран навигатора, сначала таясь, потом открыто, когда понял, что до него никому нет дела. Уровень сигнала опустился до нулевого, сеть упала. Цент, если захочет, прорвется по спутниковому каналу, но Скипидар приказы от начальства сможет получить только по проводам или по рации. Которая, естественно, в отделении. Хотя…
Глеб повертел кругляшом настройки — так и есть! Артур, не мучаясь излишне совестью, разжился милицейским декодером. Сквозь помехи в эфире прорвался задорный мат. Некий «двенадцатый» распекал, хвалил, командовал и собирал раскинутые по десятку населенных пунктов силы.
Скипидар, возмущенно сопя, оттер Глеба от рации, забубнил в микрофон:
— Я двести четвертый! Двенадцатый, ответь двести четвертому!
— Двести четвертый… мать… не слышу!.. готовы. Идет… волна! Повторяю, волна… Зоны!.. По обстановке…
«Двенадцатый» регулярно пропадал в приливах радиошума, но главное Глеб понял. Разом накатила усталость. Все зря! Драка, бестолковый обыск, допрос — зря. Зона опередила и привела всех к общему знаменателю.
— Волна, говорят, в семи-десяти километрах, — повторил Скипидар вслед за «двенадцатым». — Собаки и еще какая-то дрянь, с телекамер не видать. На всей территории это… магнитное возмущение, мобильная и радиосвязь, значится, работают с перебоями.
Они не понимали. Глеб видел на лицах участкового и солдат только растерянность. А ведь семь километров волна пройдет часов за пять, хотя Зона и не любит скорых перемещений. Последние же километры здесь, за проволокой. Здесь волна пойдет гораздо быстрее.
— Все отменяется. Сейчас дуем в управу, — объявил Скипидар. — Включаем сирену и оповещаем людей по громкой связи. Засядем в отделении, пулемет, слава господи, при нас!
Он говорил непривычно жестко, его толстые щечки втянулись, взгляд посуровел. Глеб же вспомнил, что пулемет привезли только утром, и он не пристрелян. Огневых точек нет. И вообще не факт, что участковый и его усиление из внутренних войск сладят с этой непростой машиной. Очень уж обленились на деревенских харчах.
— Гы… А с этим что?
Крынкин мотнул на Глеба головой.
«Несанкционированное проникновение, — подумал Глеб, — и нанесение легких телесных. Это как минимум».
Скипидар мазнул по Глебу отсутствующим взглядом и разъяснил в двух словах, где и в какой обуви предпочитает видеть задержанного. Потом. После волны. Глеб облегченно вздохнул.
Вышли на улицу, богато усеянную тушками пернатых камикадзе. Рамзес отстал на пару шагов и держал обрез за спиной, но Скипидар и впрямь думать забыл о сталкере.
Тучи над Зоной напоминали горы и цветом, и почти ощутимой неатмосферной тяжестью. Часто вспыхивали яркие жгуты молний, чаще вниз, но некоторые вверх. Мутно-серое оконце над Вешками быстро затягивалось чернотой. Из него как черт из коробочки выпрыгнул камуфлированный вертолет, хищно клюнул носом и уронил с направляющих огненные струи. Гулко ахнуло. Из-за леса встала дымная стена и тут же опала. Вертолет пошел над дымом, помавая задранным хвостом. Под вертолетным брюхом бешено вращались стволы крупнокалиберного гатлинга, веером летели стреляные гильзы.
По улице бродили люди, смотрели в небо с боязливым любопытством и перекликались, негромко, будто страшась вновь разбудить стихию. Вертолет провожали недоумением, птичье сумасшествие — недоверием. Такого не может быть, потому что… не может! У Рамзеса засосало под ложечкой: растерянность — опасная состояние. Моментально обернется паникой.
Людей в форме селяне встретили с облегчением. К Скипидару подкатила разбитная селянка.
— Витек! Это что же, опять, как в запрошлом месяце?
— Хуже! Ховай детей, Наталья, — распорядился прапорщик, ступая на подножку джипа. — Нечисть прет.
Селянка заохала.
— Участковый! — крикнул Глеб, когда Скипидар завел «Хаммер». — Бармена забыл!
— Нехай сдохнет! — обрисовал свою позицию Скипидар. — Нехрен с бандитами вожжаться.
«Хаммер» сорвался с места, подняв тучу пыли.
Рамзес догнал говорливую Наталью.
— Женщина, не оставьте убогого, пропадет ведь!
Он показал на раззявленную, словно беззубая пасть, дверь бара «Харчо», достал бумажник и начал отсчитывать купюры.
— Дурак ты, сталкер! — зло сказала женщина. — Деньги прими. Со своими мы сами управимся, без посторонних.
Рамзес крякнул, скорее от неожиданности, чем от стыда. Покраснеть бы, да разучился давно.
Сталкер достал смарт посмотреть время. Зона отпустила ему пару часов на размышления, терзания и действия. Потом будет поздно, останется сидеть и ждать смерти. Найти Артура за это время не получится, а после волны это и вовсе невозможно. После волны начинается новая жизнь, в которой, возможно, не найдется места ни Князю, ни Рамзесу. А значит, ПДА ушел, окончательно и бесповоротно, вместе с трассированным маршрутом к Оку Зоны.
Раскатистые звуки — Скипидар завел сирену — напомнили, что Князь теперь не самая острая проблема. Чтобы искать Око, нужно, по крайней мере, пережить ближайшие сутки. Будь в запасе часов шесть-семь, Глеб мог бы двинуть навстречу волне. Из циничного расчета, что шансов спрятаться от мутантов в Зоне намного больше. Такая вот нелинейная арифметика.
Но шести часов Зона не распорядила. Сталкер запустил пальцы в жесткий ежик на голове. Что делать?!
«Что делать? Для начала вытащить ту задиристую девчонку!»
Это было неоптимальное, может быть, неправильное, но понятное и осуществимое решение. И главное, оно нравилось Глебу, в этом сталкер не стал хитрить.
У Анны Павловны его не ждали, дом стоял окнами нараспашку. Глеб решил, что Инга снялась вместе с другими сталкерами, но услышал голоса и перемахнул через забор.
— …посмотри — не дура и не уродина, — выговаривали кому-то в доме; в ответ вздыхали.
Глеб остановился под окном, чтобы дослушать фразу. Инга! И эта, вторая, дочь хозяйки. Девушки секретничали, и в другое время Глеб ретировался бы, но не сейчас. Он коротко стукнул в стекло, чем всполошил подружек, и полез через подоконник. Не то, чтобы дверь не для него рубили, а просто лишние секунды быстро складывались в совершенно не лишние минуты.