Александр Горбунов – Лобановский (страница 81)

Член административного совета Федерации футбола ОАЭ Мухаммед Матар называет Лобановского одним из великих тренеров мира: «Он создал свою собственную школу в мировом футболе и заложил глубокую базу в развитие этой игры в ОАЭ. Он открыл нам глаза на футбол. Имея свой особенный стиль работы с футболистами и тренерами, он оставил о себе прекрасную память у всех специалистов эмиратской Федерации футбола и игроков». Матар работал в сборной техническим представителем Федерации футбола в тот период, когда Лобановский возглавлял команду. «Я всегда учился у своего украинского коллеги, — говорит он, — следил за его работой в Кувейте в течение трёх лет после отъезда из Дубая и в последующем после возвращения “Лобы”, как его здесь называли, в украинскую столицу».

Когда Лобановского в течение полугола уговаривали принять сборную Катара, он отказался. Говорил, что ехать в Залив ему больше не хочется: «Надоело подстраиваться под особенности местного характера, да и климат здесь не для европейского человека». Тем более — не для человека с уже обнаружившимися сердечно-сосудистыми проблемами. Ему бы остановиться тогда на Эмиратах и после отказа Катару отказать и Кувейту. «Он воспринимал сердечно любую мелочь, переживал, — вспоминал Валентин Згурский. — Допустил ошибку, поехав в Эмираты и Кувейт со своим больным сердцем. Целиком отдавался футболу и загнал себя». Но...

Поначалу Лобановский ответил «нет» и представителям шейха Ахмеда, руководителя Кувейтской футбольной федерации и Национального олимпийского комитета. «С какой стати мне менять решение? — говорил он. — Чем Кувейт предпочтительнее Катара?»

И всё же осенью в Киев приехала кувейтская делегация для переговоров. Это была последняя воля эмира — пригласить на должность тренера Лобановского. Делегацию возглавлял сын-шейх, руководитель спортивного ведомства страны. Переводил Фараз: кувейтцы нашли его в другой стране — свидетельство серьёзности их намерений. В Киеве делегация остановилась в «Президент-Отеле». Туда же на переговоры отправился Лобановский.

«Мне было сделано предложение, от которого я не смог отказаться, — говорил он. — И дело вовсе не в финансовых условиях. Кувейтяне знали условия моего контракта с Эмиратами и предложили не хуже. Но говоря о предложении, перед которым невозможно было устоять, я имею в виду другое. Мне на три года на откуп отдали весь футбол Кувейта. Мне дали возможность привезти своих тренеров, врача и массажиста, работать по собственной системе. Я поставил определённые условия, включающие подготовку нормальных полей для игр, строительство базы для сборной и многое другое. Я просчитал, в какую сумму может вылиться выполнение моей программы, поставил в известность кувейтскую сторону. Мне гарантировали, что всё будет сделано, поэтому с 15 января 1994 года я начал работу по контракту, который заключён на три года».

Великолепная вилла в престижном районе Эль-Кувейта, гараж во дворе на четыре автомобиля — «кадиллаком» и «понтиаком» заняты лишь два места; деревья, тень от которых, однако, не спасает от наступающей в начале апреля жары...

Лобановский давно приучил себя к ежедневным физическим нагрузкам. Много лет каждое утро бегал, потом по рекомендации врачей перешёл на ходьбу. Но в Кувейте днём запредельная жара. По улицам Эль-Кувейта не расходишься, хотя и там в некоторых районах, в том числе и в Мишгрефе, где жил с семьёй Лобановский, появились «тропинки здоровья», и можно было видеть, как вышагивают девушки и женщины, полностью укутанные в национальные одежды, но в современных кроссовках.

Лобановский нашёл выход. Днём ровно час он шагал по своей вилле, оборудованной кондиционером, — благо её размеры это позволяли. Одновременно либо размышлял над очередной проблемой, либо беседовал с коллегами или же говорил по радиотелефону с руководителями киевского «Динамо», не скрывавшими намерений вернуть тренера в Украину.

В те дни, когда я был в Кувейте, этот час здоровья почти целиком был отдан нашим с ним разговорам: мы не виделись два года, и нам было о чём поговорить. Мы вспоминали общих друзей, некоторые из них не так давно ушли из жизни — артист Олег Борисов, футбольный журналист Валерий Березовский, — обсуждали политическую ситуацию на постсоветской территории, пытались спорить о книгах Виктора Суворова, я рассказывал о последних московских новостях (когда ещё Лобановский прочтёт кипу привезённых мной газет и журналов), и, разумеется, футбол также был одной из тем наших разговоров. Человек весьма сдержанный, эмоции обычно «убирающий», Лобановский светился, когда говорил о том, что почти все, кто играл у него в киевском «Динамо», не только стали тренерами, но и продолжили определённое направление в этой деятельности.

Действительно, процентов 90 из тех футболистов, которые прошли через киевское «Динамо», когда там работал Лобановский, примерили на себя тренерскую одежду. На тот момент — в Украине, Греции, Шотландии, Швеции. В клубах высшей и первой лиг, в национальной и олимпийской сборных страны, в детских и юношеских командах. О футболе разговоры наши начинались с утра, когда мы сходились за завтраком (у Лобановского он состоял из кукурузных хлопьев с молоком), продолжались за обедом (в рационе тренера суп, овощи и фрукты) и за ужином, когда жена Лобановского — Ада, верная спутница, сопровождавшая мужа почти во всех поездках по Союзу с тех пор, как в 88-м у него в Киеве прихватило сердце, подавала на стол какие-нибудь кулинарные изыски.

Я не мог представить себе, чем можно занять свободное время в Кувейте, где некуда пойти вечером (театров нет, в кинотеатрах фильмы на арабском языке), где жарко днём и нет никакого желания выйти на улицу. У Лобановского каждый день был расписан по минутам. Сразу после завтрака он ехал, если возникала необходимость, в Федерацию футбола или же отправлялся к себе в кабинет — работать за письменным столом.

Лобановский редко садился за руль сам. Водитель он неплохой, но ему не доставляло абсолютно никакого удовольствия мчаться по кувейтским автострадам и одновременно следить за указателями: как бы не пропустить нужный поворот. Роль пассажира его устраивала гораздо больше. Машину обычно вела либо дочь Лобановского Светлана, у которой это прекрасно получалось, либо её муж Валерий — оба знали, похоже, каждую улочку в Эль-Кувейте.

Стена кабинета Лобановского была увешана вымпелами из той ещё, киевской жизни: среди них и вымпел в честь блестящей победы киевлян весной 1975 года в Кубке обладателей кубков европейских стран. Днём в Кувейте — сиеста, и работа продолжалась вечером: почти каждый день — матчи национального чемпионата, на некоторых из них Лобановскому обязательно надо было побывать.

Сведения об игроках — кандидатах в сборную Кувейта — Лобановский получал не только из собственных наблюдений за матчами чемпионата страны, но и с помощью высокопрофессиональных методов тестирования, разработанных ещё в киевском «Динамо» и проводимых только с помощью компьютерной технологии. Раз в год на неделю в Кувейт, как и в Эмираты, прилетала из Киева небольшая группа специалистов во главе с Анатолием Зеленцовым и проводила тестирование всех футболистов, которых называли Лобановский и его помощники. «Когда Лобановский приехал в Кувейт, — рассказывал Зеленцов, — руководство местной федерации предоставило ему список из 150 сильнейших игроков страны, не включив в него большинство футболистов прежнего созыва сборной. Мы решили протестировать вообще всех кандидатов в национальную команду по проверенной методике и отобрали из них 28 с самыми высокими показателями. Как же удивились кувейтцы, когда выяснилось, что 23 футболиста из этой группы были ранее заиграны за сборную. Получается, наша методика из большой группы максимально точно отобрала лучших футболистов».

Благодаря тестированию и налаженной системе получения информации по каждому игроку не только в играх, но и на тренировках, Лобановский быстро приучил футболистов сборной к «понятийному» языку. «К примеру, — рассказывал он, — говорю футболисту: “Ты сегодня сыграл плохо”. А он мне в ответ: “Нет, я сыграл хорошо”. Кто прав? “Понятийный” язык помогал. Он основан на расшифровке действий всей команды и каждого игрока в отдельности. “Разве это хорошо? — спрашивал. — Цифры свидетельствуют: активность низка, много брака, ни одного удара по воротам, ни одной острой передачи, пас только короткий, в основном поперёк или назад...”».

Для кувейтцев поначалу всё это было в диковинку, но потом стало привычным, как и профессиональный анализ каждого матча, действий каждого игрока в отдельности и команды в целом на всех стадиях матча. В Кувейте, в отличие, скажем, от Саудовской Аравии, за сборную играли любители чистой воды, порой даже без приблизительных представлений о дисциплине, без которой в спорте делать нечего. На тренировочный процесс это обстоятельство не могло не влиять. У одного игрока вместо занятия на поле — свадьба друга, другой должен встретить брата, третьего взяли на отдых родители.

Лобановский попытался изменить ситуацию, частично ему это удалось. Но почти все кувейтские футболисты, подходившие по своему уровню национальной сборной, — из богатых семей. Это — не бразильцы, которым футбол даёт единственную возможность выбраться из нищеты. Лобановскому, когда он приехал в Кувейт, говорили: «Возьмите плохую команду и сделайте из неё великолепную». Он объяснял: «Плохую команду можно сделать из очень плохой, хорошую — из плохой и отличную — из хорошей». И приступил к пошаговым превращениям.