Александр Горбов – Таблетка от понедельника (страница 49)
– У кого это, у вас?
Мужчина хитро подмигнул.
– Всё в порядке, я свой. У нас.
Пётр Семёнович попытался закрыть дверь.
– Погодите! Сейчас…
Гость прокашлялся и вдруг громко выкрикнул.
– Будь готов!
– Всегда готов!
Пётр Семёнович неожиданно для себя ответил на салют и поднял руку к голове.
– Молодец! Не забыли.
– Что за ерунда? Вот ещё, глупости.
– Сообщаю: всё готово. Дата – послезавтра, в семь утра. Форма одежды парадная, с собой иметь саженец. Пропуск – пионерский галстук.
– Вы дурак? Пионеров давно не существует.
– Как это? – гость усмехнулся. – Вы же есть? А ряды пионерской организации вы не покидали.
– Идите к чёрту!
Пётр Семёнович резко захлопнул дверь. Но настырный незнакомец успел выкрикнуть:
– Послезавтра! Не забудьте: саженец и галстук!
– Идиот, – буркнул Пётр Семёнович и покрутил пальцем у виска.
Ночью Пётр Семёнович спал плохо. Ему снилось детство, школа и пионерский отряд. Чудилось: на собраниях дружины им рассказывали что-то особенное, а вовсе не то, что думали окружающие. Только это секрет, который нельзя никому рассказывать. Но что?
Утром хмурый Пётр Семёнович поехал на работу. Весь день ходил напряжённый, тёр виски, пытаясь вспомнить. Но память отказывалась, симулируя амнезию. Вечером, сам не понимая зачем, Пётр Семёнович поехал на рынок. Словно в тумане купил саженец яблони.
– Бери, бери, – бабка-продавщица подмигнула ему, – ваши-то всё за день раскупили.
Пётр Семёнович, чтобы окончательно не сойти с ума, решил не уточнять, что за наши. Но что делать с саженцем? У него ведь даже дачи нет! Подумав, Пётр Семёнович решил посадить дерево около дома, раз уж купил.
Проснулся Пётр Семёнович в пять утра. Бодрый, собранный, в приподнятом настроении. Позавтракал, залез в шкаф и нашёл свой старый пионерский галстук. Бережно погладил и повесил на спинку стула.
Ровно в семь за окном взвыла сирена гражданской обороны.
– Внимание! – в телевизоре утренняя ведущая в вечернем платье сменилась на сурового мужчину в красной пилотке. – Код пятьдесят. Срочно прибыть в ближайшие места старта. Повторяю, код пятьдесят…
Пётр Семёнович больше не сомневался. Повязал галстук, схватил саженец и бросился на улицу.
Возле старой школы, где он когда-то учился, уже стояли люди в красных галстуках. Колька, Васька, Людочка – одноклассники, давно превратившиеся во взрослых людей.
– Жаль, Мишка не дожил, – грустно покачал головой Василий.
– Я за него саженец взял, – отозвался Николай, – и за Пашку тоже.
– Внимание, – репродуктор на стене школы хрипло каркнул, – всем приготовиться к посадке!
Земля на большой клумбе перед главным входом вспучилась. Откинулись толстые створки люка, выпуская наружу обтекаемый нос ракеты.
Пётр Семёнович улыбнулся: «Молния-5», межпланетная ракета для полёта на Марс. Он всё вспомнил: на собраниях пионерского отряда их готовили в космонавты. Например, он – бортинженер. Людочка – второй пилот. А Колька – штурман.
– По местам!
Они бросились к люку. Надели скафандры, устроились в креслах. Пётр Семёнович осторожно поставил саженец в специальную нишу, подмигнул деревцу: «Всё будет хорошо! Ты обязательно зацветёшь!»
– Все готовы? Начинаю предстартовый отсчёт! Пять. Четыре. Три. Два. Один.
– Поехали! – хором рявкнул экипаж «Молнии».
Завыли двигатели. Тысячи ракет по всей стране поднимались в небо и брали курс на Марс. Потому что
Небо за двоих
Мы с Пашкой дружили почти с первого класса. Как это у мальчиков бывает, мы сначала подрались, а потом уже дружить начали. На большой перемене то ли я его толкнул, то ли он меня, и понеслось.
– Ты чё?
– Это ты чё?
– Ах, я чё!
– Да, ты чё!
Разняла нас учительница, обещала отвести к директору и отправила в туалет приводить себя в порядок.
– В следующий раз я тебя отделаю.
– Это я тебя в следующий раз.
Надувшись как индюки, мы разошлись. Но на переменах на всякий случай старались не встречаться – мало ли как на этот раз выйдет. Ещё не известно, кто кого побьёт.
А потом, на летних каникулах, мы встретились в дачном посёлке. Меня с бабушкой отправили отдыхать, «кушать витамины» и слоняться без дела.
– Эй ты!
Я обернулся, а там Пашка. Стоит такой, в руке палка, на голове шлем из коробки с прорезанным окошком для лица.
– На лето?
– Ага.
– Давай, что ли, вместе, – вдруг говорит Пашка, – а то скучно.
– Ну, давай.
– А я в космонавтов играю. Будешь?
У себя во дворе, за сараем, Пашка построил ракету. Из железной бочки, коробок и трёх сломанных стульев. Мы летали на Луну, Марс и Венеру. Выходили в открытый космос и сражались с пришельцами. Брали пробы грунта на Сатурне и сбивали вражеские спутники.
– Вот я вас! – кричала соседка, когда наши исследовательские аппараты, сделанные из яблок, палочек и проволоки, приземлялись у неё в огороде. – Родителям вашим пожалуюсь!
Мы прятались в малиннике и тихо хихикали. Так прошло лето, ещё одно и ещё. В пятом классе Пашка пошёл в кружок ракетного моделизма. И летом мы строили почти настоящие ракеты. Почти спалили сарай, напугали соседку и получили ремнём от Пашкиного деда. После седьмого класса мы спали днём и жили ночами: Пашка достал телескоп, и мы увлеклись астрономией. Мечтали о космосе, ракетах и будущем.
А потом был выпускной и мы потеряли друг друга из виду. За окном шли ревущие девяностые, кипела странная жизнь, полная жестокости, хищных чудовищ и удивительных возможностей.
Мы встретились через девять лет. Случайно, на улице.
– Пашка?
– Привет! Ты как, где?
Мы сидели в кафешке, пили дрянной кофе и делились новостями. Обсудили одноклассников, знакомых, кто, где. Я рассказал про свой бизнес – дела шли в гору, от перспектив кружилась голова.
– А ты?
Пашка улыбнулся, наклонив голову.