Александр Горбов – Дядя самых честных правил. Книга 7 (страница 3)
– Константин Платонович, у вас оружие есть? – тихонько спросил меня Ванька Щербатов на очередном привале.
– Что-то случилось?
– Сердце у меня не на месте. – Он кинул хмурый взгляд на «охранников», сидевших подле кибитки. – Не так что-то.
– Думаешь, кто-то из твоих людей нас продал?
Ванька вздохнул и еле заметно кивнул.
– Не думаю, чую. Нюх у меня на такое.
– Буду иметь в виду. Насчёт оружия не беспокойся, есть чем угостить голубчиков.
Магия магией, а пару «огнебоев» я достал из сумки. Один выдал Ваське, предупредив о возможном нападении. А другой сунул за пояс – грохот выстрела отлично деморализует, гораздо лучше беззвучного колдовства.
На следующий день, ближе к полудню Анубис подал мне сигнал опасности. Впереди, примерно через версту, в придорожных кустах затаились люди. И, судя по эфирному следу, совсем не с добрыми намерениями. Я тут же дал команду Ваське, чтобы охранял задок кибитки, а сам перебрался на козлы к Щербатову, который сам правил лошадьми.
– Приготовься, – шепнул я ему, – вон за той кривой берёзой нас ждут. Как начнётся – прыгай в кибитку и не высовывайся.
Ванька коротко кивнул и крепче сжал вожжи.
Ждать долго не пришлось. Мы даже не доехали до той самой берёзы, как из леса высыпала целая толпа. Бородатые мужики с вилами, дубинами и даже парой ружей.
– Стой! – заорал здоровенный орк и поднял руку. – Приехал, купчина!
– Сымай портки, – выскочил рядом с ним мелкий рыжий мужичонка и потряс кулаком, – нам нужнее!
Щербатову не пришлось напоминать. Он дёрнул вожжи, а сам рыбкой прыгнул с козел назад.
– Ты смотри, точно сымать побежал!
Разбойники дружно заржали. А я смотрел на них с умилением – ну надо же, какая наивность! Впервые встречаю людей, у которых совершенно отключена интуиция.
Позади, возле кибиток, где ехала охрана, раздались два выстрела. Я не стал больше ждать, вытащил «громобой» и разрядил его прямо в лицо вожаку. А затем швырнул в толпу разбойников огненный всполох.
– А-а-а-а!
– Колдун!
Несколько полыхающих фигур заметались по дороге. А остальные разбойники кинулись в разные стороны, пытаясь скрыться за кустами. Вот собственно и всё, проще пареной репы. Сейчас разберусь с нашей собственной «охраной», если они сами не справились с предателем, и можно ехать дальше!
– А-а-а!
Разбойники снова начали выскакивать из кустов с правой стороны дороги. Распахнутые в ужасе рты, выпученные глаза и белые от ужаса лица. Следом за ними появилась и причина их испуга. Тёмная фигура с палашом в руке металась среди бегущих мужиков, рубя, коля и убивая без разбора. Минута – и на дороге остались только бездыханные трупы. А борец с разбойниками исчез в кустах слева. Оттуда через некоторое время тоже раздались отдалённые крики, но быстро стихли. Ещё минута – и на дорогу вышел мужчина, вытирающий клинок платком.
Я не сразу узнал его. Лицо землистого цвета, ввалившиеся глаза, проступающие через кожу кости.
– Плохо выглядишь, Дмитрий Иванович.
Киж осклабился. Его улыбка больше напоминала оскал черепа, а не живого человека. Да, тяжело ему пришлось после встречи с магодавом.
– Да и вы, Константин Платонович, поиздержались в дороге, как я погляжу.
Соскочив на землю, я подошёл к мертвецу, и мы крепко обнялись.
– Рад тебя видеть, дружище!
– Знали бы вы, как я рад. Честно говоря, думал, в Сибирь за вами добираться придётся, а тут чую, вы обратно едете. Даже не поверил сначала.
– Сейчас разберёмся, что там случилось, и поговорим.
Моя помощь не понадобилась. Предателя пристрелили сами охранники и даже пытались организовать оборону. Так что я велел Ваньке пересесть к ним, чтобы я мог поговорить с Кижом без лишних ушей, и мы двинулись дальше.
– Борода у вас, конечно, Константин Платонович, и смех и грех. Будто мочалку к лицу прицепили.
– Ну извини, Дмитрий Иванович, что было под рукой, то и приклеил. Ты давай рассказывай, что там в Злобино. Как Лукиан и Марья Алексевна? Все живы?
– Все, Константин Платонович. Лукиан к вечеру за рябиновкой в подвал полез, а княгиня на следующий день собралась в Петербург ехать, за вас хлопотать.
– Поехала? Одна?
– Не успела, – Киж ухмыльнулся, – к нам новые гости пожаловали. Николай Девиер, помните такого?
Я кивнул.
– Вот он. Рожа обожжённая, будто в кипятке купался, сам перекошенный весь. Приехал с отцовскими опричниками ваше имение забрать.
Глава 3 – Марфа
– Подробности, Дмитрий Иванович. Выкладывай, что там случилось.
Киж передёрнул плечами, будто вспоминать те события ему было крайне неприятно.
– На третий день, как вас магодав утащил, приехал Девиер с тремя десятками вооружённых бойцов. И стало понятно – эти сразу стрелять начнут, если не по их будет. Наши опричники их издалека приметили, и Камбов людей поставил в усадьбе для обороны. Собирался ваши пушки включить да послал вывести Святогора. А я на крыше с «огнебоем» залёг…
– Дмитрий Иванович, не узнаю тебя. Ты же любитель рукопашной – и вдруг стрелять собрался.
Он помрачнел.
– После встречи с вашим магодавом, Константин Платонович, я даже ходить нормально не мог, с тростью ковылял, как калека. Это потом уже меня Лукиан чуть-чуть подлечил, чтобы я за вами ехал.
Я не стал ничего говорить. Положил руку ему на плечо, зачерпнул силу и влил в Кижа полной горстью.
– А-а-ах…
Он даже голову запрокинул от удовольствия. Сила впитывалась в него, словно вода в сухую землю. Буквально на глазах он оживал, из мертвеца становясь похожим на человека. Цвет лица из землистого стал просто бледным, черты смягчились, а губы расслабились, и он перестал скалиться.
– Хватит с тебя пока, – я убрал руку а, – потом ещё добавлю.
– Спасибо, Константин Платонович. – Во взгляде Кижа стояла благодарность и преданность. – Так обидно было чувствовать себя бесполезным бревном.
– Ну, так уж и бесполезным, – я рассмеялся, – вон разбойников как нашинковал. Рассказывай, что там дальше было.
Киж кашлянул, прочищая горло, и продолжил:
– Мы уже собирались стрелять, но тут из дома вышла Марья Алексевна, злая как чёрт. Ну, вы знаете, как она может.
У меня вырвался непроизвольный смешок. Старая княгиня при желании кому хочешь хвост накрутит, невзирая на лица, чины и Талант.
– Вышла она и как гаркнет! Мол, кто это осмелился мешать её покою? Девиер чуть с лошади не свалился, честное слово. Я, говорит, приехал забрать конфискованное имение. А сам на княгиню косится да руку на шпаге держит.
Я представил эту картину и ухмыльнулся. Нет, не этому сударю тягаться с княгиней. До сих пор помню, как она в один момент успокоила меня с Шереметевым.
– А Марья Алексевна его и спрашивает: кем конфисковано? Где бумаги, мальчик? Вы бы видели, как его перекосило от этих слов! Рожу свою обожжённую скривил и начал нести чушь, что раз хозяин отправлен в ссылку, то имение его по закону подлежит конфискации. Вот он и прибыл забрать собственность, которую ему должны пожаловать за службу. Княгиня на него посмотрела как на жабу, руки в бока упёрла и как рявкнет: а не вор ли ты, мальчишка? Ограбить бедную женщину вздумал? Княгиню Долгорукову? Мне эту усадьбу Урусов ещё год назад подарил, на старость, а ты отобрать хочешь?
Меня разобрал смех, стоило представить эту картину. Даже не сомневаюсь, возможностей Марьи Алексевны хватит, чтобы оформить подобную дарственную задним числом. Тем более что конфискации-то скорее всего и не было, а Девиеры собирались забрать чужое на чистом нахальстве, раз хозяин отправился в Сибирь.
– Как она на него кричала! Я, говорит, до императора дойду, чтобы вас, ворьё, наказать. А лучше сейчас вызову родовую гвардию и весь ваш род поганый под корень изведу. А потом как Талант её наружу попёр…
Киж поёжился.
– Уж на что я привычный, Константин Платонович, и то страшно стало. Будто чудовище вылезло размером со всю усадьбу. И гром послышался, раскатами аж уши заложило.
– Прибила их Марья Алексевна?
– Не, – мертвец разочарованно вздохнул, – только они увидели такое, так сразу развернулись и галопом унеслись прочь. Даже «огнебои» побросали, так драпали.
Из-за поворота дороги появилась телега, и Киж замолчал, пока мы не разминулись.