Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 30)
— И с дамами любезничали, — догадался я. — Чтобы, когда Левашова не станет, все они бросились рассказывать начальству, какой талант ходит мимо них незамеченным.
— Да, — ухмыльнулся Фома. — Истинно так! Дамы, знаете ли, великая сила. Без них в театрах ничего не делается. Когда я был молод, этого не понимал. А теперь вот решил взять на вооружение… И всё бы прошло отлично, если бы не вы! — Он с ненавистью посмотрел на меня. — Кой чёрт вас принёс в театр именно сегодня⁈ Ведь всё сложилось как нельзя лучше. Я давно это спланировал и поджидал лишь удобного момента. Магический заряд у меня был приготовлен. Стреляет этот осёл Бомбардов без промахов. Я ждал, когда Левашова позовут на замену Совинова. Знал, что рано или поздно это случится, и тогда люди, которые будут расследовать убийство, в расследовании безнадежно увязнут. И вот разносится слух, что вместо Совинова поёт Левашов! Я, улучив момент, взял из ящика пистолет, зарядил его и положил обратно. И никто ничего не заметил. Никто! Ух, если бы не вы!
Фома снова рванулся ко мне — забыв, очевидно, что он привязан к креслу. Кресло покачнулось. Задело вазу с цветами, стоящую на туалетном столике. Ваза упала на пол, из неё хлынула вода.
— Спокойно, милейший, — пожурил Фому Кошкин. — Экий вы неловкий! Вы закончили, Михаил Дмитриевич? Можем вызывать полицию?
— Полагаю, что да, — не сразу отозвался я.
«Ого!» — воскликнул Захребетник. Он смотрел туда же, куда и я, — на визитную карточку, выпавшую из букета.
До сих пор Захребетник помалкивал. Пока я вёл допрос и разговаривал с Кошкиным, с ценными замечаниями не лез. Я уже не в первый раз замечал, что с дедукцией у Захребетника не очень, при ведении расследований мне лучше полагаться на себя. Но сейчас удержаться от восклицания Захребетник не смог.
«Басманов», — прочитал я фамилию поклонника госпожи Пряхиной.
Глава 17
Стеноходец
Полиция прибыла быстро. На глазах у изумленных актёров и Алибасова, от неожиданности потерявшего дар речи, на Фому надели наручники и увезли.
— Считайте, Михаил Дмитриевич, что чистосердечное признание у нас в кармане, — сказал мне на прощание Кошкин. — Хотя, конечно, с официальными документами ещё придётся повозиться.
Он как в воду глядел. На протяжении следующей недели я несколько раз ездил в полицейское управление.
Фома пытался отказаться от своих слов, нёс какую-то слезливую чушь. Но под давлением свидетельских показаний (теперь-то уж многие актёры вспомнили, что Фома когда-то пришёл в театр вместе с Левашовым и пел в хоре) и угрозы в обвинении относительно нападения на сотрудника Коллегии, вынужден был во всем сознаться.
Кошкин дал мне свою визитную карточку с номером телефона и предложил, если возникнет надобность, обращаться к нему без церемоний.
— В последние годы связь между нашими ведомствами становится всё более тесной, — удрученно заметил он. — Ещё десять лет назад такого вообразить никто не мог! А сейчас уже чуть ли не у каждого жулика в кармане — магическая отмычка. Рад знакомству с вами, Михаил Дмитриевич, вы представляетесь мне чрезвычайно перспективным сотрудником. И очень-очень рад, что начальником у вас теперь Иван Карлович. Это поможет устранить многие бюрократические препоны.
Расстались мы с Аркадием Францевичем добрыми друзьями.
Я надеялся после завершения «театрального дела» немного выдохнуть, но не тут-то было.
Самая раздражающая черта в Захребетнике — смесь непредсказуемости и упёртости. Если ему внезапно в три часа ночи втемяшится, что срочно нужно съесть горячий пирог с визигой, то он незамедлительно отправится его искать. Хоть на разбойничью Хитровку, хоть на другой конец Москвы. Не слушая моих возражений и перехватив управление. И он его обязательно добудет, даже если придётся разбудить пекаря и заставить срочно встать к печи. При этом он может один раз укусить пирог, прожевать и заявить, что больше ему не хочется. Вернуть мне управление и поставить перед фактом, чтобы я сам добирался домой. Одно хорошо: подобные бессонные ночи он компенсирует мне магической бодростью по утрам.
В этот раз я только пришёл со службы, уставший как собака, поужинал и собирался лечь спать. Но тут вылез Захребетник, мысленно потёр руки и объявил, что у нас накопилось слишком много открытых вопросов и их срочно нужно закрыть.
— Какие к лешему дела? Ты видел, который час?
«Вот и отлично! Значит, у нас полно времени».
— А отдыхать, по-твоему, мне не надо? Ничего, что у меня был тяжёлый день?
«Завтра выходной, так что отдыхай сколько влезет. А сейчас время потрудиться!»
Он перехватил управление, потянулся и сел к письменному столу.
— Ну что, Миша, приступим? Надо разгрести авгиевы конюшни отложенных дел.
Первым пунктом в списке Захребетника шёл нефрит из колодца Хозяйки. Он отыскал свинцовую шкатулку, в которой я привёз его с Урала, осторожно выложил перед собой тёмно-зелёный камень и недовольно цыкнул.
— Не люблю я подобным заниматься, а придётся.
Взмахом ладони Захребетник создал в воздухе нечто вроде большой лупы, сотканной из зеленоватого тумана. Направил её на камень и прищурился, разглядывая полированную поверхность.
— Дело ясное, что дело тёмное, — почесал он в затылке. — Видишь, Миша?
«А что именно я должен увидеть? Камень как камень».
— Вот именно. Выглядит как самый обычный нефрит. Но простой китайский минерал, даже заряженный силой, Каменному цветку бы не повредил. Мощь у них несопоставимая, там даже не сотня порядков разницы. И магией от камушка, причём структурированной, так и разит. Придётся разбираться с внутренней структурой и смотреть, что там за чары вложены.
Следующие полчаса мы с Захребетником просидели, пытаясь рассмотреть структуру магических потоков внутри камня. Зарисовывали увиденные куски в блокнот и снова пялились в тёмно-зелёную бездну.
— Ну, — Захребетник вырвал из блокнота листки с набросками и разложил на столе, — в принципе, всё ясно.
«Тогда и мне объясни. Я смысла этих загогулин не понимаю».
— Да что тут понимать-то? Ты же учил стандартные Глаголы русской школы? Учил. Посмотри ещё раз внимательно.
«Хм. — Я вновь пробежал взглядом по рисункам. — Вон та штука похожа на Юс Большой. А вон там кусок Ижицы, вроде».
— В точку! — Захребетник хлопнул ладонью по столу. — Эту штуку создал русский маг, без вариантов. И он точно знал, что делает. Видишь, вот этот контур выплёвывает сгустки силы. А этот вкладывает в них структуры. И самая большая хитрость, что использовали именно нефрит. Был бы это малахириум, Цветок бы эти сгустки с лёгкостью переварил. А нефрит даёт энергию с другой частотой, так что вложенные структуры успевали «отравить» структуры Каменного Цветка. Вот такие пироги, Миша.
«Нам это поможет найти виновного?»
— А как же. У каждого мага свой почерк при создании заклинаний. Автор этого «шедевра» очень характерно скругляет Червь и размазывает Юсы. Рано или поздно мы встретим другие творения этого кудесника, найдём автора и возьмём за жабры.
Захребетник убрал нефрит обратно в шкатулку и запихнул туда же листочки с записями.
«Всё, ты закончил? Теперь можем лечь спать?»
— Ага, ага, надейся. Помнишь, что я тебе обещал?
«Смотря когда».
— В Гумёшках. Ты сам просил, чтобы я научил тебя полезным вещам. Так что я держу обещание, и сейчас ты будешь овладевать высоким искусством хождения по потолку.
«Не-е-е-ет!»
— Мужайся, Миша. Путь предстоит нелёгкий, падать будет больно, но я верю, что ты справишься.
Первым делом он заставил меня зазубрить хитрую последовательность Глаголов и замысловатую магическую фигуру без названия.
— Считай, отдаю тебе секретный Глагол, — ухмыльнулся он. — У него даже наименования нет. Давай, повтори-ка всё в правильном порядке ещё раз.
После этого он вернул мне контроль и строго приказал:
«Используешь Глаголы и сразу делаешь шаг на стену. Никаких пауз, понял? А нам с тобой лишние травмы ни к чему».
— Стоп! Какие ещё травмы?
«Синяки, шишки. Если неудачно упадёшь — переломы».
— Нет, так мы не договаривались. Я не собираюсь…
«Собираешься! Считай, что это часть нашего уговора. Помнишь, что ты мне обещал? Хочешь не хочешь, а учиться ты будешь. Вперёд!»
Первая попытка окончилась неудачей. Вместо ожидаемого эффекта я потерял равновесие и рухнул на спину.
«Я что сказал? Никаких пауз, сразу делай шаг, а то так и будешь валяться по полу до утра. Давай ещё раз!»
Падать мне совершенно не понравилось, так что я постарался сделать, как он сказал. Опа! Подошва будто приклеилась к стене. А сила тяжести будто перестала на меня действовать, в теле появилась удивительная невесомая лёгкость, и я завис параллельно полу.
«Вторая нога, — скомандовал Захребетник. — Вот так, хорошо. Иди вперёд».
Ну я и пошёл. Одна стена стала для меня полом, а противоположная — потолком, и я неспешно прогуливался, презрев законы физики.
«Не останавливайся», — подсказал Захребетник.
А я и не собирался. Поднял ногу повыше и спокойно перешёл на потолок. Очень странное ощущение, должен заметить, когда висишь головой вниз. Но если не отвлекаться и считать, что просто идёшь, то вроде и не страшно.
Едва я сделал шаг по потолку, из моих карманов посыпалась какая-то мелочёвка и полетела на пол.
«Вот, кстати, запомни: или выкладывай всё лишнее, или клади так, чтобы ничего не выпадало».