Александр Горбов – Человек государев 4 (страница 12)
Захребетник моими глазами оглядел Ловчинского и Цаплина. Я чувствовал, как он опасается, что они запаникуют и начнут делать глупости. К чести моих коллег, они остались хладнокровными и не стали кричать или метаться. Цаплин с сосредоточенным выражением лица полез в ящик стола. А Ловчинский спокойно встал со своего места и бодро заявил:
— А вот и повод уйти на обед пораньше. Думаю, надо всем вместе бежать к лестнице. И следить друг за другом, чтобы никто не отстал. Игорь Владимирович, быстрее, при пожаре нельзя медлить!
Копающийся в ящике стола Цаплин сердито на него глянул и вытащил какие-то куски тряпочек.
— Так и знал, что они пригодятся.
Он сунул их в графин с водой, намочил и слегка отжал.
— Держите, коллеги. Прикройте лицо и дышите через них, чтобы не наглотаться всей гадости. Ну и пригибайтесь по возможности — чем ближе к потолку, тем больше отравляющих газов.
Разобрав тряпочки, мы собрались возле двери.
— Готовы? На счёт три открываю, и сразу бежим к лестнице. Раз! Два! Три!
В коридоре было уже не продохнуть от дыма, а видимость упала до пары метров. Прижимая мокрые тряпки к лицу, мы ринулись к лестнице. Я пропустил Ловчинского и Цаплина вперёд и шёл последним, на ходу заглядывая в кабинеты и проверяя, что там нет людей. К счастью, везде было пусто, и я, не задерживаясь, бежал дальше.
«Куда ты лезешь? — бурчал Захребетник. — Тоже мне спасатель нашёлся. Сейчас вляпаешься, а мне тебя вытаскивать».
Впрочем, он никак мне не мешал и бухтел фоном.
Уже у самой лестницы Цаплин вдруг громко вскрикнул и упал, распластавшись на полу.
— Игорь Владимирович, что с вами?
Я подскочил к нему и попытался приподнять.
— Сердце! — Ловчинский присоединился ко мне. — У него…
— Ногу подвернул, — надсадно закашлялся Цаплин. — Не могу наступить!
— Взяли. Раз-два!
Мы с трудом поставили его на ноги и повели к лестнице. При каждом шаге Цаплин шипел сквозь зубы и сдавленно ругался матом. Да так, что сразу становилось понятно — он действительно сидел на каторге. Уж больно затейливо он матерился, так что даже Захребетник уважительно хмыкал, услышав очередное выражение.
— Володя, доведёшь его сам? — спросил я его, когда мы оказались на широких ступенях.
Ловчинский кивнул, и я бегом кинулся в коридор, ведущий в другое крыло.
«Куда⁈ — завопил Захребетник. — Тебе жить надоело? Бессмертным себя вообразил?»
«Там кричали! Я не могу бросить человека в беде».
«Да чтоб тебя! А ну-ка, подвинься! Сам всё сделаю».
Он резко перехватил управление, отшвырнув меня вглубь сознания. На ходу провёл рукой перед лицом, создавая какую-то магическую защиту, отчего дышать стало легче. И с ускорением кинулся на голос.
— Помогите!
Если бы не крик из канцелярии, Захребетник пролетел бы мимо. Услышав вопль, полный отчаяния, он резко свернул, плечом врезался в дверь и нырнул внутрь. Едва не сбив с ног Софью Андреевну.
— Михаил! Это вы!
Девушка утратила весь свой ледяной образ и балансировала на грани истерики. Очки она потеряла, волосы растрепались, а белая блузка была испачкана копотью.
— Вы пришли за нами, да? Вы же нас спасёте! Я кричу, кричу, а никто не идёт! Умоляю, только спасите нас! А то Леночка в обморок упала, и я её не вытащу!
Тут мы с Захребетником увидели вторую барышню. Ту самую Леночку, кажется, из Пятого отдела. Она полулежала на стуле, бледная и безучастная ко всему происходящему. И как её тащить прикажете?
— Тихо, тихо. — Захребетник на несколько мгновений прижал Софью к себе и погладил по голове, одновременно воздействуя магией, чтобы успокоить её. — Сейчас я вас выведу. Главное, слушайте мои команды и выполняйте сразу же.
Он метнулся к столу, схватил графин и намочил тряпочку, выданную ещё Цаплиным. Протянул её Софье:
— Закройте лицо и дышите через неё.
Не медля ни секунды, он подхватил Леночку и закинул на плечо, будто ковёр или мешок с картошкой. Схватил Софью за руку, убедился, что она прижала ко рту мокрую ткань, и потащил в коридор.
А там огонь уже метался по стенам, и дым закручивался в странные чёрные вихри. Но перед Захребетником они расступались, пропуская и смыкаясь за спиной. Честно говоря, очень страшное и жуткое зрелище. Знай я о таком заранее — сбежал бы вместе с Ловчинским и Цаплиным не раздумывая.
«Тоже заметил? Этот пожар не просто так возник. Я чувствую чужую волю и магический стимул».
«Поджог?»
«Именно, Миша, именно. Только это уже называется не поджог, а террористический акт в государственном учреждении. Тут даже не каторга, а виселица светит. Кому-то московское управление Коллегии прижало хвост. И подозреваю, что это твоих рук дело».
— Ммм…
Рука Софьи обмякла, и девушка начала оседать на пол.
— Да что же это такое!
Захребетник притормозил и схватил Софью за талию, не давая упасть на пол. Не раздумывая, закинул её на второе плечо и побежал дальше.
«Так даже лучше, — усмехнулся он. — И для равновесия удобнее, и не придётся решать, на ком жениться. Пусть сами выясняют, кто из них свёл с тобой более близкое знакомство».
«Всё шуточки шутишь? В такой момент?»
«Что мне, плакать прикажешь? Спокойно, выберемся. Чай, не из Геенны огненной убегаем. Да и из той выход есть, между прочим».
Увы, в тот момент, когда мы добрались до лестницы, ступени охватило высокое яркое пламя.
«Да что там гореть может так? Ковровая дорожка, что ли?»
«Магия, Миша. Я же тебе говорил, что это непростой пожар. Если присмотришься, сможешь разглядеть след чёрного колдовства».
Вспыхнувшая лестница не смутила Захребетника. Он тут же развернулся и кинулся к лифту.
На пару секунд меня начало мутить — Захребетник использовал какую-то сложную и мощную магию. Что-то загрохотало, а затем двери лифта сами распахнулись. Мы прыгнули в кабину, которая тут же стала опускаться. Быстро, но мягко, подчиняясь магии Захребетника.
«Будешь себя хорошо вести — и тебя так научу».
Лифт доехал до первого этажа, дал меньше секунды, чтобы мы вышли, и с грохотом рухнул куда-то вниз. А Захребетник длинными скачками понёсся к выходу через задымлённый холл.
У входа в коллегию толпились люди. Большинство — погорельцы, работники управления. Ещё какие-то дворники, несколько городовых, ну и зеваки, от которых никуда не денешься. Моё появление с двумя девушками на плечах встретили восторженными криками. Помогли сгрузить барышень, и ими тут же занялся вроде бы врач, оказавшийся в толпе. Меня похлопали по плечам, дали вытереть лицо полотенцем и напиться из фляги.
Я нашёл взглядом Ловчинского и начал протискиваться к нему.
— Ну, Мишка, — Ловчинский обнял меня. — Я уж думал всё, не увижу тебя больше. А ты Софью спасать полез! Ох и рисковый ты!
Цаплин был с ним: усевшись на чурбачок, наш эксперт кутался в доху с чужого плеча и печально вздыхал.
— Вы очень рисковали, Михаил. Но поступили благородно.
— Ерунда, — я отмахнулся. — Главное — все живы.
— Надо было нам на пятый этаж бежать. Там переход есть в главное управление, — Цаплин указал на верхние этажи здания. — Весь Пятый отдел туда перешёл, никто даже дымом не надышался. Там, кстати, магическая защита от пожара, к ним ни огонь, ни гарь даже не залетают. А нам средств не выделили на её установку. Сэкономили на мелочи, теперь вот на ремонт всего управления будут тратиться.
Пока Цаплин ворчал, я оглядывался по сторонам, чувствуя, что чего-то не хватает. Или, вернее, кого-то.
— А где Колобков?
Ловчинский с Цаплиным переглянулись.
— Не было его тут.
— Он же это, в архив пошёл, перед тем как всё началось…
Я обернулся, оглядывая толпу. Ни Колобкова, ни Привалова видно не было.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь