Александр Горбачев – «Спартак»: один за всех (страница 68)
Александр Хаджи
У Червиченко с Романцевым были хорошие отношения до поры до времени. Потом вот что началось. Червиченко, посещая футбольные матчи, ходил, естественно, на VIP-трибуну. А там были как любители «Спартака», так и злопыхатели, которые ему на ухо пели все плохое, что слышали про Романцева. И когда Андрюха стал позиционировать себя как хозяин, он все это начал воспринимать по-другому.
Игорь Рабинер
Как только Червиченко стал президентом «Спартака», люди Романцева стали вынужденно уходить. В частности, это касалось врача команды Юрия Василькова, пресс-атташе Александра Львова, ну и дальше по списку. Раньше еще ушел Есауленко, после прихода Червиченко ушел Заварзин, то есть весь ближайший круг Романцева.
Андрей Червиченко
Я с Романцевым не сидел, не философствовал. У него для этого была другая компания. Он очень любил задушевные или отвлеченные от футбола темы, а это больше Саша Хаджи, Саша Львов, другие ребята. Я в эту компанию не попадал, а потом, мне кажется, люди специально ограждали меня от него, чтобы можно было какие-то свои вещи проворачивать в клубе. Романцев — человек традиционного окружения. Вокруг него всегда были люди, которые с ним были очень-очень близки на протяжении 10 лет. И, в принципе, разговаривая с ним, ты все равно как будто разговаривал с этой группой людей.
Убрать группировки вокруг Романцева значило разрушить построенный им самим для себя идеальный мир. Когда мы поменяли врача, во всех неудачах тут же стали обвинять медицину. Когда мы поменяли пресс-атташе Львова, все наши проигрыши были из-за этого. Романцев в принципе очень сильно был подвержен приметам: что-то там со столовой было, борщ надо есть, кто-то из автобуса выходит, кто-то заходит. Ну, там целый набор был всяких танцев с саблями и обрядов, которые надо выполнить. Поэтому замена каждого элемента очень негативно сказывалась на его психологическом состоянии. Он воспринимал это как личную обиду. Удивительно, что в каких-то моментах он жесткий был — в плане тренировок, например. А в каких-то — ранимый, прямо как цветок.
Владимир Бесчастных
Червиченко пытался избавиться от тех людей, которые были полностью-полностью преданы Романцеву.
Андрей Червиченко
Не уволить пресс-атташе Львова или доктора Василькова я не мог. Складывались такие обстоятельства, что человек, который должен заниматься пиаром клуба, представляет клуб совсем в другом свете. А Василькова мы, если не ошибаюсь, уволили, когда у нас полкоманды было уже на травме и нам практически некем было играть. Поэтому это меры вынужденные. И тут лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.
Александр Львов
Я горжусь тем, что он меня выгнал. Потому что когда негодяй выгоняет такого замечательного человека, как Львов, то тут уже можно говорить правду.
До встречи с Червиченко я думал, что богатые — самые умные. А потом мне настоящие умные и не очень богатые люди объяснили, как становятся богатыми. Задают обоим вопрос: сколько будет дважды два? Богатый говорит: «Пять». Бедный говорит: «Да нет, четыре». Богатый говорит: «А я сказал, пять будет». «Ну вот, смотри, написано четыре, вот таблица умножения». А он говорит: «Когда ты заработаешь столько, сколько я, я тебя послушаю».
А Романцев мне честно сказал: «Я теперь наемный тренер, а Червиченко, значит, президент клуба, вот. Львович, ты извини, я уже никто. Я тренер, все, занимаюсь только футболом». И все.
Дмитрий Ананко
Были созданы условия, чтобы я ушел из команды. Это было не мое желание, и уехал я не туда, куда хотелось бы. Мне раз зарплату не заплатили, я начал разговаривать, мне говорят: «Ищи другой клуб». Я поехал к Романцеву, он: «Не переживай, все нормально». Проходит время, мне опять не заплатили, в клубе мне говорят: «Ищи другой клуб, ты нас не устраиваешь». Романцев мне говорит: «Все нормально». Ну это что? С кем сплачиваться?
Я почему так эмоционально об этом рассказываю — ну ведь там была оставлена вся жизнь, столько здоровья, эмоций, понимаете? И когда такое происходит… Неужели мы это заслужили?
Владимир Бесчастных
Был вопрос, уходить или нет. Меня тогда сильно удивило то, что сам Романцев мне сказал: «Вова, оставайся. Иди к Червиченко и договаривайся». Я прихожу к Червиченко, а там совсем другая картина. У него компьютер, составы команд, и он говорит: «Смотри, у меня на каждую позицию по три человека». Я смотрю и думаю: это что за разговор? При чем тут позиция, три человека? Что ты хочешь этим сказать? И тут Червиченко мне предлагает не ту зарплату, на которую я рассчитывал, на которую мы с Олегом Ивановичем договаривались.
Возвращаюсь к Романцеву обратно, говорю: «Олег Иванович, я что-то не понимаю». «Сейчас, подожди». И тишина. С этого момента я понял, что слово Романцева — не закон. Не закон, как было раньше. И это уже плохая тенденция.
Леонид Трахтенберг
Для Червиченко футбольный мяч был посторонним предметом до того момента, пока он не пришел в «Спартак». Потом я видел, как он сам гонял где-то на корте мяч и объяснял игрокам, как надо правильно бить. Ну, это свойство всех начальников. Которым кажется, что если они начальники, то они во всем разбираются.
Сергей Белоголовцев
Сейчас я думаю, что это полная безграмотность человека, который вдруг возомнил, что, если у него восемь чемоданов денег, он может написать картину «Джоконда». Нет. Если ты не разбираешься в футболе и не чувствуешь такие тонкие материи, как взаимодействие тренера и игроков, тактика, техника, какие-то психологические моменты, ты никакими деньгами это не купишь.
Андрей Червиченко
80 процентов этих менеджеров футбольных клубов работают на себя. Бюджеты дербанят все кому не лень. Сапожник ворует бутсы и шнурки. Доктор разминается на медикаментах, администраторы тащат форму, и так далее по цепочке, по иерархии, до самого верха. Поэтому в клубах, где это прямо жестко пресекается, есть успех.
В «Спартаке» пытались какой-то держать баланс, но про себя точно не забывали. Насколько я понимаю, Юра Заварзин пришел в клуб капитаном ГАИ, а уходил обладателем пары ювелирных заводов и прочих вещей. Ну, это явно не на зарплату гаишника куплено было.
Александр Филимонов
Если брать семейную психологию, в любом конфликте виноваты двое. В защиту Олега Ивановича могу сказать, что он выгорел, да? Я понимал, что он не хочет этим заниматься, он не хочет быть президентом, потому что уже надоело. И в своей книге он писал, что хотел прихода человека, который бы закрывал все финансовые дыры. То есть у него были эти мысли, что человек придет с деньгами и закроет дыры, да еще картинку разукрасит яркими цветами.
А что касается Червиченко, то можно сказать, что человек не понял, что и как нужно сделать, потому что у нас нет менеджеров футбольных, которые понимают, как должен клуб существовать. Беда, что вот это произошло.
Василий Уткин
Я полагаю, что любой человек, который захотел бы приобрести «Спартак» в те годы и по тем же причинам, по которым их купил Червиченко, столкнулся бы с тем, что ему пришлось бы взять на себя обязательство не вмешиваться в работу Романцева. Дескать, вот нам нужны инвестиции, бизнес, но командой буду заниматься я. Потому что Романцев-то никуда уходить не собирался. То есть, получается, что человек, который покупает клуб, обязуется не вмешиваться в то главное, на чем базируется благоденствие клуба. И как ты против Романцева пойдешь, если что? Все болельщики будут за него. Вот так оно и вышло.
Игорь Рабинер
Там был, по большому счету, конфликт двух группировок. ОПГ, не ОПГ — не буду наклеивать ярлыки, но конфликт был по понятиям. В общем, схлестнулись.
Владимир Бесчастных
Ситуация такая получилась, что руководство «Спартака» хотело действовать еще по советским понятиям, а футболисты уже хотели жить по европейским. То есть хорошо сыграл — получил контракт больше. Для игрока основного московского состава «Спартака» зарплата у Сычева была маленькая. Он ее решил поднять — не на какие-то там высоты сразу, но просил выше средней. В принципе, имел полное право. Но это было воспринято Червиченко в штыки.
Андрей Червиченко
Сычев показал себя на чемпионате мира, а затем началась свистопляска агентов. Он приехал и говорит: «А я теперь 40 тысяч в месяц хочу». Это как раз к разговору о том, что никогда нельзя просто так никому ничего давать, потому что потом начинаются вот эти вещи. То есть ты хочешь сделать хороший красивый жест, а тебе пытаются после этого сразу сесть на голову.
Владимир Бесчастных
Что тут неясного? Червиченко не планировал никому повышать зарплату. У него был такой стиль: мы их взяли, мы им платим. Они раскрылись, заиграли, и их продали. А зачем повышать зарплату человеку, которого надо продать?
Я считаю, это и есть самый важный аспект в падении «Спартака». Романцеву вбили в голову: ну ты же воспитал себе Бесчастных — значит, воспитаешь и другого Бесчастных. Ты же воспитал Сычева — значит, воспитаешь другого Сычева. И только потом потихоньку-потихоньку все стали понимать, что талантами не надо разбрасываться, что их надо беречь, *** [блин].