Александр Горбачев – «Спартак»: один за всех (страница 50)
Денис Пузырев
Вторая половина 1990-х — это был переходный этап. С одной стороны, уже стали появляться такие вещи, как пиар, маркетинг, цивилизованные спонсорские отношения, контракты, иностранные инвесторы. Но, с другой стороны, методы ведения бизнеса оставались еще как в самом начале десятилетия, когда способом решения многих вопросов была очередь из автомата.
Юрий Заварзин
Ну, дело в том, что, к сожалению, эти случаи происходили тогда сплошь и рядом. И в том же моем ресторане «Разгуляй» стрельба была, и убивали там не одного и не двоих. Мне кажется, Нечаева запуталась в финансах, но я нюансов не знаю и никогда не вникал в эту ситуацию.
Александр Вайнштейн
Все это шло параллельно. Мы проводили теннисный турнир, Кубок Кремля. Там была правительственная трибуна, где прямо рядами сидели: ОПГ, банкиры, правительство, еще одно ОПГ. Тогда были все вместе. Тут у тебя премьер-министр, а здесь у тебя авторитет. И все друг с другом общаются нормально. И это же в футболе было. И были и угрозы, и разборки, и даже убийства.
Андрей Тихонов
Конечно, это что-то за гранью. Очень тяжелый момент, когда убивают человека, который работает в системе клуба, одну из ведущих должностей занимает… Все думали: как это может быть?
Дмитрий Ананко
Да, было, конечно, неприятно. Причем все знали ее лично. Но вы знаете, те непростые времена, может быть, нас жестче сделали. То есть мы не то что не удивлялись, но всегда понимали, что вокруг нас происходит. По той же земле ходили.
Игорь Рабинер
Надо понимать, что у клубов в девяностых годах было не так много возможностей получить за что-то хорошие деньги. И, конечно, базой для благополучия «Спартака» было то, что команда регулярно играла в Лиге чемпионов и получала большое гарантированное вознаграждение со стороны УЕФА, которого не было ни у одного другого российского клуба. Это позволяло «Спартаку» покупать новичков, позволяло засвечивать своих ведущих футболистов и потом продавать их за хорошие деньги в другие европейские клубы.
Юрий Заварзин
Самый большой бюджет команды у нас в те годы был — 14 миллионов долларов. И львиную долю денег мы получали за счет участия в Лиге чемпионов. За выигрыш, за выход из группы платилась определенная сумма. Мы приходили в банк, и нам выдавали кредит под успешные выступления предыдущих лет. То есть, если мы играем в Лиге чемпионов, я понимаю, что будет, с чего отдать кредит, не придется к Елоховской вставать с шапкой.
Андрей Тихонов
На тот момент нам не платили таких огромных сумм, что все бы говорили: ух, ничего себе, сколько вы зарабатываете. И никакой котлеты за чемпионство нам не обещали. А вот за попадание в Лигу чемпионов выдавалась определенная сумма, и здесь была мотивация.
Егор Титов
Приехали в Кошице. Полные трибуны, болельщики, естественно, болели за своих, и изначально что-то у нас пошло не так. Масса моментов у наших ворот. Филимонов выручал. Проигрывали 0:1, забили, но снова пропустили. И после 1:2 мы ехали домой, думали: «Ну, дома мы вам точно устроим».
Сергей Горлукович
После первой игры лично я был уверен, что мы ее обязаны проходить, эту «Кошицу». Ну согласитесь, что любой спартаковский болельщик сказал бы: это «Кошице», Словакия, мы их дома хлопнем без проблем.
Дмитрий Аленичев
К сопернику все-таки присутствовало какое-то пренебрежение. Этого допускать в футболе нельзя, потому что футбол сразу тебя накажет. Что и произошло со «Спартаком» в ответной игре.
Василий Уткин
Я точно это помню, не задним умом: было ощущение надвигающейся беды. В действиях «Спартака» довольно быстро проявилось то, что иначе как исступлением назвать было нельзя. Неизбежность неудачи буквально висела над стадионом весь второй тайм. Я думаю, что общее настроение на трибунах было такое: «Ну я же говорил, что так будет. Ну что это такое? Вот ты вернулся, подвинул Жору, а команда играет как бог знает что. И кому мы проигрываем? Крестьяне какие-то, мукомолы».
Андрей Тихонов
Почему проиграли? Потому что не забили. Обычно проигрывают, когда не забивают. Ну, мы сыграли вничью 0:0 и не попали в Лигу чемпионов. У нас довольно хорошие моменты были, но мы ими не воспользовались.
Дмитрий Аленичев
Тут моя большая вина была, потому что я помню, какой у меня отличный момент был, и я его загубил, стопроцентный. Дал выше ворот, в табло, когда надо было просто забить гол.
Василий Уткин
Мы же уже увидели, что «Кошице» совсем не так прост. Организованная команда. В таких командах звезд-то не бывает. Если они играют удачно, это очень коллективная игра. Никто не выпендривается, все друг за другом подчищают и, в случае чего, от обороны сыграть умеют.
Юрий Заварзин
Поражение от «Кошице» — это был вообще нонсенс. Для Романцева это был шок, как и для всех для нас. Уже сформировали бюджет. А значит, он имел дыру. Значит, эту дыру нужно было чем-то затыкать. Искали какие-то другие источники. Больше в банковскую кредитную историю влезали. Конечно, была дискомфортная ситуация.
Егор Титов
Для нас это была трагедия, для «Спартака» это вообще была беда. Сразу минус деньги. Значит, кого-то будут продавать, иначе никак не выжить нам. Ну и вот дальше шквал критики везде. И телевидение, две наши газеты нас уничтожили спортивные. Ну и казалось, что все. Шеф, все пропало.
Дмитрий Аленичев
Я помню, практически весь стадион после игры начал скандировать: «Романцева в отставку!» Мне было неприятно, да и, наверное, всем футболистам. Лучше про меня бы кричали, а не про Олега Ивановича Романцева: «Аленичев, уходи из „Спартака“!»
Егор Титов
Болельщик, конечно, отреагировал нехорошо. Еще и потому что был негатив после Евро-96. Олег Иванович это тоже видел, понимал. И какое-то время надо было дать болельщикам, чтобы они снова привыкли. Ну и мы должны были убедить всех, что Романцев нужен нам, чтобы выигрывать. Поначалу это не очень хорошо получалось, и матч с «Кошице» — это был апогей. Когда болельщики кричали: «Романцев, убирайся!» — это было прямо очень больно.
Александр Хаджи
Просто было обидно то, что болельщики вчера носили его на руках, а теперь начали выкрикивать всякие гадости. Но это всегда так — это в основном ненормальные болельщики. Ненастоящие болельщики, которые просто прилипли.
Василий Уткин
Тогда на старом «Локомотиве» был общий выход, куда подъезжал автобус команды. Там стояли болельщики и скандировали: «Романцев, убирайся!» Когда я вернулся с этого матча для того, чтобы делать репортаж — матч был в среду, в пятницу сюжет должен был выйти, — я не знал, как поступить. С одной стороны, у этого вылета были и сугубо спортивные причины. С другой, Романцев был, безусловно, центральной фигурой этого жизненного сюжета. У каждого Наполеона есть свой Ватерлоо.
Олег Романцев
Всем не будешь мил, как говорится. Я и не хотел всем нравиться. Николай Петрович меня многому учил: «Олег, знай, с каждой победой ты будешь иметь все больше и больше врагов. Кому нравится, что ты один все выигрываешь? Чем больше ты выигрываешь, тем сложнее у тебя будет жизнь».
Дмитрий Аленичев
В раздевалке, как мне казалось, Олег Иванович после услышанного даже хотел подать в отставку. Но он настолько сильный характером мужик, что, услышав все это, он стал даже сильнее.
Александр Филимонов
После этого поражения мы его обсуждали, и я сказал: блин, эта команда займет последнее место в своей группе в Лиге чемпионов и ни одной игры не выиграет. Так и получилось. И там еще такой момент был. Через день мы собрались в Тарасовке. А когда мы ездили в Кошице, они нам как хозяева дали какие-то сувениры — в частности, полотенце банное. И вот мы после тренировки идем в баню. Заходит кто-то из ребят — и он в этом полотенце «Кошице». Мы его чуть не убили. У нас трагедия, событие катастрофическое, а он приперся в этом полотенце в баню, блин. Был жесткий разговор с ним. Он все понял и быстренько полотенце снял.
Игорь Рабинер
Там ведь дело было не только в том, что болельщики кричали: «Романцев, убирайся». А еще в том, что это скандирование было показано в программе «Футбольный клуб» и стало достоянием всей страны. После этого Романцев еще в большей степени закрыл «Спартак» от прессы, и там был конкретный конфликт с НТВ. В тот момент против Романцева ополчились вообще все.
Игорь Порошин
В те годы медийность для футболистов воспринималась как какая-то херня необязательная. В некотором смысле эту медийность стал формировать именно Вася Уткин, просто своей большой собственной фигурой. Оказаться в сюжете у Васи или поговорить с ним — это вот стало единственной формой медийности. Иерархия была такая: «Футбольный клуб» — это модная история, а «Спорт-Экспресс» — кондовая.