Александр Горбачев – «Спартак»: один за всех (страница 20)
Александр Хаджи
Советский Союз распался, зарплаты мизерные. А тут появились чудики, в основном из Испании, — и практически всех наших ребят соблазнили уехать. И все это втихаря, минуя заключение контракта с нашим клубом. Они игрокам говорили: ну, если мы будем с клубом договариваться и отступные платить, то вы меньше получите. И ребята, конечно, говорят: ну да.
Игорь Рабинер
Романцев был очень зол на Мостового после его отъезда в «Бенфику» в 1991-м. Потому что «Спартак» официально уже договорился с немецким «Байером» о серьезной сумме трансфера и должен был получить хорошие деньги. И тут Кульков с Юраном уговаривают Мостового вместе с ними за компанию перейти в «Бенфику». И Мостовой фактически срывает трансфер в «Байер», убегает. А «Бенфика» ничего не хочет за него платить, потому что официального контракта не было. И Мостовой мне потом рассказывал, что вопрос решался по понятиям — на уровне угроз, оружия и так далее. То есть деньги «Спартаку» заплатили в итоге. Но заплатили после разговора с пацанами.
Александр Вайнштейн
Я знаю, что тогда трансферы осуществлялись в том числе абсолютно по-дикому: люди просто ездили с чемоданами кеша. Представители западных клубов приезжают, а им говорят: слушай, мы тебе продадим игрока, но вот кешем нам отдайте. Те просто не понимали, как так. Потом, когда уже спортсмены стали отстаивать свои интересы, появилась другая напасть — агенты. В понимании рубежа восьмидесятых-девяностых это были люди, которые просто распоряжались футболистами. И если ты, условно, Дасаев, с тобой еще обращались уважительно, а если ты просто молодой талант, то ты будешь делать, что говорят, или мы тебе переломаем ноги. Были случаи, когда в раздевалку приходили и просто избивали ребят после игры. Это факт. Но в «Спартаке» такого не было.
Владимир Абрамов
Старостин был довольно открыт, и он давал понять: «Ребята, если будут результаты, если вы будете узнаваемы, вы попадаете из клуба в сборную — и вас заметят в Европе. К нам приходят, мы начинаем обсуждать условия вашей продажи, договариваемся с „Совинтерспортом“». Он в этом смысле проявил необыкновенную грамотность.
Игорь Рабинер
Середина 1991 года. Старостин вызывает в свой кабинет Игоря Шалимова, который уже отыграл на чемпионате мира за сборную СССР при Лобановском. И говорит: «Игорь, к тебе есть очень большой интерес у итальянской команды „Фоджа“, надо ехать». То есть Старостин как человек, управлявший финансами клуба, хотел, чтобы люди уезжали. Потому что ему нужны были деньги на жизнедеятельность команды. И тут интересы Старостина и интересы Романцева где-то сталкивались.
И что происходит. В кабинете сидят Игорь Шалимов, Николай Старостин и президент клуба Юрий Шляпин. Они убеждают Шалимова перейти. Он и сам рад. А Романцев-то об этом не знает. И уже когда он уходил, Романцев говорит: «Игорь, а что же ты мне ничего не сказал?» Шалимов растерялся. Ответил: «Я думал, что вы там всё согласовали между собой». Шалимов потом говорил, что оттуда выросли корни его будущих конфликтов с Романцевым.
Олег Романцев
Я воспринимал отъезды с пониманием. Ничего сделать было нельзя, я их не отговаривал. Все-таки люди, которые оставались здесь, оставались со своими 120 рублями. Те, кто отыграл здесь всю жизнь, ничего не заработали. А те, кто уехал, заработали относительно прилично. Поэтому я никак не мог никому сказать: не уезжай. Я бы тогда себя чувствовал плохо. Нет, я всем давал добро. Жалко, но удачи. Пусть ему будет хорошо, он заслужил, он сделал славу «Спартака», он привлек болельщиков.
Валерий Шмаров
Ну, у нас же был железный занавес. Когда мы приезжали в Европу, у нас, у советских людей, конечно, глаза были по полтиннику. Хотелось в первую очередь просто пожить в хорошей стране. Плюс, конечно, по денежкам было чуть получше. Ну и, в-третьих, проверить себя: я поехал в Германию, в страну чемпионов мира, вот как я там себя буду чувствовать?
Игорь Рабинер
Летом 1991 года, после не очень вразумительного начала сезона «Спартака» в чемпионате СССР, из команды уехали трое лидеров. Шалимов — в Италию, Шмаров — в немецкий «Карслруэ» и Василий Кульков — в португальскую «Бенфику». И казалось, что «Спартак» сейчас вообще рухнет, будет в середине таблицы. Но нет. Команда блестяще провела второй круг, заняла второе место после ЦСКА и показывала очень содержательный и яркий футбол. И я считаю, что именно вторая половина сезона 1991 года должна была здорово укрепить самоуважение Романцева и его понимание, что он самодостаточный тренер.
Олег Романцев
Сизифов труд. Ледяная гора, вскарабкался, осталось вот уже чуть-чуть, хватаешься за вершину, и раз — снова вниз. Лигу чемпионов можно было выиграть, состав подбирался — раз, всех ведущих, с кем можно было выиграть, всех разобрали. Только следующее поколение подходит — думаешь, они еще лучше, и этих разобрали. Ну вы посмотрите: сейчас команды, которые в Европе выигрывают, собирают лучших игроков. А я лучших отдавал. Какие у нас шансы могли быть?
Мне очень не нравилось, конечно, все начинать сначала. Но у меня выбора не было. И самому уезжать мне не хотелось. Я побывал там — не захотелось туда, в сытую эту жизнь. Я привык, когда всегда нужно жить с оглядкой: что же будет завтра?
Игорь Рабинер
В 1991 году у Олега Романцева возникает у самого предложение из-за границы. Под впечатлением от того, как его «Спартак» обыграл «Реал», его приглашают в испанскую команду «Депортиво Ла-Корунья». По-моему, он даже съездил туда, посмотрел. И все-таки уклонился.
Тут вопрос: почему футболисты соглашались, а он отказался? Я думаю, что футболисты были из нового поколения, которому совок был поперек горла, которые хотели дышать воздухом капитализма. А Романцев все-таки человек советский. Не знающий языков, домосед, интроверт, поклонник рыбалки. Так что он не решился. Может быть, жаль. Может быть, если бы он решился уехать и выучить испанский, мы бы сейчас говорили об Олеге Ивановиче как о фигуре уровня Радомира Антича, серба, который тренировал все три испанских топ-клуба: «Реал», «Барселону» и «Атлетико».
Вадим Лукомский
У «Депортиво» на тот момент был хороший ресурс игроков, это клуб, который можно было считать практически грандом испанского футбола. Там был хороший ресурс игроков. Но мне кажется, что все-таки шансов на яркий успех у Романцева было не очень много. Во-первых, языковой барьер. А во-вторых — не уверен, что большой европейский клуб был готов поставить на Романцева столько, сколько поставил «Спартак». Дать ему такие же полномочия, дать ему все перестроить.
Олег Романцев
Руководитель команды посмотрел «Спартак» и сказал, что ему нравится эта манера игры, что «Депортиво» играет в похожий футбол и вот этот тренер мог бы нам помочь. Они меня пригласили. Я просмотрел десятки матчей «Депортиво». Приехал туда. Обговорили многие детали, но я сказал, что приму решение, когда вернусь в Москву. Подумал и все-таки решил: нет. Слишком там все хорошо. Город обалденно красивый, люди очень добрые. В такой шоколадной вазе, с таким обилием тортов, в таком прекрасном городе какой футбол? Я же здесь обнаглею, выйду на пляж и буду лежать, курить. А меня нужно все время в напряжении держать. У меня должны быть проблемы какие-то, чтобы я их решал.
Самое интересное, что их тренер остался на своем посту, и через год «Депортиво» был в тройке.
Олег Романцев
Наверное, я до сих пор не могу поверить в распад СССР. Ну не может быть такого, чтобы страны, где я вырос, родился, где все родное, — ее нет. Я и сейчас не понимаю: кому мешала эта страна, которая была для меня однозначно лучшей? Все голодали, все нищие были, но счастливые. Что, в сытости лучше? Да лучше за пивом в очереди отстоять, с друзьями попить, но быть счастливым.
Александр Тарханов
Мы развал Советского Союза не заметили даже. Я помню, что были столкновения какие-то, стрельба, погибшие. Но на нас это не отражалось, мы почти все время были на базе. Мы играли.
Глава 5. Перестройка
Владимир Бесчастных
СССР развалился, что делать? Обсуждали два формата. Первый — продолжать советский чемпионат, только назвать его чемпионат СНГ, ну и с теми республиками, которые были готовы участвовать. То есть без Украины, без Латвии, Литвы и так далее. А второй вариант был — переходить полностью на чемпионат России. И в итоге до последнего было непонятно, какой будет чемпионат, кто и по какой схеме будет играть.
Игорь Рабинер
Московские клубы, можно сказать, устроили бунт. Они во главе со Старостиным и Романцевым пришли к Вячеславу Колоскову, который был главой еще советской футбольной федерации и предлагал чемпионат СНГ, — и сказали, что в этом чемпионате играть не будут.
Валерий Газзаев
В начале 1992 года было много противоречий, да. Но тут Николай Петрович Старостин проявил мудрость. Мы собрались на конференцию: присутствовали Старостин, Олег Иванович Романцев, Юрий Павлович Семин из «Локомотива», я и Николай Толстых, гендиректор московского «Динамо». И мы предложили создать свой российский чемпионат. Стали, скажем так, реформаторами.