Александр Горбачев – «Спартак»: один за всех (страница 2)

Александр Хаджи — администратор и менеджер «Спартака» (1983–2008)

Амир Профессор Хуслютдинов — фанат «Спартака», один из старейших участников советского и российского фан-движения

Андрей Червиченко — бизнесмен, вице-президент, а затем — президент и владелец «Спартака» (2000–2004)

Анастасия Черенкова — дочь футболиста «Спартака» Федора Черенкова

Станислав Черчесов — вратарь «Спартака» (1984–1987, 1989–1993, 1995, 2002) и сборной России (1992–2000)

Валерий Шмаров — нападающий «Спартака» (1987–1991, 1995–1996) и сборной СССР (1989–1990)

Сергей Юран — нападающий «Спартака» (1995, 1999) и сборной России (1992–1999)

Вступление. Почему «Спартак»?

Московский «Спартак» — это прежде всего миф. Команда, которая жила и побеждала в девяностых, добавила в этот миф новых красок, героев и сюжетов, но сам образ «Спартака» как команды свободной, вдохновенной, не всегда побеждающей, но всегда удивляющей сформировался еще в советское время. «Спартак» не был первой футбольной командой в СССР и не был самой успешной командой страны — но болельщиков у него было больше всех.

Александр Хаджи

«Спартак» — фигура для общества, чего там говорить. Наверное, половина страны за «Спартак» болела и сейчас болеет. Это уже такое врожденное чувство — а когда «Спартак» зарождался, в 1930-х, он был противовесом командам армии, милиции и так далее. Кто-то сказал, что это народная команда — и так это и было на самом деле. И «Спартак» это подтверждал своей игрой.

Леонид Трахтенберг

Я думаю вообще-то, что «Спартак» — самая популярная команда в мире. Вот где бы я ни был, везде есть болельщики «Спартака». И во Франции, и в Америке, и в Англии, и в Германии, и в Израиле.

Сергей Белоголовцев

«Спартак» любили, потому что это были борцы за справедливость. Ну, как бы. Они сражались с милиционерским «Динамо». Они сражались с армейским ЦСКА. С «Торпедо», командой завода ЗИЛ — гиганта, который выпускал не пойми что. И вот с ними борются такие свободные вольные охотники, такие Робин Гуды.

Денис Пузырев

Существует миф о том, что «Спартак» — это команда про свободу. Конечно, в некотором роде это стереотип, нельзя сказать, что футбольная команда — про свободу или про несвободу. Но связан этот миф с тем, что в советское время у «Спартака» не было жесткой привязки к силовым ведомствам.

Евгений Селеменев

Когда Валентина Гафта спросили, почему «Спартак» лучше всех, он ответил: а за кого болеть? За «Динамо», что ли? Или за «Торпедо»? У нас во дворе даже вопросов таких быть не могло. «За кого болеешь?» — «Ты дурак, что ли? За „Спартак“, конечно».

Амир Хуслютдинов

За кого болеть? ЦСКА был уже не тот, люди косили от армии. За ментов болеть — это позор. «Спартак» был единственной командой, которая давала свободу. Первые фанаты появились у «Спартака» — и это единственный движ, который остался. Вот были панки, металлисты, хиппы, их были тысячи. Где они сейчас все? Выхолостились. А мы продолжаем по несколько тысяч людей привозить в другие города.

Нас забирали в милицию за спартаковские значки, которые продавались в ГУМе. Они не могли понять, как молодой строитель коммунизма вместо того, чтобы строить БАМ, переводить бабушку через дорогу и металлолом собирать, какой-то хренью занимается, какими-то флагами размахивает, орет: «Спартак — чемпион!» — «А может, они наймиты Запада?»

Сергей Белоголовцев

Еще и название — «Спартак». Еще и эти братья Старостины. Это такая романтика, что не влюбиться в команду было нельзя. И естественно, это все передавалось от отцов детям.

О том, когда был основан «Спартак», ведутся споры, но нет сомнений, кто его основал. Это были братья Старостины — выходцы из старообрядческой семьи, которые еще в царские времена начинали играть в футбол на московских улицах, а после революции стали одними из виднейших звезд советского футбола, его вдохновителями и организаторами. Старший из них, Николай Петрович Старостин, придумал название «Спартак» и проработал в клубе больше 70 лет.

Леонид Трахтенберг

Сегодня вам никто не скажет, откуда братья Старостины взяли название для команды «Спартак». Есть версия, что у Николая Петровича на столе лежала книга Джованьоли о восстании рабов в Римской империи. Правда или нет, но «Спартак» ассоциируется именно с героем книги Джованьоли, от этого никуда не уйдешь. А там свобода, там независимость, которые всегда привлекали любого человека.

Сергей Горлукович

Имя «Спартак» магнетизировало болельщика, и он шел. Если, например, приезжала «Лада» (Тольятти) куда-то, на них не шли. А когда «Спартак» приезжал — люди шли. Какой-то магнетизм был.

Игорь Рабинер

«Спартак» очень любила интеллигенция. К команде тянулись артисты еще с тридцатых. Михаил Яншин и другие актеры МХАТа старого, классического состава — все болели за «Спартак». Мы разговаривали как-то с Олегом Павловичем Табаковым, и он говорил: «Во МХАТе было неприлично не болеть за „Спартак“». При этом «Спартак» всегда дистанцировался от власти. Как говорил Василий Аксенов, наш знаменитый писатель, боление за «Спартак» было скрытой формой фронды в советские времена.

Игорь Порошин

«Спартак» был абсолютно другой природы, чем остальные советские команды. Для моего папы, который презирал власть, ненавидел Сталина, слушал зарубежное радио, все это было не просто какими-то декларациями. Конечно же, он болел за «Спартак».

Александр Вайнштейн

Был такой замечательный спортивный журналист Евгений Рубин. В какой-то момент он подал документы на выезд, но его не выпустили, зато выгнали со всех работ, он был без денег. И он дружил с великим писателем Юрием Трифоновым. Они не виделись какое-то долгое время, Трифонов знал о положении Рубина. И вот они встречаются, и Трифонов вместо «здравствуйте» говорит: «Ну, как там в „Спартаке“?» Понимаешь?

Сергей Бунтман

Спартаковщина — это наследственное. Я же кашу ел за состав «Спартака». Ложку за Парамонова, ложку за Нетто, ложку за Симоняна. Все это в меня просто впиталось.

Евгений Селеменев

Во-первых, «Спартак» красиво играл. Во-вторых, «Спартак» — это была народная команда в смысле того, что она не была ведомственная или заводская. Это была команда профсоюзов, если совсем разматывать. А что такое профессиональные союзы? Это трудящиеся, это мы с вами, это наши родители, это наши дядьки, тетки. Поэтому по-нормальному ты не можешь за другую команду болеть.

Денис Пузырев

«Спартак» был надгеографическим. Это единственный клуб в Москве, у которого не было собственного стадиона. Что достаточно красноречиво показывает его статус в местном футболе. С одной стороны — огромная народная любовь, с другой — команда без собственной арены.

Василий Уткин

«Спартак» всегда был темой, которая делала тиражи, которая привлекала внимание. Если у тебя в номере газеты или журнала нет ничего о «Спартаке», то следующий номер не купят. Так не бывает — чтобы без «Спартака».

Сергей Белоголовцев

Я живу в Обнинске, городе в Калужской области, где была построена первая атомная электростанция. Мне пять лет. У меня мама — начитаннейший человек. Она до сих пор может по двадцать восьмому разу перечитывать «Детей капитана Гранта» и напевать при этом Исаака Дунаевского. Я говорю: «Мам, а что такое „Спартак“?» Она отвечает: «Ты что, ты не знаешь? Сын, тебе не стыдно? Ты не знаешь, что такое „Спартак“?» И начинает мне пересказывать роман Джованьоли про беглого раба. И я просто слушаю, и у меня прямо в сердце вливается любовь. Я понимаю, что все: это моя команда. Я не могу больше сопротивляться. У меня здесь, на сердце, ромб вырисовывается.

Я зимой выхожу во двор и говорю: «Теперь болею за „Спартак“». Пацаны отвечают: «Если ты болеешь за „Спартак“ — ты такой смелый, отчаянный, лизни вот этот флагшток». — «Да легко!» А я до этого как-то не лизал на морозе металлические предметы. Я приложился языком к столбу этому и прилип, естественно. Какие-то там мои друзья, сочувствующие, кричат: «Тетя Ксения, Сережа прилип!» Видимо, если бы мама не прибежала вовремя и не полила бы теплой водичкой, я бы пол-языка оставил на этом флагштоке. Я даже до сих пор не понимаю, как я говорю. После этого я сказал себе: «Все, ты пострадал, чувак, за эту команду великую. Ты будешь с ней до конца».

Ко второй половине восьмидесятых у «Спартака» была многомиллионная армия болельщиков, десять титулов чемпиона СССР, свои легенды и свои звезды. Клубом по-прежнему руководил его создатель Николай Старостин, а тренировал команду прославленный специалист Константин Бесков.

Именно в этот момент, на переломе эпох, начинается история нового «Спартака» — история, которую рассказывает эта книга. И начинается она с падения и конфликта.

Глава 1. Разрыв

В конце 1988 года в Советском Союзе уже идут реформы и появляется свобода слова. Дух перемен проникает и в спорт: из московского «Спартака» со скандалом увольняют маститого тренера Константина Бескова.

Денис Пузырев

С середины восьмидесятых в Советском Союзе начались масштабные преобразования, которые стали известны всему миру как перестройка. К тому времени было понятно, что методы, которыми государство руководствовалось и в экономике, и в политике, устарели, и нужен толчок для дальнейшего развития. Но в 1988-м никому еще и в голову не могло прийти, что стране осталось жить четыре года. Казалось, преобразования закончатся тем, что Советский Союз останется, просто у него будет новое лицо. В Москве еще не было массовых митингов с радикальными требованиями. Советский Союз не собирался становиться капиталистической страной, но социализм нужно было немножко модернизировать — сделать страну более современной, динамичной, открытой миру.