Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 173)
С Эльманом мы знакомы очень давно – мы планировали работать вместе. В какой-то момент я понял, что у него есть хорошие задатки менеджера, продюсера. Через год Эльман пришел, привел ко мне Джони и Андро и спросил, что я думаю. Мы начали с ними работать: не стали их подписывать на лейбл напрямую, а заключили продюсерский контракт между ними и Эльманом, который пользовался нашими ресурсами. В итоге из этого получился лейбл Raava. В этом случае Zhara Music занимается дистрибуцией и маркетингом, лицензированием, концертами и финансами – а Эльман занимается всем, что касается творчества и продюсирования. [Артисты Raava] Эльман, Джони, Андро и Гафур снимают один дом на всех. У них есть два саунд-продюсера, с которыми они работают в одной студии, – естественно, у них звук похож, потому что они все это делают вместе. Это нормальная история.
«Комета» – это вообще не кальян-рэп. Кальян-рэп – это уже прошлое, это уже не модно. Те же HammAli & Navai – это уже скорее шансон, например, а в творчестве Raava вообще рэпа не было и нет. Я считаю, что у них какая-то новая эстрада – если вы хотите прикрутить сюда слово «кальян», можете написать, что это кальян-R’n’B (смеется). Но вообще, это просто хорошая R’n’B-музыка, благородная – и это очень круто спето. «Комета» создавалась так: у Джони была какая-то зарисовка, и он услышал в интернете тайп-бит – то есть готовый бит, который был сделан на продажу. Джони хотел взять за основу этот бит – но изменить его и сделать «Комету». Этот бит выкупили, доработали, где-то изменили – нормальная история. После чего написали несколько куплетов. Было желание из добрых побуждений привить молодежи классный хук, Джони спросил: «А можно я стих Пушкина использую?» Я говорю: «Можно». В итоге это сработало в плюс: как в любом успешном проекте, люди пытались за что-то зацепиться – мол, мы бит украли, потому что свой не смогли сочинить, а еще Пушкина вставили, потому что не могли написать текст. Но мы ничего не украли – у нас по закону все. Любое творчество через 70 лет после смерти автора становится достоянием народа, это можно использовать, как захочешь.
Мы ставили на эту песню, конечно. У нее такой надрыв… Когда мы услышали, сразу поняли, что это будет хит, это разорвет. Когда Джони начинает, он поет низко – а потом уходит на октаву вверх и поет на надрыве. Человек, даже не понимающий слов, все равно эмоционально заряжается: он понимает, что происходит что-то крутое. Я даже слушал эту песню, выключив в сознании слова, и она меня все равно цепляла.
Эльман Зейналов (Elman)
продюсер, глава лейбла Raava Music
Raava появился после моего ухода от продюсера Виктора Дробыша. Там я увидел определенные ошибки в развитии компании – то есть даже не в компании, а в шоу-бизнесе в целом, потому что все работали одинаково (подход не менялся с нулевых, мне кажется). Я снял дом, пригласил Андро и саунд-продюсера Ашота, чуть позже пригласил Джони. У меня была уже медийность, опыт и понимание – и я взял на себя ответственность и стал развивать лейбл. Наша идеология заключается в том, чтобы наша музыка лечила души людей, а не разрушала их.
С Джони мы познакомились в интернете. Я увидел его кавер в инстаграме – оказалось, что он на меня подписан. Потом мы несколько часов просидели в кафе, болтая о музыке. Тогда он сказал, что мечтает стать артистом, и я дал ему несколько советов, а после этого ушел на телепроект [ «Новая Фабрика звезд» на «Муз-ТВ»]. Кстати, на той встрече я ему показал Андро – и они начали общаться. После проекта я решил, что хочу помочь этим талантливым парням, и каждый день думал о том, как я могу это сделать. Они меня мотивировали найти решение очень быстро. Почему мы похожи? Я думаю, что мы похожи, потому что круглые сутки находимся вместе. К счастью, мы можем быть собой – и за это люди нас будут любить еще больше.
Джахид Гусейнли (Jony)
певец, автор песни
Меня с детства тянуло на творчество. Больше всего душа лежала к музыке – наверное, из-за того, что я пою с шести лет и очень это люблю. Когда мне было 14, надо было понять, чем я буду заниматься в жизни. Поговорив с родителями, я решил, что должен продолжать работу отца – он занимается бизнесом, связанным с одеждой. Я четыре года учился международному бизнесу в бакалавриате Государственного института управления, затем учился в магистратуре по той же специальности – и параллельно работал у отца. Мы шили товар в Тур-ции и продавали его по всей России.
Параллельно я занимался музыкой – делал каверы, выступал на разных локальных мероприятиях. В университете были творческие объединения, и я в них участвовал; были даже гастроли по городам. В какой-то момент я понял, что занимаюсь не тем, о чем мечтал. Тут как-то сложились звезды – и я познакомился с Эльманом, а он познакомил меня с Андро. Мы хотели заниматься музыкой всерьез – то есть добиться успеха, а не просто повеселиться. После окончания магистратуры я сказал родителям, что выстроил себе фундамент и дальше хочу заниматься творчеством; если у меня не получится, я всегда смогу вернуться – у меня есть дипломы, знания и опыт работы. Родители согласились. Позже я познакомил их и старшего брата с ребятами, мы рассказали о своих целях и планах. А потом, грубо говоря, я все бросил – ушел с работы, отказался от всего. Мы с ребятами сняли большой дом, переехали туда и начали писать музыку – договорились, что создадим лейбл. Первое время нас финансировала Zhara; когда дела пошли в гору, мы стали возвращать деньги.
Каждый старается равняться на лучших из лучших в своем понимании. Для меня это был в основном Запад. Конечно, российская музыка тоже играла роль в моей жизни, так как я с четырех лет жил в Москве, но все-таки я больше слушал западную и нашу народную – турецкую, азербайджанскую. Когда я был ребенком, скачал на свой телефон Nokia все песни Майкла Джексона и слушал их в разных интерпретациях: и студийные версии, и концертные, и акапелла, и акустические, и инструментальные. Я хотел понять, как это работает: почему эти песни вызывают во мне такие эмоции, почему от них мне становится лучше. Читал переводы текстов и вдохновлялся. Это происходило периодами – я выбирал артиста и углублялся в него, чуть ли не в течение полугода слушал: Энрике Иглесиас, Луи Армстронг, Nickelback, Стинг еще времен The Police, Coldplay. Я не разделял музыку по жанрам – мне важнее была суть, подача, посыл. Последним артистом, подтолкнувшим меня, был XXXTentacion (он умер молодым, царство ему небесное). Его песни пробуждали во мне невероятные эмоции, которые я давно не получал от современных песен. Он и по сей день меня вдохновляет – благодаря ему я сделал шаг от простого бизнесмена к артисту.
«Комету» я написал в середине лета. Я тогда всю ночь гулял по Москве и в итоге приехал на смотровую площадку на Воробьевых горах: встретил рассвет, сидя в машине. Я был спокоен, но в то же время в голове было много мыслей о жизни – за ту ночь я успел многое обдумать. Так получилось, что у меня был бит; я включил его, включил диктофон и начал петь. Я смотрел на небо и представил, как с него падают звезды – таким образом мне пришло в голову слово «комета». В ту же секунду придумал мотив, и текст написал там же. Эта песня о том, что мне плохо без человека, что я очень скучаю; что я хочу, чтобы мы были вместе, чтобы все было как прежде. Это очень личный момент, о котором мне было трудно рассказать, и я решил, что удобнее передать свои эмоции в песне.
Вставить строки Пушкина – моя идея. Когда я писал альбом «Список твоих мыслей», я сочинял другую песню, и в одном месте спел стихотворение «Зимний вечер». Ее я так и не выпустил, но идея осталась. В песню «Комета» эти строки легли идеально – и по смыслу, и по музыке. Именно эти четыре строчки Пушкина засели у меня в голове с детства. Я думаю, что ничего плохого в этом нет. Кто-то сказал: «О-о-о, ты думал, мы не заметим, что ты украл стих у Пушкина?!» Это странный комментарий! Потому что, во-первых, я этого и не скрывал; во-вторых, все знают, что это Пушкин – как раз идея была в том, чтобы его узнали. Приехав домой, я показал песню ребятам. Я сразу понимал, что это хит, потому что песня вызывала у меня невероятные эмоции – да и ребята положительно отреагировали. Потом я хотел сделать на нее такой же хитовый клип, и я очень рад тому, что получилось. Я буду смотреть этот клип в 70 лет и вспоминать эти дни (смеется). В нем тоже есть сильный посыл – я прожил конец света. Слава богу, конца света не случилось – но 2020 год, конечно, выдался тяжелым для нас всех.
Мускулистый татуированный екатеринбуржец Niletto впервые засветился в двух сезонах «Песен» – еще одного телевизионного шоу по поиску талантов. Тем не менее его «Любимка» – образцовый хит конца 2010-х, не имеющий никакого отношения к тому, что показывают по телевизору. Это такой популярный метамодернизм: цитаты из «Наутилуса», Джастина Тимберлейка и голливудских вампирских боевиков соединяются со смазливой мелодикой в духе «Рук вверх!» и вездесущим упругим хаус-звуком из позапрошлого десятилетия, чтобы дать в итоге идеальный музыкальный медиавирус, который просится на то, чтобы разбирать его на мемы. Триумф «Любимки» случился во многом благодаря TikTok, что симптоматично: новая главная подростковая соцсеть вообще сильно повлияла на работу поп-сочинителей – теперь важно, чтобы в песне было 15 секунд, вокруг которых можно было бы придумать мем. Такое нередко происходит случайно, но как показывают последующие сочинения Niletto, этот мужчина имеет все шансы остаться на большой сцене надолго.